Страница 34 из 125
Вскоре после отправки факса Чайнег позвонил Эстер Монтесанто, трейдеру из «Морган Стэнли», и пригласил ее поужинать. Они собирались не только обсудить дела, поскольку Чайнег позвонил еще и в элитную разновидность «Сети магазинов контроля рождаемости» и заказал упаковку из десяти презервативов стоимостью в пятьдесят тысяч. Веха эффектного потребительства: каждый презерватив индивидуально паковался в герметичный кокон, сотканный специально обученными маньчжурскими шелкопрядами, запечатывался в кисет из драгоценной шерсти перуанской викуньи и укладывался в шкатулку из редких твердых пород дерева, вырезанную и отполированную вручную племенем голодранцев-плотников центрального Борнео. Разумеется, вся эта упаковка была одноразовой; сами же презервативы — цветные, ребристые, со смазкой, с запахом, вкусом, пупырышками и такие прочные, что стрелу на лету остановят. Тем, чей доход не достигает тысячи миллионов долларов, не положено знать название компании-производителя.
Презервативы доставили в пентхаус Чайнега в «Прибрежной Аркадии» в 17:52, пока он был еще в офисе. Чайнег приехал домой в семь, отнес коробочку с дорогостоящими резинками из личного вестибюля к себе в спальню, велел Слуге Франсуа-360 начинать заниматься ужином, разделся, побрился и принял душ. Когда через сорок пять минут Эстер Монтесанто вошла в пентхаус, она увидела, что ужин сгорел, Франсуа пропал, а Чайнег неопрятно скончался.
Он вылез из душа, и тут-то все и произошло. Обернув бедра полотенцем за семьдесят тысяч долларов, он что-то увидел или услышал, отчего схватился за пистолет (подделку) из ящика письменного стола и нажал на кнопку неслышной сигнализации (уже отключенной). Убийца встретил его у двери спальни. Полиция считает, что Чайнег сломал рукоять пистолета, пытаясь отбиваться им, как дубинкой, когда понял, что оружие не стреляет.
— А крови на рукояти нет? — спросила Змей.
— Ни крови, ни частиц кожи.
— А полицейские выяснили, где настоящий пистолет?
— Он лежал в коробке презервативов, запечатанный в кокон шелкопряда. Полностью заряжен бронебойными патронами. Чайнегу бы догадаться, что он там. С таким боекомплектом он мог бы остановить автобус… Тем не менее производители противозачаточных средств настаивают, что полицейские ошиблись касательно местоположения пистолета. Утверждают, что похищенное оружие запаковать в кокон они не могли — особенно потому, что все черви трудятся в Маньчжурии. Потом еще отдельный момент с сигнализацией в квартире Чайнега — ее не обрезали, а перенаправили. Кнопку отсоединили, зато если бы Чайнег вернулся в ванную и три раза подряд спустил воду в туалете, охранники бы тут же примчались.
— Понятно, — сказала Змей. — А Слуга бесследно исчез?
— Не бесследно. Чайнег ни хрена не умел готовить, совсем как ты с микроволновкой, посему мы знаем, что Франсуа-360 находился в квартире и начал готовить ужин, а по записям камер наблюдения мы знаем, что через обычные выходы Слуги здание не покидали. Но представляешь себе… — Джоан показала еще одну фотографию. — В том районе оказался новостной дирижабль «Си-эн-эн» — они делали подъемки для сюжета о десятой годовщине со дня смерти Доналда Трампа. Вот их кадр. Квартира Чайнега в центральной башне. Видишь вот это темное пятно под тем белым пятном, чуть левее края крыши?
Змей улыбалась.
— Ты права, это чудесный заговор, — сказала она. — Электронегр убивает человека книгой, потом прыгает с террасы пентхауса на парашюте в Гудзон, чтобы избавиться от себя, как от улики. Мы этого никогда в жизни не докажем, но я в восторге!
— Я рада, что тебе нравится, — сказала Джоан. — Меня одно беспокоит, помимо абсурдности всей этой череды событий. Предположим, Лекса права, и кто-то из «Промышленных Предприятий Ганта» заказал Чайнега, чтобы предложения по выкупу акций не прозвучало. Но как они об этом узнали? По тексту меморандума, посланного в Патагонию, ясно, что Чайнег впервые заявляет о своих планах на Ганта. И даже если он был перехвачен на факсе в «Дрекселе», это дает убийце лишь несколько часов на то, чтобы вломиться к Чайнегу, перепрограммировать Слугу и сигнализацию и устроить этот чудесный фокус с пистолетом. А этих часов явно маловато.
— А ты уверена, что у него не было записей — даже дома? Которые Франсуа-360 мог уничтожить прежде, чем выпрыгнуть?
— Может, он и писал что-то от руки, либо на компьютере, не подключенном ни к какой сети. Он не стал бы рисковать — из-за возможности взлома. Но тогда кто-то должен был войти в квартиру, чтобы провести физический поиск.
— А как насчет Слуги? Негр вполне мог бы оказаться идеальным шпионом. Он же мебель, тебе и в голову не придет прятать от него записи.
— Так ты предполагаешь, что кто-то перепрограммировал Франсуа-360 на шпионаж еще до того, как Чайнегу пришел в голову этот план?
— Почему нет? Неплохой вроде вариант — следить за человеком, который представляет потенциальную угрозу. Гораздо проще, чем регулярно вламываться к нему в дом.
— Да, Змей, но Янтарсон Чайнег был не единственным рейдером в Нью-Йорке. Он был хорош, но не уникален. Любой мошенник на Уолл-стрит наверняка мечтает о том, чтобы завладеть «Промышленными Предприятиями Ганта». Каковы шансы, что убийца пошлет шпиона в дом именно тому, кто додумается, как это сделать?
Змей прищелкнула языком.
— Джоан, когда расследуешь заговор, в первую очередь необходимо помнить следующее правило: думай масштабно. Масштабно, Джоан.
— Ладно, буду думать масштабно. Но скажи, каковы шансы?
— Это зависит от того, — сказала Змей, — сколько Негров у них под контролем.
Полицейская машина высадила Пауэлла-617 на Таймс-сквер в двадцать минут первого пополуночи, то есть на двадцать минут позже, чем положено: ответственный за него человек задержался на экстренном вызове в Публичную библиотеку. На этот раз его помощь понадобилась швейцару, который утверждал, что пара светящихся щупалец разобрала его Электроскутер и утащила в дождевой сток. Швейцару хотелось знать, возместит ли городская администрация стоимость скутера, если он не застрахован; водитель патрульной машины уверил швейцара, что тот не в своем уме, и отрапортовал о случившемся ночному дежурному по Департаменту канализации.
Сейчас полицейская машина притормозила около входа в метро, и водитель сказал:
— Давай, Пауэлл, пеший дозор. Заберут тебя на этом же месте в 0700.
Пауэлл улыбнулся и отсалютовал сжатым кулаком.
— Я с тобой, чувак! — сказал он.
Он вылез из машины, обвел взглядом тротуар, высматривая уголовников и нарушителей правил парковки, а машина уехала. Не заметив на поверхности никаких преступников, Пауэлл опустился на станцию, приподняв шляпу перед парочкой осторожных шведских туристов, с которыми встретился на лестнице. Внизу, напротив первого ряда турникетов, он нашел свернувшуюся клубочком спящую женщину. Раньше она служила пилотом вертолета, ветеран Войны 09 года за сдерживание Сирии. У женщины были Электроруки — одна сильно изуродована, — а через открытый рот было заметно, что нижняя челюсть у нее утыкана Искусственными Зубами — керамическими протезами, почти как у самого Пауэлла.
Он подкрался к женщине, изобразив улыбку дружелюбного полицейского, и, зарядив диск в ладони на минимальную мощность — эквивалент статического электричества, например, если энергично потереть расческу о свитер из ангоры, — резко разбудил бродяжку, схватив ее за голую лодыжку. Женщина подскочила, подняла Руки, чтобы отразить удар, и заорала, увидев прямо перед собой лицо Пауэлла.
— Теперь двигайте отсюда, — добродушно сказал тот. Женщина с трудом поднялась и рванулась прочь, в спешке ударившись плечом о металлический столб. Пауэлл-617 продолжил обход, насвистывая что-то веселенькое.
По ночам лабиринт переходов и платформ на Таймс-сквер патрулировали восемнадцать Электрополицейских, беспорядочно меняя маршруты, что не позволяло нарушителям просчитать их движение. Настоящие полицейские тоже патрулировали либо ожидали, когда их направят провести арест, а координатор по безопасности следил за тем, кто где находится. Ну, по крайней мере, старался; станция большая, тоннели извилистые, и, даже регулярно докладываясь, Электрополицейские в особенности то и дело куда-нибудь девались. Хотя об этом никто особо не беспокоился.