Страница 9 из 9
Теперь он смотрел на меня так словно хотел заглянуть мне в душу, так пристально, но так…
«Опасно!» - Снова запищал маячок в моих мыслях.
«Что опасного?» - Спросила я сама себя, не моргая, смотря на напарника. – «Я просто смотрю на него».
«Просто?» - Язвительно заметила совесть.
В этот момент нас окликнули, и всего на миг моргнув, я потеряла его взгляд. Он теперь смотрел на Барбару, уставившуюся на нас и наверно звавшую не впервые.
-Агент Марлини, я забираю тело. Если… - Предупредила она, но Питер перебил.
-Да, безусловно. Мы знаем, куда обратиться если что.
Больше Питер на меня не смотрел в этот день.
***
«Голубая Лагуна» была простым незамысловатым заведением, где всегда можно было выпить и расслабиться, излив душу случайному собеседнику, доказывая ему, что ты полный кретин, а потом закатить с ним же драку, развалив половину обстановки и перебив почти всю посуду. И на следующий день прийти как ни в чем не бывало и снова заказать у того же бармена паленый бурбон.
Почти у входа в помещение начиналась барная стойка, полукругом отгораживающая бармена от посетителей. Она проходила по всей длине первого – самого большого зала и заканчивалась только у приступочки, служившей своего рода границей при входе во второй зал.
У противоположной от стойки стены располагались несколько столиков, отгороженных друг от друга решетчатыми деревянными перегородками, а в центре была круглая узкая стойка с высоким под потолок шестом, который, однако, никогда не использовался в качестве рабочего инструмента стриптизерш.
В малом зале столов было всего три, и хотя они не были закрыты друг от друга по типу первого, из-за приглушенной музыки и малого количества народа там казалось уютнее и тише.
Кристина по-хозяйски распахнула двери бара и вольной, свободной походкой прошла внутрь. Бармен и несколько официантов, разносящих на алюминиевых блестящих подносах бокалы с выпивкой и закуску, кивнули ей головой в знак приветствия, так, будто бы она была директором этого заведения, а не рядовой посетительницей.
Девушка покрутилась вокруг центральной стойки, за которой сидело несколько молодых мужчин и, заметив с каким вниманием, они наблюдают за движением ее рук, стягивающих с шеи тонкий батиковый платок, самодовольно ухмыльнулась. Она провела пальцами по низкой спинке барных стульев и, оставив за собой шлейф крепкого дикого аромата, перемешанного с вишневым запахом дамских сигарет, уселась за дальний угловой столик.
Одним движением руки она подозвала официанта, и, не смотря ему в глаза, сделала заказ.
Кристина достала наполовину пустую пачку сигарет и ртом вытащила одну. Несколько мужчин появились перед ней, как из-под земли и одновременно, словно отрепетированным движением вытащили свои зажигалки. Девушка натянуто улыбнулась, показав свои ровные белые зубы, и резким жестом дала понять, что не нуждается в их помощи. Она была из тех женщин, что могут приворожить мужчину одним взглядом, но таким же взглядом и отобьют любое желание вертеться рядом.
Молодые люди исчезли также внезапно, как и появились, и Кристина осталась одна, выжидательно похлопывая пальцами по столу.
В ожидании смотря на приходящих и уходящих посетителей бара, Кристина снова вспомнила прошлое. Только теперь оно не было таким красочным. После того как отец ушел из семьи она почти не виделась с ним, только редко, на Рождество и День Рождения он звонил и присылал подарки почтой.
Мама сказала, что ему просто не до них, что у него новая семья и новый ребенок. Кристина не могла в это поверить, откровение матери больно полоснуло ее по сердцу, и она убежала из дома, забралась в домик на дереве, который когда-то они строили вместе с отцом и долго-долго плакала. А на следующее утро попросила маму разобрать этот домик, серьезно сообщив, что детство закончилось и оставлять его следы бессмысленно.
Мать прекрасно поняла ее и пригласила плотника помочь. Так она познакомилась со своим новым мужем. Они прожили не больше трех месяцев, пока мужчина не напился и чуть не убил маму Кристины.
Потом были еще какие-то непостоянные приходящие и уходящие незнакомцы, имен которых Крис даже не пыталась запомнить. Мать постепенно начала пить и пить много, беспробудно. А потом еще один удар: Кристина узнала, что ее родной отец разбился на машине, ехав по горному серпантину. Автомобиль скатился в пропасть и взорвался. Крис была на похоронах одна, без матери, которая в тот снова жутко напилась, якобы в память о безвременно ушедшем Роберте Маккейне Льюисе.
Крис смотрела с болью на то, как выражают соболезнование его вдове, маленькому сыну, как плачут над закрытым гробом его близкие. А она... она словно чужой, посторонний человек, явившийся сюда без приглашения. Только два старых друга отца, которых она помнила очень смутно подошли к ней и с искренностью в увлажненных слезами глазах выразили слова сострадания.
В тот вечер Крис сама впервые напилась до беспамятства и проснулась в постели с Люком. Он сиял, встретив ее утром широкой улыбкой чеширского кота. Только вот Кристина не нашла утешения в его объятиях как думала. Она быстро собралась и практически бегом выбежала из его дома.
Через пару месяцев, когда боль постепенно стала притупляться мать нанесла ей новый удар. Она вышла замуж. Снова. Крис была бы равнодушна к этому, если бы новый отчим не проявлял к ней неотеческое внимание. Девушка пыталась объяснить все матери, но та не слушала и только ее саму обвиняла в чересчур развязном поведении. А когда отчим в очередной раз начал приставать к ней на кухне, зажимая между холодильником и электроплитой, Крис схватила горячую сковородку с недавно разогретым ужином и огрела ею своего назойливого родственника. Мужчина заорал как красноармейский полк во время атаки на белогвардейцев и отскочил от девушки. Этот крик стоял у нее в ушах до сих пор. Но этот звук доставлял ей блаженство, которого она не испытывала уже давно. Это было блаженство отомстившего. И хотя мать потом выгнала ее из дома, предпочтя поверить, что Крис сама навязалась ее мужу, а когда тот оттолкнул ее, из ревности нанесла увечья, Кристина до сих вспоминала обожженное лицо отчима со злорадным удовольствием.
С ее позиции был хорошо виден вход и весь зал, и она ощущала себя разведчиком на смертельно опасном задании, провал которого принесет погибель не только ей, но и всему человечеству. Кристина умело затянулась противной сигаретой и, манерно отставив пальчики руки, в которой держала ее, гипнотически посмотрела на вход. Словно повинуясь ее мыслям в тот же момент двери распахнулись и в бар неловкой, смущающейся походкой, как четырнадцатилетний школьник впервые попробовавший спиртное, вкатился Майкл.
Он сел на тоже место, на углу барной стойки и нетерпеливо ждал, заказав себе только виски.
-Привет. Ты хотел поговорить? – Участливо спросила Кристина, подошедшая сзади, положив свои теплые мягкие руки ему на плечи.
-Хочу… - Замявшись, ответил Гордон, осматривая с ног до головы девушку. На этот раз она была одета в узкие голубые джинсы и короткую кожаную куртку-косуху.
Девушка улыбнулась, наблюдая, с каким вожделением смотрит на нее мужчина и села рядом, взяв его руку в свою.
-Ты хотел поговорить? – Снова спросила она.
Майкл кивнул.
-Да. Я хотел извиниться. Я не понимал, что говорю. Ты была права. Я сам бросился в этот омут измен, из которого всякий раз пытаюсь вытащить Кетрин.
-Кетрин… - Теперь я знаю, как ее зовут. – Это красивое имя. В переводе означает «Чистая». Не так ли?
Ее голос был мягким и покладистым. Кристина разговаривала с Майклом, как с маленьким ребенком, боящимся ставить прививку.
-Наверное. – Он пожал плечами и опустил голову. – Я не верю в то, что это соответствует действительности.
-Почему ты ревнуешь ее? Ты видел что-то?
-Слышал… - Пробормотал Майкл и посмотрел на свой опустевший стакан.
-Слышал? – Переспросила Кристина.
Конец ознакомительного фрагмента.