Страница 28 из 152
Сидевшая в кресле Тобин слегка подалась вперед.
— Следовательно, на Фирон могут претендовать четверо — сыновья Волога Кирстского, сыновья Давви Сирского, внуки Ллейна Дорвальского и мой племянник, принц Поль.
Леди Энеида поклонилась, благодаря Тобин за это краткое резюме.
— Права Пустыни являются предпочтительными, поскольку линия верховного принца объединяется с линией верховной принцессы Сьонед, происходящей из династии принцев Кирстских.
Рохан нахмурился, раздосадованный пылкостью сестры.
— Миледи, вы понимаете, что если мой сын унаследует трон, это будет означать ликвидацию Фирона как самостоятельного государства?
Энеида пожала плечами.
— Перспектива для нас не слишком приятная — прошу прощения, ваше высочество, — поклонилась она Полю, который понимающе кивнул, — но это куда лучше, чем быть проглоченными Кунаксой.
— Я ценю вашу позицию, — промолвил Рохан, и намек на улыбку, промелькнувший на лице леди Энеиды, подсказал ему, что женщина оценила его географическую остроту: вечно голодная Кунакса давно точила зубы на соседний Фирон. — Конечно, такой поворот событий не доставил бы нам радости. Но ведь есть и другие варианты — например, сделать наследником престола младшего внука принца Ллейна. В таком случае Фирон сохранил бы свою независимость. Тобин слегка заерзала в кресле и бросила на брата недовольный взгляд. Стоявший позади Мааркен незаметно положил ей руку на плечо. Он не хуже Рохана знал тягу матери к приобретению новых земель.
— Дорваль далеко, — прямо сказала леди Энеида. — Если нам понадобится помощь против Кунаксы, на это уйдет десять дней плавания под парусом при хорошей погоде. А с Маркой у нас общая граница.
— Достаточно трудно проходимая, — напомнила Сьонед. — Высокие горы с единственным приличным перевалом.
— Но Пустыня и Кунакса тоже граничат между собой, — без всякого выражения сказала леди Энеида, однако глаза ее при этом, превратились в осколки темного стекла.
После этих слов наступило молчание. Рохан понял намек. Если бы принцем Фирона стал внук Ллейна Ларик, это напугало бы кунакцев намного меньше, чем правление Рохана. Нападение на Фирон стало бы прямой и непосредственной угрозой верховному принцу, и для принятия ответных мер Рохану вовсе не потребовалось бы прибегать к договору о взаимопомощи между независимыми государствами. Кирст был ближе к Фирону, но ответить Кунаксе агрессией на агрессию могла бы только Пустыня. Принц Мийон был не так глуп, чтобы вторгаться на запад, не обращая внимания на возможность контратаки с юга. В таком случае ему неминуемо пришлось бы раздробить силы и вдвое уменьшить их мощь.
Воцарившуюся тишину вновь нарушила леди Энеида, сказавшая:
— Итак, самые большие права на престол у Пустыни. Благодаря вам, милорд, принц Поль на целое поколение ближе к Фирону. А учитывая кирстскую кровь ее высочества… — она закончила фразу пожатием плец, что означало неизбежный конец Фирона как независимого государства.
— Я так понимаю, что совет с этим согласился, иначе вы просто не приехали бы сюда, — сказала Тобин.
— Да, ваше высочество, согласился, хотя и с большой неохотой, не в обиду вам будь сказано. В правильности выбора кандидатуры будущего принца никто не сомневался.
— То есть ваши сожаления вызывала лишь сама необходимость принятия такого решения, — добавил Рохан. — Я тоже сожалею об этом, миледи.
— Следовательно, я могу считать, что верховный принц принимает предложение совета?
— Мы не сможем дать вам окончательного ответа до Риаллы; закон гласит, что такие решения требуют предварительных консультаций между принцами.
Тобин со свистом втянула в себя воздух, и Мааркен сжал ее плечо, что было молчаливым предупреждением. Леди Энеида выпрямилась в кресле, как будто аршин проглотила.
— Пожалуйста, поверьте, — сказал Рохан, — я искренне говорю вам, что все сделаю для обеспечения безопасности и сохранения целостности Фирона. Но закон есть закон, и его надо соблюдать. Я не имею права торопиться и принимать единоличное решение по столь важному вопросу, пока в Визе не будут обсуждены все факты, относящиеся к этому делу.
— Милорд, наверно, я недостаточно ясно выразилась. Угроза со стороны Кунаксы очень велика, а до Риаллы еще почти вся весна и целое лето.
— И тем не менее я вынужден придерживаться закона, который сам написал, — спокойно ответил принц. — Ваш фарадим в Баларате всего лишь в луче света от принцессы Сьонед. Если Фирону потребуется помощь против агрессора — согласно закону, она будет оказана ему немедленно.
Это должно было ее удовлетворить. Леди Энеида с холодным достоинством откланялась, и стук захлопнувшейся за ней двери напомнил хруст льда.
Прежде чем Тобин успела дать выход гневу, Сьонед сказала:
— Мааркен, будь добр, поищи отца, пожалуйста.
На лице молодого лорда отразилось разочарование. Мааркену хотелось полюбоваться на одну из знаменитых вспышек ярости матери, но он послушно поклонился и ушел. Рохан благодарно кивнул жене и обернулся к Полю.
— Интересно, извлёк ли ты пользу из уроков Ллейна и Чадрика? Что ты думаешь об этом деле?
Мальчик, польщенный тем, что с ним советуются, быстро справился с удивлением.
— Фирон нужно брать. Мы покупаем их хрусталь, но если кунакцы захватят эти земли, они ни за что не станут торговать с нами, даже если это будет стоить им большей части годового дохода. Особенно учитывая тот вес, которым при кунакском дворе пользуются наши враги мериды. А они могут в любой момент перейти границу Фирона через два удобных горных перевала.
— Три, — сверкая черными глазами, бросила Тобин. — Рохан, что тебя беспокоит? Тебе поднесли государство на блюдечке с голубой каемочкой! И ты будешь ждать конца лета, чтобы принять его?
— Да. Поль, как ты думаешь, почему?
— Ты сам сказал, есть такой закон. — Мальчик помедлил, а потом пожал плечами. — Но ведь принцам все равно придется согласиться, правда? Прав на это у нас больше, чем у других; кроме того, ты верховный принц.
— Тогда почему он не хочет действовать так, как положено верховному принцу? — резко спросила Тобин. — Конечно, Рохан, с твоей стороны очень красиво и благородно соблюдать все формальности, но если кунакцы перейдут границу Фирона, Пустыне придется воевать за то, что фиронцы хотят отдать нам даром!
Рохан задумчиво смотрел на сына, не обращая внимания на слова Тобин.
— Потому что я верховный принц, — повторил он. — Значит, желания верховного принца — это закон?
— Нет, но…
Фразу Поля прервал приход Чейна и Мааркена. Тобин вскочила и велела мужу вразумить ее балбеса брата. Горячность жены заставила Чейна выгнуть бровь, но он молча перевернул стул леди Энеиды, сел на него верхом, обхватил руками спинку и вытянул длинные, обутые в сапоги ноги.
— Я слышал, фиронцы хотят вручить тебе подарок, — мягко сказал он. Потом Чейн улыбнулся, и в его серых глазах появился злорадный блеск. — Прекрасная нынче стоит погода! Самое подходящее время для военных маневров у замка Туат. И какое счастье, что он стоит всего в пятидесяти мерах от границы с Кунаксой!
Тобин пропустила воздух сквозь сжатые зубы и воззрилась на своего лорда. Глаза Поля расширились от изумления; Сьонед принялась рассматривать свои руки, пытаясь скрыть лукавую усмешку. Но Рохан делать этого не стал, он широко улыбнулся сестре.
— Тобин, тебе следовало бы знать меня лучше. Неужели ты действительно решила, что я сошел с ума? — Он укоризненно покачал головой. — У Мийона и его совета будет столько сложностей с охраной собственной границы, что им ни времени, ни мозгов не хватит на мысли о Фироне.
— Это ты так считаешь! — взорвалась она. — Почему ты не согласился на предложение фиронцев немедленно? Это сэкономило бы нам уйму времени. Поль прав — у них нет другого выхода, кроме как согласиться с верховным принцем.
— Но если я сам не буду соблюдать собственные законы, то кто им будет подчиняться? — возразил он. — Теперь понимаешь, Поль?