Страница 111 из 152
— Осторожнее, кузен, — выдавил он. — Вам до конца дней придется сидеть с этим человеком за одним столом.
Волог вызывающе хохотнул.
— Черта с два, малыш!
— Милорд… — с укором пробормотал Рохан. — Его высочество Гиладский.
Мгновение он надеялся, что Кензе удалось пронять мужа и вырвать его из-под влияния Мийона. Но Кабар встал, вздохнул и промямлил, что согласен с их высочествами Кунакским, Крибским и Фессенденским. Затем он опустился на место, и перо Андраде заскрипело по пергаменту. Рохан мельком поглядел на Саумера. Это был последний сомнительный голос. За Клуту, которому предстояло голосовать сейчас, можно было быть спокойным.
Старик неторопливо поднялся.
— Я хочу сказать, что наиболее мудрыми кажутся мне слова нашего кузена Кирстского. Но, как и кузен Сирский, я хотел бы назвать еще одну причину, определяющую мой выбор. Моя земля не раз была полем битвы между Пустыней и Маркой. Но вот уже пятнадцать лет на ней царит мир, которым я не собираюсь рисковать. Если кто-нибудь думает, что передача Марки этому парню закончится безболезненно, то он ошибается. А кто будет платить за сожженные поля и убитых людей? Я, вот кто! Я провел детство, юность и зрелость, глядя на то, как воюющие армии топчут мои луга, и не собираюсь видеть это в старости. Нет уж, спасибо! — Он плюхнулся в кресло и принялся хмуро рассматривать свои руки.
Пять против, четыре за. Рохан обернулся к Саумеру.
— Его высочество Изельский.
Старинный враг Волога и дед их общего внука неохотно поднялся на ноги.
— Кузены, — сказал он перехваченным от волнения голосом, — я долго думал над этим делом… Я не согласен с тем, что было здесь сказано о доказательствах. Ни та, ни другая сторона не представили свидетельств, которые позволили бы сделать однозначный выбор. И поэтому я хочу задать вопрос. Что дает каждому из них право на эту страну? Верховный принц, еще будучи правителем Пустыни, заявлял, что для успешного правления своими землями каждый принц должен знать, чем именно он владеет. Мы затратили много труда, доказывая свои права на владение нашими землями, и принятые в результате этого соглашения доставили каждому из нас глубокое удовлетворение. Но если эти соглашения являются высшим законом, то о каком «праве войны» может идти речь? Признавая высшим правом силу, мы неминуемо вцепимся друг другу в глотку — как неоднократно случалось прежде. — Он украдкой посмотрел на Волога, который ответил ему вызывающим взглядом. — Если кто-то имеет право на свои земли, это означает, что он имеет право оставлять их сыну. Как правило, старшему и рожденному в законном браке; но есть примеры, когда их передавали младшему или незаконному наследнику. Если мы отступим от этого права и решим, что война является более законным способом обретения власти над страной или поместьем, то тем самым посеем хаос и должны будем готовиться к скорой войне. Никто из нас не будет чувствовать себя в безопасности, от принца до самого последнего атри… — Он надолго умолк, а затем покачал головой. — Я не хочу сказать, что не доверяю леди Андраде или принцессе-регенту. Не хочу сказать, что не доверяю молодому человеку, который стоит перед нами. Я доверяю закону и моей собственной совести. И то и другое говорит мне, что Принцева Марка по праву принадлежит сыну покойного верховного принца Ролстры. — Он быстро обвел взглядом сидевших вокруг стола и опустился в кресло.
Рохан удержал тяжелый вздох, который так и рвался из груди, и загнал внутрь разочарованную усмешку. Саумер сделал это вовсе не назло Вологу или кому-нибудь другому: он был честен в своих опасениях и в своей вере. На самом деле, с мрачным юмором напомнил себе Рохан, ему следовало бы радоваться словам, которые сорвались с губ Саумера: «Я доверяю закону». Он двадцать с лишним лет работал не покладая рук, чтобы внушить принцам эту веру. А раз назвался груздем…
Тишину нарушили хруст пергамента и голос Андраде. — Итак, результат подсчета голосов следующий: Оссетия, Дорваль, Сир, Кирст и Луговина против; Кунакса, Гилад, Криб, Фессенден и Изель за. — Она оторвала взгляд от своих записей. — Милорды, это означает, что мы зашли в тупик.
Рохан не мог заставить себя встретиться с ней глазами, зная что он там найдет. Масуль закусил губу, его пальцы барабанили по резной деревянной подставке часов.
Наконец Рохан поднялся, намеренно приковав к себе взгляды всех присутствующих.
— Милорды, дело обстоит именно так, как сказала леди Андраде. Ни одна точка зрения не получила большинства, Фирон остался без принца, а мой голос и голос принцессы-регента недействительны. Я вижу несколько выходов из этого положения.
Слова Рохана заставили их выпрямиться, но только Масуль осмелился выразить владевшее всеми недоумение.
— Что вы имеете в виду? — И только когда кто-то возмущенно вздохнул, самозванец добавил: — Милорд…
— Я имею в виду, что у нас есть выбор. Представленные доказательства не смогли убедить ни тех, ни других. Но…
Наконец он рискнул взглянуть на тетку. Та медленно кивнула и положила на стол длинные руки с десятью кольцами и мерцающими браслетами.
— Что это значит, миледи? — мягко спросил Ллейн.
— Фарадимы обладают некоторыми возможностями, о которых не знают не только непосвященные, но и подавляющее большинство самих фарадимов. К примеру, кое-кто из нас умеет достаточно ясно видеть будущее, — ответила Андраде.
— Прошу прощения, миледи. Надеюсь, вы не предлагаете нам взглянуть, на что будет похож мир, если в замке Крэг станет править принц Масуль? Я не слышал ничего более…
Андраде продолжала так, будто Мийон не открывал рта:
— Милорды, я сама не раз делала такое. Но в настоящий момент требуется нечто другое. Прошлое. В частности, хранящиеся в моей памяти воспоминания о событиях ночи, имевшей место двадцать один год назад. С помощью некоторых средств… я могла бы вызвать прошлое и дать вам увидеть его. Это трудно и опасно. Однако я надеюсь, что тот, кто не поверил мне, поверит тому доказательству, которое я собираюсь представить.
Но почему мы должны верить в этот абсурд и позволять его? — воскликнул Велден. — Я никогда не слышал о такой способности. Откуда я знаю, что это не фокус?
— Вы смеете сомневаться в слове леди? — В глазах Ллейна сверкали молнии.
— Успокойся, мой друг, — сказала Андраде. — Он прав Принц Велден, вас удовлетворит, если для начала я покажу сцену из прошлого, свидетелями которой были мы оба?
У ошеломленного Кабара отвисла челюсть; Мийон был встревожен, но старался скрыть это; Масуль насмешливо скривил губы. Пиманталь казался заинтригованным а Саумер — полным надежды. Наконец принц Изельский сказал:
— Если это может рассеять наши сомнения и не слишком опасно для вас…
— Для меня? Возможно, — ответила Андраде, пожимая плечами. — Но я думаю, еще большая опасность грозит ему . — Она иронически посмотрела на Масуля. — Ну? Ты достаточно уверен в своей правоте, чтобы рискнуть подтвердить ее с помощью искусства «Гонца Солнца»?
— В которое я ни капли не верю, — парировал Масуль. — Но если этого желают их высочества, почему бы и нет?
— Хорошо. — Она встала и поклонилась Рохану. — С вашего позволения, милорд, я вернусь к себе и начну готовиться.
— К завтрашнему утру, миледи? — Внезапная бледность Андраде привела его в ужас.
— К сегодняшнему вечеру. Надо покончить с этим как можно скорее. — Она снова смерила Масуля взглядом. — Ты отнял у нас много сил и времени. У их высочеств хватает более важных дел.
Не добавив к этому ни слова, она вышла из шатра, в котором по-прежнему стояло молчание. Принцы смотрели друг на друга, а потом переводили взгляд на Рохана. Он откашлялся.
Но прежде чем он успел открыть рот, заговорил Масуль — легкомысленно, насмешливо растягивая слова, в которых, однако, сквозила нескрываемая враждебность.
— Ну, кузен, — сказал он Рохану, — похоже, семейная ведьма — ваша последняя надежда. Впрочем, мне все равно. Меня не напугаешь ничем.
— Значит, ты круглый дурак, — спокойно ответил Рохан. — Милорды, встречаемся здесь же на закате. Никто не будет возражать против присутствия верховной принцессы, моего сына и принцессы-регента?