Страница 524 из 532
– Что же касается вас, Джим, – прибавил доктор, – то ваша судьба очень беспокоила меня, но я не мог не поступить так, как было лучше для всех. Ведь, в конце концов, вы сами виноваты, что убежали от нас!
Но в то утро, когда он увидел меня в плену у пиратов, он решил действовать немедленно. Добежав до пещеры, он оставил сквайра стеречь раненого капитана, взял с собой Грея и Бена и отправился к большой сосне. Дорогой оказалось, что мы опередили его, и тогда он отправил Бена вперед, чтобы как-нибудь задержать нашу партию. Бен так прекрасно справился со своей задачей, что доктор с Греем успели уже засесть в кусты около ямы, когда пираты только еще подошли к ней.
– Счастье мое, – заметил Сильвер, – что со мной был Гаукинс. Иначе вы и не подумали бы о старом Джоне и дали бы его изрезать на кусочки!
– Совершенно верно! – весело согласился доктор.
Между тем мы подошли к лодкам. Доктор изрубил заступом одну из них, а в другую сели мы и поплыли в северную бухту.
Все мы, не исключая даже сильно уставшего Сильвера, взялись за весла, и лодка быстро понеслась по гладкой поверхности моря. Проезжая мимо холма, мы увидели чернеющую пасть пещеры Гунна и около нее мужскую фигуру, облокотившуюся на ружье. Это был сквайр. Мы помахали ему издали платками и прокричали три раза «ура», причем голос Сильвера звучал так же искренно и радостно, как и наши.
В северной бухте мы увидели «Испаньолу», поднятую приливом и плававшую по воде. Если бы ветер был посильнее, мы могли бы лишиться ее навсегда. При осмотре судна не оказалось особенно важных повреждений, если не считать сломанной грот-мачты. Посадив шхуну на запасный якорь, мы отправились в лодке к небольшой бухте, ближайшей к пещере Бена, и затем Грей один уехал на лодке сторожить «Испаньолу».
Около пещеры, к которой шел отлогий подъем с берега, нас встретил сквайр. Со мной он обошелся очень ласково и радушно и ничего не сказал про мое своевольное бегство из блокгауза, на вежливый же поклон Сильвера он весь вспыхнул.
– Джон Сильвер, вы поразительный негодяй и обманщик, чудовищный обманщик, сэр! Я сказал, что не буду вас преследовать, но да падет на вас кровь всех убитых!
– От души благодарю вас, сэр! – ответил Долговязый Джон, еще раз отвешивая поклон.
– Я запрещаю вам благодарить меня! – вскричал сквайр. – Я не исполняю своего долга, поступая с вами таким образом. Подальше от меня!
Затем мы все вошли в пещеру, которая оказалась очень просторной, с чистым, хорошим воздухом, из-под земли пробивался ключ, образуя маленький прудик чистой воды, окруженный папоротниками. Пол был усыпан чистым песком. Перед пылающим костром лежал капитан Смоллет, а в глубине пещеры отливала красным блеском груда золота. Это и был клад Флинта, ради которого мы сделали такое длинное путешествие и которое досталось нам ценой жизни семнадцати матросов, а сколько жизней, сколько крови и горя стоило накопление этого богатства – этого, конечно, нельзя было и сосчитать.
– Входите, Джим, – сказал мне капитан. – Вы славный мальчик, в своем роде, но только вряд ли мы с вами пустимся когда-нибудь вместе во второе плавание: очень уж вы любите делать все по-своему. А, это вы, Сильвер? Что занесло вас сюда?
– Я возвращаюсь к своим прежним обязанностям! – отвечал наш бывший повар.
– А! – проговорил капитан и не сказал больше ни слова.
Никогда не ужинал я с таким аппетитом, как в этот вечер со своими друзьями. Сильвер, сидя в отдалении, тоже уплетал солонину за обе щеки, вскакивая при первом нашем слове, стараясь всем услужить и принимая участие даже в нашем смехе. Он снова превратился в прежнего услужливого, почтительного и веселого повара.
Глава XXXVI
Заключение
На следующее утро мы рано принялись за работу. Нам предстоял немалый труд перетаскать груду золота до берега, который был в миле расстояния от пещеры, и затем доставить в лодке на «Испаньолу». Трое пиратов, оставшихся еще на острове, не особенно нас беспокоили, и достаточно было поставить одного часового на склоне холма, который дал бы нам знать в случае каких-нибудь враждебных действий с их стороны.
Работа у нас так и кипела. Я насыпал золото в мешки, которые сквайр и доктор переносили на берег, а Грей и Бен Гунн возили их в лодке. Каких только монет не было в этом удивительном кладе Флинта! И количество их было так велико, что наша работа продолжалась несколько дней. За все это время мы ничего не слыхали о пиратах. Только на третью ночь донеслись до нас крики и пение.
– Да простит им Небо! – проговорил доктор.
– Они перепились! – заметил Сильвер, который, кстати сказать, очень хорошо исполнял свои обязанности и всегда был удивительно вежлив, несмотря на общее пренебрежение, только я чувствовал к нему некоторое сострадание, да Бен Гунн продолжал испытывать прежний страх перед ним.
– А, может быть, к тому же и больны! – сказал доктор.
– Это верно, – ответил Сильвер, – только ведь нам с вами это все равно, пьяны они или больны!
– Вероятно, вы не думаете, чтобы я считал вас за гуманного человека, – презрительно заметил доктор. – Но если бы я был уверен, что они больны, то отправился бы к ним, даже рискуя своей жизнью.
– Позвольте заметить вам, сэр, что вы поступили бы в таком случае очень неосмотрительно, – сказал Сильвер. – Я теперь ваш душой и телом, и мне было бы очень жаль, если бы мы потеряли такого прекрасного человека, как вы. Ведь на таких пропащих людей, как те трое разбойников, нельзя полагаться, – они не умеют держать своего слова!
– Но зато вы, – прибавил доктор, – отлично умеете держать свое слово, вы доказали нам это!
После этого мы как-то слышали вдали ружейные выстрелы, вероятно, пираты охотились в лесу. На нашем совете решено было оставить их на острове, что вызвало восторг Бена и полное одобрение Сильвера. Мы оставили им порядочный запас пороху, солонины, некоторые лекарства, кое-что из одежды и большое количество табаку, на чем особенно настаивал доктор. Покончив таким образом все наши дела на острове, мы снялись с якоря и вышли из бухты, на шхуне развевался тот же флаг, который украшал некогда и блокгауз. Огибая южный мыс, мы должны были близко подплыть к берегу, и тут увидали трех разбойников, которые, очевидно, поджидали нас здесь. Они стояли на коленях на песчаном побережье и с умоляющим видом простирали к нам руки. Всем нам было тяжело оставлять их на острове, обрекая на жалкое животное существование, но другого выхода не было: мы не могли рисковать новым бунтом на корабле, да и возвращение их домой, где их ожидал только суд и виселица, доставило бы им мало радости. Доктор окликнул их и сказал, что мы оставили им припасы в пещере Бена. Но они продолжали умолять нас, называя каждого по имени. Когда, наконец, они увидели, что корабль удаляется от берега все дальше и дальше, один из них вскочил на ноги и выстрелил из ружья. Пуля просвистела над головой Сильвера и пробила парус. Но это был последний выстрел, и, выглянув через несколько секунд, я увидел, что пираты исчезли. Около полудня исчезла, к моей великой радости, и самая высокая скала Острова Сокровищ, точно растаяв в лазури моря.
Нас на шхуне было так мало, что всем нашлось дело, и только капитан, лежа на корме на матраце, отдавал приказания. Прежде всего мы поплыли к ближайшему порту Южной Америки, чтобы набрать команду, так как иначе отправляться в дальнейшее плавание было бы рискованно. Нельзя и передать, как отрадно подействовал на нас вид оживленной гавани: масса лодок с неграми и мулатами, продавцы фруктов, улыбающиеся, добродушные лица, а главное, желтые огоньки, зажигавшиеся в городе, – все это представляло такой резкий контраст с теми тяжелыми сценами, которые нам пришлось пережить на острове! Доктор, сквайр и я съехали на берег на несколько часов, а Бен остался на шхуне сторожить. Когда мы вернулись, он объявил нам с ужасным смущением, что Сильвер скрылся. Действительно, наш бывший повар исчез, взяв себе на путевые издержки мешок с золотом, который раздобыл из кладовой. Надо признаться, что мы избавились от него еще довольно дешевой ценой.