Страница 36 из 76
***
Около 28 июля 1926 года. Южная Америка, предположительно — среднее течение р. Мадейра. Точнее мне из моей камеры в трюме сложно судить…
Дорогая Сара, единственная и незабвенная любовь моя…
Я долго не решался подать тебе весточку о нас с Генри. Не потому, что не скучал по тебе, ты же знаешь, кому безраздельно принадлежит мое сердце, где бы не носил меня злой рок, в каких далеких краях я бы не оказался. Но, и об этом ты тоже хорошо осведомлена, я не спешил дать знать о себе из боязни скомпрометировать тебя. Теперь же, этим письмом, я вдобавок рискую навлечь на тебя беду. Но, у меня нет выбора, милая, поверь, и мой долг — предупредить об опасности, грозящей каждому, кто владеет тем, что мы с тобой некогда посчитали величайшим археологическим открытием в истории. Однако, обо всем по порядку.
Если ты хоть изредка следила за моей судьбой после войны, то, должно быть, слышала из газет о человеке, с недавних пор сделавшимся моим деловым партнером. Я говорю о русском путешественнике Константине Вывихе, он весьма разносторонний человек, зарекомендовавший себя и как блестящий ученый, и как весьма одаренный пейзажист, чьи полотна ни за что не спутаешь ни с какими другими. Быть может, ты видела некоторые из них? В особенности ему удаются заснеженные горные вершины. У него определенно божий дар. Глядя на вышедшие из-под его кисти картины, легко представить, как злой ветер завывает меж скалистых отрогов, бросая в лицо колкий как стекло снег. Не раз ловил себя на мысли, в залах, где представлены работы господина Вывиха, даже дышится свежее, словно морозный Гималаев загадочным образом проникает в помещение галереи из-под рамок. Это, конечно, фантазия, но, согласись, если полотна способны заставить зрителя грезить наяву — их автор — прирожденный творец. Кроме неоспоримого художественного таланта, господин Вывих известен как весьма успешный бизнесмен с приличными деловыми связями по обе стороны Атлантики, владеющий, на паях с американским миллионером Луисом Торчем, контрольным пакетом акций корпорации CHERNUHA LTD. Наконец, многие почитают его как гуру своеобразного этико-религиозного учения, на мой взгляд, представляющего собой достаточно органичный сплав замешанного на алхимии западного мистицизма и восточных теософских школ буддистского толка. Созданное им синкретическое учение столь популярно на восточном побережье Соединенных Штатов, что нью-йоркская штаб-квартира корпорации, разместившаяся в небоскребе Guru Building по Riverside Drive, воспринимается последователями учителя как храм. Кстати, оно зовется Этикой За Живые. Не знаю, что сие означает, но звучит неплохо. В дополнение хочу сказать, что мистеру Вывиху не сидится на одном месте, точно, как мне. Он побывал в самых отдаленных уголках земного шара, в Сибири, на Алтае и в Трансгималаях. Думаю, именно жажда далеких странствий подкупила меня в нем в первую очередь. Я был польщен, получив от него приглашение принять участие в его экспедиции на Тибет. И еще — тронут, чего уж там. Вообразил себе, будто нашел единомышленника и верного товарища в исследованиях, каким был для меня некогда мой незабвенный помощник месье Шпильман. Ты мой единственный друг, моя дорогая Сара, и для тебя не составляет секрета: по натуре я — закоренелый отшельник, и очень непросто схожусь с людьми. Я — одиночка, это вполне устраивало меня прежде, рассчитывать в странствиях на одного себя. Долгие годы — так и было, но я постарел, было бы глупо игнорировать этот факт. Словом, я с радостью принял предложение Вывиха. Это случилось в 1924-м году.
Весь этот год, как и последующий, 1925-й, мы провели высоко в горах, среди снегов, где чуть не погибли от голода с холодом, терпеливо дожидаясь, чтобы нас принял в своей резиденции Далай-Лама. Но, Лхаса осталась закрытой для нас, нам дали от ворот поворот, и мы вернулись восвояси ни с чем. Его святейшество не удостоил нас встречей, Шамбалу, о которой частенько заводил разговоры мой новый товарищ Вывих, пока мы спасались от лютой стужи водкой, нам тоже не посчастливилось найти. Мистер Вывих, как истинно русский человек, с присущей ему прямотой и не выбирая выражений, винил во всех обрушившихся на нас напастях вездесущую британскую разведку, злокозненную MI-6, наставившую рогаток на нашем пути к Небесному Царству, поскольку, де, империалисты решили заграбастать в частную собственность и это святое место, откуда, как верят буддисты, миру скоро явится Спаситель — Майтрея…
Я думаю, Сара, он не так уж неправ. Что у империалистов длинные загребущие лапы и волчий аппетит, я не раз убеждался и до знакомства с мистером Вывихом. Кроме того, они умеют обливать оппонентов грязью — искусство вести победоносные идеологические войны было отточено ими, еще, когда британцы вторглись в Наталь. С тех пор они здорово преуспели на этом поприще. Чего только не говорили о том же Вывихе его недоброжелатели в США, куда мы приехали по возвращении из Тибета в самом начале 1926-го года. В газетах писалось, например, что мистер Вывих — никакой не ученый, а большевистский агент из ОГПУ. Что его хваленое увлечение этнографией лишь прикрытие для геолого-разведывательных работ с целью разнюхать новые месторождения алмазов на Памире. Что его корпорация CHERNUHA Ltd имеет примерно столько же отношения к благотворительности, сколько и Трудовые армии Льва Троцкого, где эксплуатируется труд политзаключенных. Что мистер Вывих, безусловно, прирожденный медиум, но его магия черна, как и его душа. Что именно он в октябре 1917-го вызвал, по ходу спиритического сеанса в Смольном институте, мятежный дух наставника всех европейских карбонариев Карла Маркса, чтобы тот сокрушил власть Временного правительства Керенского во прах. Особенно яростно нападал на господина Вывиха бывший царский генерал Артемий Череп-Спиридович, частенько публиковавшийся в тощих и пугающе злобных белоэмигрантских газетах. С их страниц этот превратившийся в писаку рубака с завидным постоянством обличал мистера Вывиха в тесных связях с высокопоставленными советскими бонз вроде председателя ВЧК г-на Дзержинского.
Должен признаться тебе, дорогая моя Сара: имея некоторый печальный опыт общения с так называемой «свободной» прессой, обеспокоенной лишь тем, как поднять тиражи посредством любой, самой бессовестной липы, я не слишком-то доверял гневным обличениям г-на Спиридовича. Тем более, что в запале, этот бывший закоренелый крепостник и помещик, с позором выдворенный из страны восставшими русскими крестьянами, отождествлял гипотетический приход Майтреи с Коммунистическим Катехизисом и Педикюрной революцией Троцкого. Похоже, «умник» вообще слабо представлял себе, кто такой Майтрея, как говорят, слышал звон, да не знал, где он. Соответственно, в Коллегии ВЧК ему мерещилось выездное заседание Сиамских Хитрецов, командированных лично Сатаной из растерзанного гиксосами Египта фараонов в Россию самодержцев Романовых с целью надругательства над православными святынями. Ну не паранойя ли, скажи?
Зная Константина Вывиха по Тибету, где нам довелось делиться последним смоченным водкой сухарем, я нисколько не сомневался: распускаемые Спиридовичем слухи — злой навет. Клевета, родившаяся в воспаленном мозгу лютых противников молодой Страны Советов, где человек человеку — друг, товарищ и брат. Кстати, сдружившись с Вывихом, я стал искренне симпатизировать СССР. Не нам, британцам, говорил я себе, под прикрытием изощренной лжи о благородной цивилизаторской миссии Белой Расы, сколотившим самую обширную колониальную империю планеты, сыпать обвинениями в адрес мраксистов, чья мечта о Прекрасном Завтра готова вот-вот претвориться в реальность. О том самом Завтра, что не раз являлось в мечтах и мне. О справедливом обществе свободных индивидуумов, не знающих унизительной эксплуатации человека человеком, удручающего социального неравенства, дискриминации по этническим признакам, гонки за наживой и надругательства над природой из-за нее, а также, всех прочих характерных для империализма зловонных язв. И американцам, думал я в те дни своей трогательной наивности, тоже не годится самодовольно задирать носы, когда речь заходит о Советской России. В чем именно состоит их хваленая свобода, пожалуй, надо поинтересоваться у Генри Форда, чьи стрекочущие конвейеры в заводских цехах по сборке авто являются ничем иным, как продвинутой версией скамеек для гребцов на венецианских галерах. Разница — лишь в формальном отсутствии ошейников и цепей, вместо которых в обиходе у современных рабовладельцев — ведомости выдачи куцых зарплат, работающие в связке с длинными очередями соискателей на бирже труда. Вкупе они придают каждому одетому на шею ярму некую иллюзию осознанного свободного выбора в глазах общества, на деле являющегося стадом дойных овец.