Страница 93 из 152
Аласен не питала иллюзий насчет того, зачем отец взял ее в этом году в Виз. Уже два года в Новую Ритию прибывали молодые люди, жаждавшие с ней познакомиться. Пожалуй, для принцессы она слишком долго ходила в девушках, но это было понятно: Аласен была младшим и любимым ребенком Волога, и отец хотел как можно дольше держать ее при себе. Однако этой осенью ей должно было исполниться двадцать три года; настала пора выходить замуж. Раз она отвергла всех молодых людей, которые приезжали на остров Кирст, Волог решил, что остальных дочь увидит на Риалле. Но отец ждал, что уж здесь-то Аласен выберет себе мужа, и она знала это.
Затем в центр загона выехал сам Сорин и принялся совершать сложные вольты, курбеты и высокие прыжки, призванные не столько продемонстрировать искусство всадника, сколько показать будущим покупателям все достоинства лошади. Под перилами, неподалеку от Аласен, стоял лорд Чейналь, опытным взглядом замечая каждый нюанс устроенного сыном зрелища. Многие всадники, которым предстояло принимать участие в сегодняшних скачках, ехали на его лошадях; остальные принадлежали Колии, лорду Реки Кадар, его единственному серьезному сопернику в коннозаводстве. Поколения лордов Радзинских и Кадарских наслаждались этим дружеским соперничеством, безбожно насмехаясь и глумясь над лошадьми друг друга и радостно предвкушая встречу на новой Риалле.
Аласен похлопала искусству Сорина и помахала юноше, когда тот проезжал мимо, чтобы получить приз. Он улыбнулся и подмигнул ей. Пожалуй, Сорин был самым красивым из всех знакомых ей молодых людей — высокий, стройный, чертами напоминавший точеное лицо отца. И всадником он был тоже лучшим. Аласен относилась к нему с гордостью старшей сестры, но для обоих было облегчением, что их дружба не была затронута Огнем. Их родители пару раз обсуждали возможность свадьбы, но из этого ничего не вышло. Они с Сорином весело смеялись в ответ на каждое такое предложение. Он был бы прекрасным мужем любой женщине, но не ей. Несмотря на свои двадцать лет и множество рыцарских достоинств, Сорин все еще оставался кем-то вроде игривого жеребенка с вечно сбитыми коленками и поцарапанным носом. Аласен была слегка удивлена, увидев его повзрослевшим и уверенным в себе.
Внезапно она вспомнила, что у Сорина есть брат-близнец Андри, отказавшийся от обычной карьеры знатного юноши ради того, чтобы стать «Гонцом Солнца». Интересно, каким стал этот юноша? Серьезность целей должна была отложить отпечаток на его внешность. Аласен подумала и решила, что жизнерадостность и чувство юмора, которые она так ценила в Сорине, за годы пребывания в Крепости Богини у Андри должны были исчезнуть.
Настала очередь других молодых людей, и взгляд Аласен приковала к себе великолепная гнедая радзинской породы, на которой ехал юноша, носивший светло-зеленые цвета Луговины. Оруженосец заставил кобылу танцевальным шагом обойти весь загон, и зрители задохнулись от удовольствия, когда лошадь сменила направление движения с изяществом птичьего пера, подхваченного летним ветерком. Юноша был среднего роста, темные волосы говорили о том, что предки его происходили из горного Фирона, и тягаться с Сорином красотой ему явно не приходилось. Но когда оруженосец проезжал мимо, одного его взгляда хватило, чтобы Аласен, полностью переменила это мнение. Опушенные длинными черными ресницами, его широко расставленные бархатно-карие глаза с бронзовыми точечками смело глядели из-под прямых, густых темных бровей. Эти поразительные глаза делали его лицо не просто приятным, но почти прекрасным. Оказавшись прямо перед Аласен, он натянул поводья; юноша не шевельнулся в седле, но кобыла внезапно поднялась на дыбы, сгруппировалась, опустилась на передние ноги и лягнула задними. Это было движение боевого коня, точное и смертельное, и толпа взорвалась аплодисментами.
— Отлично проделано! — восхищенно воскликнула Аласен.
— Вы находите? — прозвучал за ее плечом низкий мужской голос.
— О да, — ответила она, не оборачиваясь, очарованная мастерством молодого всадника. — Просто великолепно!
— Вы не знаете, кто это? Он носит цвета Луговины, но каждый оруженосец всегда выступает в цветах своего лорда. У него есть собственные цвета — голубой и коричневый цвет Скайбоула. Его имя Риян, и он мой сын.
Тут Аласен всмотрелась в приятное, улыбающееся лицо. Лоб и нос у них были фамильными, и Аласен поняла, что зрелости сын будет таким же видным мужчиной, как и его отец. Но глаза у них были совершенно разные: те, что смотрели на нее сейчас, были серыми, в тон обильной седине, пробивавшейся в пышных русых волосах.
— Так, значит, вы лорд Оствель, — сказала она, возвращая ему улыбку.
— Он самый. Благодарю за похвалу в адрес моего сына. Отцовская гордость это одно, но услышать комплимент от юной леди… — Он насмешливо развел руками. — А вы, должно быть, принцесса Аласен Кирстская. — Как вы догадались? Я нарочно надела свое самое старое и простое платье и попыталась ничем не выделяться среди толпы! — Она звонко рассмеялась.
— Едва ли это удалось бы вам, миледи. Узнал же я вас очень просто: я был знаком с вашей матерью, а вы очень похожи на нее. Но окончательно подтвердили мою догадку зеленые глаза. Они точно того же цвета, что у принца Давви, а разрез у них такой же, как у принцессы Сьонед.
— В самом деле? Я знаю, что похожа на мать, но неужели вы думаете, что у меня есть хоть немного сходства с верховной принцессой?
— Кажется, это вам льстит. Но могу сказать одно: быть похожей на самое себя тоже очень неплохо. Посмотрите, какое сильное впечатление вы произвели на вон того молодого человека. — Он кивком указал на стоявшего рядом с лордом Чейналем юношу, который не сводил с нее голубых глаз. — Он предпочитает смотреть на вас вместо того, чтобы наблюдать за выступлением родного брата.
— Родного брата? — недоуменно переспросила Аласен.
— Сорина. Ваш юный воздыхатель — это Андри Радзинский, будущий лорд Крепости Богини.
Забыв о достоинстве, с которым должна была держать себя взрослая женщина двадцати двух зим, она уставилась на юношу. Так вот он, близнец Сорина!
— Кажется, они не слишком похожи, не так ли, милорд?
— Когда-то их было невозможно отличить друг от друга. Но в последние годы они росли врозь и сильно изменились. — Голос Оствеля внезапно стал абсолютно бесстрастным, и Аласен испуганно подняла глаза. Заметив это Оствель снова улыбнулся. — Но я отвлекаю вас от окончания зрелища. Они собираются галопом скакать навстречу друг другу. Конечно, эта безумная мысль принадлежит Сорину. Надеюсь, что Риян не опозорится и не вывалится из седла.
— Сомневаюсь, что с ним хоть раз случилось нечто подобное с тех пор, как вы посадили его на пони, — фыркнула она.
Всадники построились в шеренгу, а затем разделились пополам. Молодые люди рысью разъехались на противоположные края лужайки, развернулись на месте и по сигналу Сорина поскакали навстречу друг другу со скоростью, которая должна была уничтожить их. Однако каким-то чудом они умудрились не столкнуться, проскочили в интервалы между лошадьми и снова выстроились в шеренгу, наслаждаясь устроенной толпой овацией.
— Замечательно… — пробормотал лорд Оствель. — Только не передавайте сыну мои слова, — попросил он.
— Но он заслуживает вашей похвалы, милорд. Если не считать Сорина, он здесь лучший всадник. Из груди Оствеля вырвался смешок.
— Не поощряйте отцовскую гордость, миледи! Лучше скажите, что вы думаете о кобыле, на которой он выступает?
— Как боевой скакун, она великолепна. Но как простая верховая… — Девушка покачала головой. — Эта лошадь захиреет, если ей не дадут каждый день скакать бешеным галопом.
— Согласен. Она слишком нервная. Нужно будет подарить Рияну настоящего рыцарского коня. А какая лошадь понравилась вам больше остальных?
Она запнулась, но предпочла ответить честно:
— Конечно, серая Сорина.
Лорд Оствель тяжело вздохнул.
— Этого я и боялся… Я снова согласен с вами. Но Чейн потребует за нее половину моего годового дохода и не согласится уступить даже ради старой дружбы!