Страница 3 из 118
— А про его братьев почему не рассказываешь? — потребовал Джеффри. — Об Агравейне, Гарете и Гагерисе?
— Ох, о них вы уже слушали раньше, — вздохнул Пак. — Зачем же снова рассказывать?
— Потому что в сказках всегда столько чудес и волшебства!
— А особенно когда сказки рассказываешь ты, Робин, — проворковала Корделия, уже знающая волшебную силу лести.
Знал ее и Пак, но все же надулся от самодовольства и улыбнулся:
— Еще бы! Ведь у меня такой богатый опыт! Я уже сотни лет рассказываю сказки! Однако час уже поздний, и если меня не обманывает мой нос, скоро будет готов ужин.
Четыре детские головки тут же запрокинулись, четыре носа дружно втянули вечерний воздух. А потом все четверо разом взвизгнули, и мальчишки мгновенно исчезли, оставив после себя три негромких хлопка. Корделия вскочила верхом на метлу и стрелой полетела к крыльцу, крича:
— Это нечестно! Не начинайте без меня!
Пак испустил долгий, облегченный вздох:
— Ох! Один денек мне удалось их удержать на месте. А что завтра-то будет?
Но на другой день все решилось само собой… Корделия проснулась до зари и тут же подбежала к окну, чтобы посмотреть, не возвращаются ли родители, и в предрассветной серой мгле увидела в саду… единорога.
Единорог был высокий и стройный и белый, как молоко, а грива и рог у него были золотые. Когда с губ девочки сорвался восхищенный возглас, зверь поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Корделия замерла от изумления и восторга.
Но тут единорог развернулся, опустил голову и принялся поедать мамины цветочки. Корделия впопыхах натянула платьице и чулки, быстро обулась и выбежала в сад, на ходу завязывая шнурки на корсаже.
Выбежав в сад, она остановилась, решив, что может напугать сказочное создание, но ее опасения были напрасны: единорог преспокойно стоял и смотрел на нее, медленно пережевывая пучок сладкого клевера. У Корделии дыхание перехватило — настолько она была очарована красотой единорога.
А потом единорог снова опустил голову и продолжал есть клевер, и Корделии сразу стало грустно оттого, что она не видит его больших прекрасных глаз. Девочка уселась на корточки посреди травы, сорвала с грядки немного молодого укропа и протянула единорогу, тихонько приговаривая:
— Иди сюда… Ну, иди же сюда, красавчик… Иди ко мне… Мне так хочется погладить твою бархатистую морду, потрепать твою золотую гриву!
Единорог повернулся, поднял голову и снова посмотрел Корделии прямо в глаза. Девочка ждала, еле смея дышать, а единорог медленно пошел к ней. Шаг за шагом, шаг за шагом — и вот он уже стоял перед Корделией. Плавно опустив голову, он взял мягкими губами пучок укропа с ее протянутой ладошки. От этого прикосновения Корделию охватил сладкий трепет, и она поспешила нарвать еще укропа другой рукой. Не спуская глаз с Корделии, единорог сжевал и это подношение. Девочка немного осмелела и, протянув руку, прикоснулась к морде зверя. Единорог немного повернул голову, позволив Корделии погладить щеку, мягкостью подобную самому тонкому бархату.
— О, какой же ты красивый! — вырвалось у Корделии.
Единорог склонил голову, словно поблагодарил девочку за комплимент, и легонько ударил копытом по траве. Корделия протянула другую руку, чтобы прикоснуться к золотистой гриве чудесного зверя.
Единорог резко вскинул голову, а Корделия отдернула руку, боясь, что оскорбила дивное создание. Но тут она заметила, что единорог и не думает убегать, а смотрит в сторону дома. Проследив за его взглядом, девочка увидела, что у задней двери стоят все трое ее братьев. Мальчики остолбенели от изумления и широко раскрыли глаза.
Корделия боялась заговорить из опасения напугать единорога. Она сердито поджала губы и передала братьям свою мысль:
— Ну вы, безобразники! Уходите, а не то спугнете его!
— Да он вроде вовсе не боится нас, — мысленно ответил Корделии Магнус. — Да и нечего ему бояться. Мы же его не трогаем — просто стоим и смотрим.
Однако за мыслью Магнуса Корделия тут же уловила мысль Джеффри:
— Ой! Как здорово было бы на таком коньке верхом прокатиться!
И он, подняв руку, шагнул вперед.
— НЕТ! — мысленно вскрикнула Корделия. — Ты его напугаешь!
И точно: единорог отступил на шаг. Джеффри замер на месте.
Малыш Грегори нахмурился:
— Это он из-за Джеффри попятился? Надо проверить…
И он тоже шагнул вперед.
— Ах ты, маленький безобразник! — мысленно возмутилась Корделия. — Оставьте его мне, слышите?
Единорог отступил еще на шаг.
— Чего это ты раскомандовалась? Он не твой! — прозвучала в сознании у девочки мысль рассерженного Джеффри. — И ты не имеешь права запрещать нам трогать его!
Зато единорог очень даже мог запретить это.
Магнус взял Джеффри за руку и удержал его.
— Корделия права, — мысленно проговорил он. — Мы пугаем этого зверя.
Но Грегори покачал головой и прошептал вслух:
— Он не испуган.
Единорог перевел взгляд на младшего из детей.
— Вот видите, — проговорил Грегори чуть громче. — Он слышит меня, но не убегает.
— Ну, тогда он нам позволит подойти к нему поближе! — решительно заявил Джеффри и предпринял новую попытку приблизиться к сказочному зверю.
— НЕТ! — вновь мысленно воскликнула Корделия. И конечно же, единорог снова попятился назад.
Магнус оттолкнул Джеффри к дому, и тот обиженно проворчал:
— Ну, Грегори же говорит, что он нас не боится!
— Не боится, — подтвердил младший брат, усевшись на корточки в траве. — Но ближе не подпустит.
— Но ведь к Корделии он подошел!
Грегори кивнул:
— И опять подойдет. Попробуй снова позвать его, сестренка.
Корделия уставилась на него так, будто он сошел с ума. А потом сосредоточенно нахмурилась и, обернувшись к единорогу, медленно пошла к нему навстречу.
Единорог стоял неподвижно — словно бы выжидал.
Корделия, дрожа от волнения, сделала робкий шажок, потом — еще один, и еще.
Единорог ждал, не шевелясь.
Наконец Корделия протянула руку, прикоснулась к шее единорога, и тот шагнул ближе к девочке, а та погладила его.
— О, ты все-таки подпустил меня к себе! — восторженно проговорила Корделия.
— Это нече… — вырвалось у Джеффри, но Магнус закрыл его рот ладонью, и при этом сложил пальцы ковшиком, чтобы братец не смог укусить его. Джеффри возмущенно уставился на Магнуса и передал ему свою гневную мысль:
— Это нечестно! Почему это ее он подпускает к себе, а нас — нет?
— Единороги — они такие, — ответил вместо Магнуса Грегори. — Я помню. В книжке прочитал.
Джеффри и его одарил свирепым взглядом. Грегори уже два года как выучился читать, и это ужасно злило Джеффри.
— Единороги подпускают к себе только девочек, — пояснил Грегори, — а мальчиков не подпускают.
Джеффри возмущенно отвернулся.
Единорог подогнул ноги и улегся на траву перед Корделией.
Корделия удивленно смотрела на дивное создание. Но вот лицо ее озарилось лучистой улыбкой. Она робко склонилась и села на спину единорога.
— Нет, так ты его напугаешь! — прошипел Джеффри, а Корделия осторожно повернулась и уселась так, что ее ноги свесились с бока зверя.
Магнус насторожился:
— Корделия! Умоляю тебя, слезь с него! Я вдруг почувствовал опасность!
— Пф-ф-ф! — фыркнула Корделия. — Ты просто мне завидуешь!
— Да нет же! — горячо возразил Магнус. — Не в этом дело! Я…
Плавно — так плавно, что девочка этого почти не ощутила, единорог поднялся. Корделия ахнула от восторга.
— Корделия, какая же ты наглая! — в ярости вскричал Джеффри. — Наглая, вредная и… как это… эгоистка, вот!
— Так выбрал единорог, а вовсе не я, — отозвалась его сестра. — Что же, я должна обижаться на него за то, что он решил, что вы плохие?
— Корделия, прошу тебя! — продолжал увещевать сестренку Магнус. — Кто знает, куда он может умчать тебя?
— О, куда пожелает, — отвечала Корделия, и, конечно же, единорог развернулся к лесу.
На шум вышел Пак. Протирая заспанные глаза, он пробурчал: