Страница 56 из 73
— Ты умеешь разговаривать?! — словно от толчка в грудь Занудин весь всколыхнулся и отпрянул назад.
— Ха! А ты меня за кого, собственно, держишь? Конечно умею! — скривила физиономию муха (такое суждение Занудин вынес по зашевелившимся гусарским усам и встопорщившемуся, как эрегированный фаллос, хоботку). — Но от темы не уходи! Омерзительно, по-твоему, да?
— Уж мало приятного, — смутился Занудин, не зная как ему себя вести. Да и вообще — не идиотизм ли, что он вступил в беседу с насекомым?..
— Конечно, идиотизм! — прочитав мысли Занудина, резко ответила муха. — Ты идиот, как и все остальные людишки. И чего бы ты ни делал — соответственно является идиотизмом… Ладно, черт с тобой! Катись, не мешай лучше! Во-он мне сколько еще дегустировать, между прочим… а ты тут шаландаешься точно гость на именинах!
Взор Занудина невольно заскользил по раздолью наваленных куч, простиравшемуся до туманной дымки горизонта во всех видимых направлениях. Зрелище било наповал своей необузданной вульгарностью и географическим размахом. Должно быть, самый растленный рассудок, и тот не догадался бы породить ничего подобного. Но в то же время Занудину пришло в голову, что за всем этим должен крыться некий тайный смысл, пусть и опошленный до такой дичайшей, не укладывающейся в уме крайности.
— Ты все еще тут? — проворчала муха, вздыхая.
— А куда мне… кругом одно и то же, — опустил глаза Занудин.
— Глаз-то не прячь, шельма! Раз так, гляди теперь на причину всего этого безобразия!
— Куда я должен глядеть?
— Туда гляди, бестолочь, — муха рваным крылом указала вверх.
— На небо?
— Для кого небо, а для кого и…
В этот момент к ногам Занудина с чудовищной силой плюхнулась порция экскрементов. Благо, они были крутые и брызг в Занудина не полетело. Подскочив на месте, Занудин удивленно уставился ввысь. Высоко-высоко, рассекая небосвод, летел клин…
— Ангелы, мать их, — подтвердила зародившуюся догадку Занудина муха и, набрав полный хобот слюны, желчно сплюнула.
— Неужели это все они?!
— Они, они. Кто ж еще, по-твоему?
— Поразительно…
— Ага, поразительно, — гнусавым смехом захрюкало насекомое. — Жалко, что тебя не поразили… Левее надо было целиться, вы там!.. Придурки…
Напрягая зрение, въедливо вглядываясь в ослепляющий яркой голубизной небосвод, Занудин то здесь, то там замечал и другие пролетающие клинья. И везде с неба падали маленькие черные точки.
— Так-то, — назидательно проворчала муха, — а ты говоришь.
Занудин вздохнул.
Шлеп! шлеп! — чуть в стороне упали еще две кучи.
— А я ведь тоже летал вместе с ними… совсем недавно, пока не оказался тут, — задумчиво произнес Занудин, лишь бы только не молчать. Иначе — пришло на ум Занудину — муха вновь начнет прогонять его.
— Думаешь, это признание прибавило у меня симпатии к твоей ублюдочной морде? Дурак же ты… — зло усмехнулась муха.
— А кто они, ангелы? Как ими становятся? — сделав подкупающе простодушные глаза, поинтересовался Занудин. Ссориться с мухой он по-прежнему не хотел и, если на чистоту, даже опасался.
— Кто-кто!.. — приготовилась вспылить муха и все же задумалась над ответом. — Да все эти… бывшие… писатели, музыканты, философы, реформаторы… умы творческие, кладези безумных идей! Тьфу, чтоб их!..
Шлеп! — плюхнулась куча за спиной раздраженного насекомого.
— Вот, вот, вот, — закивала головой муха. — Еще какая-нибудь «Возня и мор» или «Собор поруганной матери» свалилась на наши головы…
Занудин насторожился и томительно переваривал услышанное. Так ли он все понял?.. Да и стоит ли верить болтовне этого престранного создания?
— Не страннее тебя! — огрызнулась муха, вновь самым беспардонным образом телепатически вмешавшись в мысли Занудина. — А что до остального — понимай как хочешь!
Занудин набрал полную грудь воздуха, будто неожиданно решился на что-то такое, по поводу чего еще минуту назад его терзали сомнения. Лицо Занудина покрылось розовыми пятнами.
— Я просто не буду принимать тебя всерьез! Ты плод чьей-то больной фантазии…
— Не твоей ли, в таком случае? — перебила муха, ядовито осклабившись (так Занудин перевел на язык мимики смысл изогнувшегося в дугу хоботка насекомого).
— Если и моей… — подбородок Занудина предательски задрожал, но Занудин достаточно быстро совладал с собой, — то это ничего не меняет! Я не святой и не поручусь за безупречность своего рассудка! И все равно — фантазия есть фантазия. Я не верю ничему, что сейчас меня окружает, и уж подавно — ни одному твоему слову! Это какая-то злонамеренная инсинуация!
— Эй-ей-ей, полегче на поворотах! — предостерегла заметно обиженная муха, после чего долго и задумчиво чесала свое мохнатое брюшко. — Зачем бы я стала тебе врать, тупица?
— Чтобы поизгаляться надо мной, видя в каком я удрученном положении, — стиснув зубы, высказал версию Занудин. — Мне даже идти отсюда некуда, и я вынужден выслушивать твое подлое человекофобское вранье! А ты только и рада этому!
— Да что мне до тебя за дело?! — фыркнуло возмущенное насекомое. Казалось, муху подмывало добавить еще пару резких словечек с целью посильнее уязвить Занудина, но посыпавшиеся неподалеку испражнения определенно сбили ее с мысли.
Зажужжав, муха лениво перелетела на новую кучу. Однако Занудин заметил, что встреча с ним каким-то образом повлияла на насекомое. То ли натолкнула на нежеланные размышления, то ли всколыхнула ненавистные воспоминания. По крайней мере у мухи явно умерился, а то и вовсе пропал аппетит. Взгляд, способный рассматривать каждую пядь окружающего мира, помрачнел и сделался рассеянным. Хоботок бессмысленно тыкался в коричневатую жижу, но всасывающих движений не производил.
— Не молчи! — перешел в наступление Занудин. — Расскажи, куда я попал. Ведь все это сумасбродная фантазия, не так ли? Говори же!
Мушиный лоб прорезали философские складки. Насекомое вздохнуло.
— В чьих-то фантазиях живешь ты, кто-то живет в твоих. Жизнь — фантазия… фантазия — жизнь… вечная путаница… неразрешимая загадка… Чего ты от меня хочешь?
Пока Занудин собирался с мыслями, между ним и насекомым одна за другой упали три темно-пепельных кучи.
— Трилогия, — ехидно констатировала муха. — Много жижи — значит, еще больше бестолковой болтовни и измышлений. Черное — бесстыдная чернуха, откровенная порнография. Серое — бессовестный плагиат. Неужели мир что-то потерял бы, не появись эта галиматья на свет?! Все с лету понятно. Кому захочется это хавать?! — всеми пятью глазами муха уставилась на небо и погрозила конечностью. — Тебе бы, очередному умнику — взять трубку — один конец в задний проход, а другой в хлебало, тля бездарная!
— Все это бред какой-то, — не желая сдаваться, пробормотал Занудин. — Я еще раз тебя спрашиваю: куда я попал, что все происходящее значит? Кто ты сама, в конце концов?! Ты пытаешься убедить меня в том, что культурное наследие человечества — это фекалии, сыплющиеся с неба?! Какая несусветная чушь, грязная непотребная клевета! — Занудин схватился за голову.
— Только давай без драм, — спокойно ответила муха. — Похоже, единственный способ не наблюдать твоих дешевых истерик — это, и в самом деле, все объяснить. Хотя ты и говоришь, что ничему подобному не поверишь…
— Я сам решу! — чуть ли не простонал Занудин. — Выкладывай как есть, пока я с ума не сошел.
— Да ты и без того шизик какой-то, — еле слышно пробурчала муха и, откашлявшись, выдала следующее: — Мгм… это мир аллегории! Для мнимого спокойствия можешь считать, что он не существует… но тогда ты обязан будешь признать, что и сам не более чем выдумка, раз здесь оказался!.. В области низшего астрала таких миров бесчисленное множество. Но чтобы не разбрасываться, я расскажу только об этом… Твой примитивный разум при первой возможности слепил из меня образ врага человечества — только потому, что я не такая, как ты, и занята выполнением миссии тебе не понятной. Типично и постыло. Другие тоже заявляются сюда в поиске ответов, но слушают только себя и в глубине души боготворят мрак собственного незнания. Куда уж мне быть любезной с такими! Ты ведь тоже из их числа! Итак, я не внушаю тебе доверия… Но что бы ты ни думал — я не сатанинское отродье. Я не творю зла, как, впрочем, не делаю и добра. Я ограждена от совершения поступков кармического значения. Я тоже аллегория, как и все это! — Насекомое демонстративно огляделось вокруг, затем взор больших мушиных глаз недоуменно застыл на Занудине. — Знаешь, было бы лучше, если б ты не таращился на меня как последний идиот и хоть немного следил за рассказом и соображал. Мгм, ладно… я продолжаю, чтобы поскорее умыть лапы!.. Во все времена в разных уголках мира люди о чем-то мечтали, вынашивали планы, гонялись за идеями. Начиная с великих и гениальных деятелей культуры и заканчивая безызвестным дикарем — все о чем-то да помышляли. Эх, что там… любая жалкая тварь, появись только на свет, пытается трактовать заведомо непостижимый мир по-своему! Не так ли? Но вот ведь в чем дело: куда это все девается?.. Разве эфир — не губка? Разве хоть что-то в состоянии возникнуть и не оставить своего неизгладимого отпечатка на теле вселенского пространства? Конечно нет! Сверхчувствительная сущность бытия немыслима без порядка! Это совершенный архив, в котором хранится информация о любом, самом незначительном волнении наполняющего Вселенную эфира. Все, что происходило-происходит-произойдет, о чем лишь возникла мысль и еще только когда-нибудь возникнет — уже удел неизгладимой вечности! Черт возьми, сколько приходится тратить слов на объяснение очевидного!!