Страница 39 из 76
— А, милейший господин Триглистер? Очень кстати пожаловали, — выпустив мой локоть, Вывих поспешил навстречу бухгалтеру. — На ловца и зверь бежит, не так ли, полковник, — добавил Гуру, оборачиваясь ко мне. — Нам ли с вами, бывалым охотникам, не знать этой прописной истины? Проходите, уважаемый Мейер Аронович, рад вас видеть…
Мы обменялись рукопожатиями. Ладонь у Триглистера была почти детской, подстать телосложению, глаза за толстенными линзами, напротив, казались неправдоподобно большими.
— Мое почтение, сэг Пегси, — любезно сказал счетовод, сопровождая приветствие кивком.
— Вот, любезный Мейер Аронович, рассудите нас с сэром Перси. Он как раз просил меня пояснить, отчего это мы водим дружбу с акулами капиталистического бизнеса вместо того, чтобы вогнать им в спины надежный гарпун, а лучше — осиновый кол, выпотрошить хорошенько, да уху из плавников сварить — чисто для голодающих детишек Поволжья. Вам, как финансисту, и карты в руки…
— Охотно сделаю это за вас, многоуважаемый Константин Николаевич, — с поклоном отозвался Триглистер. — Но, спегва обязан вас все же попгавить, догогой мой Гугу. В Советской Госсии, интегесы котогой я имею честь пгедставлять в Амегике, давно пгеодолены такие негативные явления, как голод и детская беспгизорность. Нам, русским мгаксистам, они достались в качестве тяжелого наследия пгоклятого цагского гежима мегзавцев Гомановых и их кговавых сатгапов. Кгоме того, имели место в гезультате пгеступной импегиалистической войны, котогая, напомню, велась миговыми хищниками в позогных шкугнических интегесах. И, котогая, если уж откговенно, пегегосла в кговопголитную ггажданскую смуту, газдутую пагазитическими классами Госсии, всяческими тупыми кгепостниками, двогянами, белогвагдейским офицегьем на сгедства все тех же импегиалистов. Но, мы, магксисты, сокгушив интегвентов, сгазу же повели гешительное наступление пготив детской беспгизогности. У нас, в СССэГ, каждый гебенок имеет пгаво на жизнь, обгазование и полноценный отдых в пионеглагегях. Советский гебенок — счастливый гебенок, товагищ Вывих, пгедмет каждодневной заботы коммунистической пагтии, пгавительства, огганов ГБ, Кгасной агмии и лично товагища Дзегжинского…
— Ну, в этом я нисколько не сомневаюсь, — примирительно заметил Гуру.
— Что же до гагпуна для импегиалистических акул, сэг Пегси, то отвечу вам следующим обгазом. Чтобы загнать в акулу хогошенький такой гагпун, его, для начала, следует отлить на заводе. А для этого, как ни кгути, спегва надлежит заполучить чегтежи, чтобы постгоить сам завод, пгичем, в самые сжатые сгоки, потому, что вгемя не ждет. И еще гецепт хорошей стали надо укгасть, чтобы гагпун пги стгельбе не газвалился на кусочки. Мы, магксисты, стоим за пгомышленный шпионаж, если он в интегесах пгостого нагода…
— Незаменимый человек и просто кладезь премудрости, этот наш дорогой товарищ Триглистер, — сказал Вывих, обнимая бухгалтера за по-мальчишески худые плечи. — Ну, что же, сэр Перси, вот вам ответ, данный с истинной, чисто мраксистской прямотой! А теперь, если вы только не возражаете, мой отважный друг, мы с Меером Ароновичем вынуждены будем оставить вас на некоторое время. Прошу простить великодушно, сэр Перси — дела. Бухгалтерская отчетность, дебит, кредит, финансовую мать их обоих. Суета сует, как говаривал еще библейский пророк Энтузиаст, тьфу, то есть, Экклезиаст, я хотел сказать. Что поделать, не замочив ног, не перейдешь реки. В особенности, такой, как Амазонка… — и Гуру по-заговорщически подмигнул мне.
***
Прошло что-то около недели, прежде чем Гуру снова заговорил со мной о Шамбале, грядущем пришествии Майтреи и Махатме Ульянове-Ленине.
— Вам не по душе капиталистические хищники вроде мистера Торча, полковник? — осведомился Вывих как-то в обед, и его лицо приняло шутливое и даже озорное выражение. Гуру только-только вернулся из города. Куда ездил, он мне не сообщил, но, судя по наряду, состоявшему из лучшего костюма монгольского ламы и шапочки, сделавшейся в Нью-Йорке и Джерси его визитной карточкой, на какую-то важную встречу.
— Капиталистические хищники? — переспросил я ошалело, не понимая, куда это он клонит? Да, у нас с ним был такой разговор, Гуру растолковал мне свою позицию на пальцах. Она была безукоризненной, и я дал себе зарок, впредь держать рот на запоре. Да ведь и не с руки критиковать гостеприимного хозяина, проживая у него в доме на полном пансионе. И, наконец, верх неприличия — ругать его за глаза, стоя с протянутой рукой в надежде вымолить вожделенные средства на дорогостоящую экспедицию в Амазонию. Это — как дуля в кармане. Словом, черт меня дернул заводить разговоры о том, что мне, видите ли, неудобно, клевать зернышки со стола толстосума, бесстыдно эксплуатирующего рабочий люд.
— Вот именно что хищники, — тут физиономия Гуру стала до того лукавой, что я был бы рад утопиться в супе из черепах, который как раз в этот момент черпал серебряной ложкой из фамильного набора.
— Ага, зарделись, полковник?! — продолжал Гуру, плеснув себе виски в хрустальный фужер. — Ладно, ладно, не хотел вас смутить. Открою вам секрет, сэр Перси. И меня от этих жадных гиен давно тошнит. А от Торча — так вообще с души воротит. Хитрожопый заносчивый сноб со счетной машинкой вместо сердца! А на деле — пустой, как барабан. Только такие нравственные отщепенцы и способны ухватить кривую американской мечты за рога!
— За рога?!
— Ну а как, по-вашему, выглядит Золотой Телец?
Я предпочел отмолчаться. Четверть часа назад заглянул в мастерскую мэтра к Генри. Наш мальчик самозабвенно рисовал, поставив мольберт у окна, откуда открывался захватывающий вид на Гудзон и остров Свободы у самого горизонта. У сына было такое одухотворенное лицо, что я не посмел побеспокоить его. Вышел на цыпочках, пятясь кормой вперед. Никогда еще не видел нашего сына таким счастливым. И тут — такой странный разговор…
— Что же вы молчите, полковник? — добавил Гуру, смакуя «Jack Daniels» маленькими глотками. Вид у него был довольный, как у кота, слопавшего хозяйский сыр, настроение — явно приподнятым. Это обстоятельство окончательно сбило меня с толку.
— А что мне говорить? — пробормотал я, решив, что слушаю прелюдию, сейчас клавесины грянут сюиту, и нам с Генри будет предложено собирать манатки и выметаться к чертям собачьим…
— Ну, как же, по поводу нашей совместной экспедиции, которую мы давно планируем провести, да все топчемся на месте, долбанный Торч, жлоб и жмот, все тянет и тянет, закармливая отговорками про временные сложности, Кали ему под ребра…
— Ах, это… — пролепетал я.
— Ладно, полковник, простите, что подтруниваю над вами, — Гуру энергично вытряс последние капли виски в глотку, опустил фужер на скатерть, придвинул второй, для меня. — Есть повод выпить, сэр, — продолжал он, наполняя емкости до краев. — Разрешите поздравить вас, все разрешилось самым наилучшим образом. Наша экспедиция состоится, причем, буквально в ближайшие дни!
Вот это была новость!
— За нас, полковник! — провозгласил Гуру торжественно, и мы со скрежетом скрестили фужеры, почти как клинки.
— До дна! — добавил Вывих, мигом опорожнив свой фужер. — И давайте, тащите сюда стакан, я вам снова налью!
Не хотелось мне напиваться, но, по такому случаю…
— Думаю, не слишком расстрою вас, если сообщу, что нам с вами отныне не придется клянчить баксы у гнилых денежных мешков с Уолл-стрит, — добавил Гуру, когда мы расправились с новой порцией виски.
Я вскинул брови.
— Как это?!
— Молча, сэр! В представлении этих мерзавцев — Шамбала — это что-то вроде контрамарки в Форт-Нокс, где хранится золотой запас США. Кали знает, как мне остохренели эти ушлепки с тройными подбородками! Но теперь все, проехали! Переговоры, которые я вел со своими друзьями из советской России, увенчались блестящим успехом, слава Майтрее и Калки-аватару! Выпьем, полковник, выпьем!
— Итак, — продолжал Гуру, отдышавшись и закусив ломтиком омара, — вот что мы имеем. Советская сторона согласилась принять участие в нашей с вами затее, более того, приняла на себя все расходы, связанные с подготовкой экспедиции, приобретением научного оборудования, и так — вплоть до доставки нас к месту назначения!