Страница 39 из 152
Тут мать оглянулась на него, и Мааркен слегка напрягся, словно боялся, что она прочитала его мысли. Но Тобин только улыбнулась, выразительно закатила глаза, и он улыбнулся ей в ответ. Мать была самой большой непоседой из всех, кого он знал. Тобин не могла жить без физического движения и даже во время важного разговора расхаживала, стучала пальцами, притопывала ногой и постоянно меняла позу. Ее энергичный подход ко всему на свете временами доводил Чейна до отчаяния: она верила, что в мире нет ничего невозможного, надо только действовать, и действовать решительно. В этом — впрочем, как и во многом другом — Рохан был ей полной противоположностью: он верил в саморазвитие и не любил силовых методов. В щекотливом деле с Холлис Мааркен знал, что может рассчитывать на спокойную поддержку дяди, и это действительно было бы неоценимой помощью. Если бы Тобин одобрила Холлис, она бы сделала все, что было в ее немалых силах, чтобы ускорить свадьбу. Мааркену не хотелось думать, на что была бы способна мать, если бы ей не понравилась его Избранная.
Юношу позабавила мысль о том, насколько тихая, безмятежная Холлис отличается от его матери. Она бы никогда не впала в неистовый гнев, не стала бы отдавать категоричных приказов и превращать несовпадение мнений в шумную ссору. Тобин же делала все это с таким жаром, как будто жила на свете последний день. Мааркен обожал мать, но не хотел бы жениться на ее копии.
Когда старый самец без всякого предупреждения протрубил вызов, Мааркен чуть не подпрыгнул. Эхо низкого, хриплого рычания пронеслось по Пустыне до самых Долгих Песков. Фейлин скатилась со своего поста на высокой дюне и подбежала к Рохану и Сьонед. Мааркен попытался прислушаться к их шепоту и увидел, что дядя и тетя выпрямились в ожидании чего-то необычного. При виде скользившей по песку тени тревожная дрожь пробежала по рядам драконш. А вот и еще одна тень… еще… Наконец самцы были готовы.
Самки зашевелились, начали выходить из невысоких холмов, стоявших по краям равнины, и собираться в группы по пять-десять особей. Фейлин подошла к Полю и принялась громко объяснять ему иерархию, царившую в этих группах:
— Самые младшие стоят по краям от старших самок. Различить их можно только по крыльям. Видишь, сколько шрамов у тех, кто постарше? Спаривание — вещь довольно грубая. Но есть и другой способ отличить старых от молодых. Те, кто уже прошел через это, обычно менее активны. — Она слегка хмыкнула, когда Поль захлопал глазами. — Самцы постараются произвести на них впечатление. Молодые будут первыми выбирать себе пару, а старые предпочтут подождать. Они уже видели это и, как большинство дам, хотят, чтобы за ними поухаживали.
Мааркен шутливо прошептал:
— Мотай на ус, Поль…
— Я собираюсь жениться на девушке, а не на драконше, — огрызнулся кузен.
— Мой муж говорит, что разница невелика, — тихонько рассмеялась Фейлин. — А теперь следи за самцами. Они почти готовы.
Три дракона аккуратно приземлились в песок; к ним тут же присоединились четвертый и пятый. Два матерых самца были золотистыми с черными подкрылками, третий красновато-коричневым; последними прилетели коричневый и черный. Мааркену доводилось раньше любоваться их танцами, но он никогда не видел стольких драконов сразу. Он поднял глаза и заметил остальных восьмерых самцов, паривших в восходящих потоках и зорко следивших за тем, что происходит внизу; когда один из стариков устанет, сверху спустится новый дракон, приземлится и займет его место.
Все пятеро заняли место перед аудиторией, дружно рявкнули, распростерли крылья, задрали головы к небу и испустили протяжный вой. Звуки становились то выше, то ниже: казалось, что воют пять собравшихся вместе бурь. Мааркен боролся с желанием заткнуть уши, зная, что у всех остальных эти жуткие звуки тоже не вызывают восторга. Фейлин плотно закуталась в плащ. Поль застыл на месте; чудовищная песня драконов заставила его широко открыть глаза. Однако реакция самок очень напоминала пожатие плечами. Те, кто был постарше, широко разинули пасти и оскорбительно зевнули.
Тогда вперед выступил красновато-коричневый. Он закинул голову и так неистово забил крыльями, что песок пошел волнами, затем испустил громкий, пронзительный рев вытянулся и растопырил когти, словно хотел разорвать на куски самое небо. Шея самца изогнулась, крылья заходили взад и вперед, расшвыривая песок; затем он издал еще один пронзительный вопль и начал танец.
Грациозные в полете, на земле драконы должны были бы казаться неповоротливыми чурбанами. Но ловкость в воздухе не шла ни в какое сравнение с изяществом их танцев на песке. Покачиваясь из стороны в сторону с плавностью колеблемой ветром ивовой ветки, красно-коричневый дракон сложил крылья, затем расправил, снова ударил ими и принялся расхаживать по песку. Вскоре к нему присоединился черный дракон с розово-коричневыми подкрылками; за ним последовали золотой, коричневый и второй золотой. Последовательность их движений была такой же регулярной и упорядоченной, как цвета «Гонцов Солнца»; эти движения по очереди повторяли все драконы, ритуальным шагом выступавшие друг за другом и время от времени взмахивавшие крыльями.
Песок летел ввысь и в стороны; драконы расхаживали по песку, каждый метил свою территорию, каждый вздымался во весь рост, растопыривал крылья, а затем снова опускался и продолжал шагать по дюнам, изящно покачиваясь, пока не наставала его очередь исполнять танец. Молодые самки пробовали покачиваться в такт, иногда сбиваясь с ритма, когда их внимание привлекал другой самец, выполнявший иное па. Драконши постарше перестали притворяться равнодушными, но все еще сидели на задних лапах, ожидая новых впечатлений.
Черный дракон устал первым. Он сбился с шага и сложил правое крыло, чтобы поддержать равновесие. Освободившееся пространство увидел пепельно-серый самец и ринулся вниз, насмехаясь над незадачливым соперником. Черный зарычал, но слаженность действий цепочки нарушилась, и он не мог восстановить ее. Черный неохотно сделал несколько шагов назад, захлопал крыльями и уступил место в шеренге тому, кто бросил ему вызов. Серый самец со свежими силами энергично вступил в танец. Его живость тут же привлекла молодых самок, и их ряды начали перестраиваться.
Но когда серый случайно зацепился крылом за передний коготь, юные драконши свистом выразили ему свое разочарование и переключили внимание на других самцов. Вскоре один из золотых сдался и уступил свое место еще одному коричневому с ослепительными красно-золотыми подкрылками. Другой дракон, очень молодой и не имевший на шкуре боевых шрамов, набравшийся дерзости присоединиться к цепочке, хотя там и не было места, растопырил крылья, в знак того, что он не обращает внимания на неодобрительное фырканье самок постарше. Похоже, этот выскочка прекрасно знал, что зеленовато-бронзовая чешуя, подчеркнутая очень редко встречавшимися серебристыми подкрылками, делает его прекраснейшим из самцов, и намеревался воспользоваться своим преимуществом.
Теперь они двигались порознь, медленно, осторожно, и вместе с ними двигались самки. Танец продолжался. Красновато-коричневый дракон, который был первым, все дальше и дальше уходил от помеченной им территории; он закончил танец и пересчитал завоеванных подруг. За ним вперевалку шли семеро молодых самок, тяжелых от яиц. Настала очередь самца делать вид, что он не обращает на них никакого внимания: это была сладкая месть за то безразличие, которое раньше напускали на себя они. Одна из драконш жалобно вскрикнула, вторая заторопилась вперед и нежно укусила своего повелителя за кончик хвоста, но тот и виду не показал, что замечает их. Это произвело сильное впечатление на одну из самок постарше, которая тоже пошла вслед за ним. Через мгновение за ней последовала другая.
Группа отошла на значительное расстояние от остальных, когда вожак одним мощным ударом крыльев взмыл в воздух и тут же приземлился позади взрослых самок. Однако его попытки гнать их вслед за остальными семью были встречены протестующим ревом и злобным рычанием. Одна из самок обошла его и отправилась обратно. Вожак было рявкнул на проходившую мимо, но, видно, рассудил, что гнаться за ней не стоит; он издал пронзительный вой, очевидно, означавший оскорбление, в ответ на которое она оскалила зубы. Тогда красно-коричневый собрал своих восьмерых подруг, они дружно взлетели и взяли курс на пещеры располагавшиеся выше Скайбоула.