Страница 92 из 135
В заливе отражались очертания города; Электроафиша с южной стороны «Феникса Ганта» вверх ногами выглядела так: . Стрелки больших часов над причалом Стэйтен-Айлендского Парома приблизились к часу, и цифра на плакате, пародируя механический счетчик, сменилась на . Хотя матросы с буксира этого не заметили — как и Майстербрау, они были слишком увлечены плаванием.
ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ
Змей склонилась над газетной стойкой и продемонстрировала продавцу «кольт».
— Мне ужасно жаль, — извинилась она, взводя курок, — но голова моего спутника взорвется, если он не раздобудет триста девятнадцать долларов, — и, как ни обидно, времени на дискуссии у нас нет.
Газетчик, переселенец с юга, на вежливость ответил вежливостью:
— Не проблема, мэм.
Он нажал на кнопку «ЗАКРЫТО»; Клэйтон же, не проявляя никакой вежливости, тут же накинулся на кассу.
— Разумеется, вам все возместят, — сказала Змей, которой было несколько неловко.
— Было бы очень мило, мэм, — ответил газетчик. Он взглянул на пистолет. — Армейская модель «кольта» 1860 года, да?
— Хорошо разбираетесь.
Он скромно пожал плечами:
— Пока я жил у себя, держал коллекцию.
— В Джорджии?
— В Алабаме, — ответил газетчик. — А скажите, этот пистолет — макет, или…
Змей покачала головой:
— Настоящий.
— А можно узнать, сколько вы за него заплатили, мэм?
— Я не платила, — пояснила Змей. — Мне подарил его мой приемный дядя.
Газетчик тихо присвистнул.
— Хороший дядя.
— И да, и нет.
— Родственники, — кивнул газетчик. — Знаю, что это такое, мэм. — Он перевел взгляд на ошейник Клэйтона. — А с какой взрывчаткой мы имеем дело? Пластиковая?
— Тут я ничего сказать не могу, — ответила Змей. — Не сильна.
Газетчик снова кивнул.
— Похоже, пластиковая. А знаете, на сколько она?
— Приблизительно. — Змей посмотрела на вокзальные часы — 12:59. — Но судя по тому, как он спешит — достаточно скоро.
— Возможно, на всякий случай стоит отойти назад… И вот что касается «зада», мэм, я понимаю, что мне, возможно, не следует вам этого говорить, но сзади к нам быстро приближается Электрополицейский.
— Вот как? — сказала Змей. — А он вооружен?
— У него большая стальная дубинка. Хм-м. Первый раз вижу модель с дубинкой…
— Подержите-ка, — попросила Змей, кладя «кольт» на прилавок. Она вытащила из-за пояса ручную пушку, повернулась… и замерла.
Электрический Полицейский — Роско-254 — в этот момент проходил мимо яркого кофейного киоска футах в тридцати от них. В его глазах отразился зеленый неоновый свет, оттенивший синеву мундира; стальная дубинка сияла, словно сабля. Змей застонала, вспомнив запах лесов Северной Каролины утром полтора века назад и увидев лицо мертвеца; культю пронзила боль, и палец оказался не в силах нажать на спуск. Полицейский приближался, подняв дубинку, — в заряженном диске на ладони хватило бы мощности, чтобы одним касанием остановить сердце медведя.
Клэйтон, скормив машинке последний доллар выкупа, сорвал ошейник, замахнулся и швырнул его, что было сил. Кожаная полоска просвистела в воздухе, словно мексиканский боло, и обхватила шею Роско-254. У Полицейского как будто глаза на лоб вылезли.
— «Транзитная молния» «Транжира» до Атлантик-Сити отправляется, — объявил громкоговоритель. — «Транжира» отправляется.
Час дня.
18
Я уже стар… я оглядываюсь на годы, прошедшие после того, как я написал историю «Наутилуса» и его капитана, и понимаю, что подводные лодки совсем не прогрессировали, так что я уже и не надеюсь, что они будут использоваться в коммерческой сфере. Да, согласен, конструкции субмарин стали куда совершеннее, почти до невероятия, но все эти усовершенствования касались только одного аспекта — эффективности судна как орудия войны; я полагаю, что в будущем таковыми они и останутся. Я даже считаю, что в далеком будущем именно благодаря подлодкам войны прекратятся окончательно, поскольку из-за них флот станет совершенно бесполезен, а остальная боевая техника будет усовершенствоваться все больше, и ведение войны станет вообще невозможно.Жюль Верн[266], статья для журнала «Популярная механика»[267], 1904 г.
Должен признаться, мое воображение… порождает лишь такие сцены с подводными лодками, где они душат свой экипаж и топят его в море.Г. Дж. Уэллс, «В предвкушении влияния прогресса в области механики и науки на человеческую жизнь и мысль» [268]
«ГОРОД ЖЕНЩИН»
Пра-пра-пра-пра-дедушка Уэнди Душегуб служил во взводе чероки «Стоящий медведь» армии Конфедерации, но ее родители решили отвернуться от этого государства и уплыли в Англию после того, как Американский Юг их подвел, нарушив обещания. Выросла Уэнди в Ньюкасле. Она вышла за сына углекопа, ходила в Королевский колледж, а в 2007 году стала первым чистокровным чероки, поступившим на службу в военно-морской флот Великобритании. Но ее мечта исполнилась лишь наполовину: несмотря на то что со времен Гражданской войны у женщин появились широкие возможности сделать военную карьеру, должность, к которой она стремилась больше всего, была по-прежнему недоступна. Возможности командовать сторожевым кораблем или эсминцем Уэнди Душегуб было недостаточно; она жаждала попасть под воду — и не в том смысле, чтобы затонуть.
Прошло пять лет. В 2012 году Ирландская Республиканская Армия решила убить английского матриарха, и не только по причинам политическим — они попросту устали; шести десятков лет правления Королевы Лиз, как казалось боевикам, уже достаточно, и кто знает, быть может, после восхождения на трон Принца Уильяма возобладает новый подход к вопросу гомруля. Но их тщательно спланированное нападение на королевский кортеж не увенчалось успехом, благодаря отважному вмешательству Уэнди Душегуб, которая проводила в Лондоне длительное увольнение на берег и попала под перекрестный огонь. Она была на пятом месяце беременности и вооружена лишь сумкой со всякими консервами, но тем не менее в одиночку завалила четырех террористов с автоматами Калашникова; Королева Лиз, высунувшись из бокового окна остановленного неприятелем лимузина, палила из старинного пулемета Викерса — она истребила еще с полдюжины ирландцев, после чего оставшиеся в живых отказались от своих планов и бежали.
— И как Нам наградить Нашего самого преданного подданного? — спросила Королева, когда перестрелка закончилась.
— Позвольте мне командовать подводной лодкой, — ответила Уэнди Душегуб. — Большой.
— Это невозможно, — сказал коммодор сэр Келлогг Нортроуп Пиз из Управления стандартами и традициями ВМС, когда ему передали эту просьбу. — Для того чтобы Душегуб могла командовать подводной лодкой, она для начала должна отслужить на подводной лодке; а в настоящее время нет ни одной подводной лодки, в экипаже которой числились бы женщины, следовательно, ей пришлось бы служить с мужчинами — в крайне стесненных и ограниченных условиях, что привело бы к полному сбою дисциплины и породило бы возможность моральной низости, которая повлекла бы за собой открытый мятеж. Помимо этого, мне просто не нравится эта идея.
— Коммодор сэр Пиз, — поинтересовалась Королева, глядя ему прямо в глаза, — кто на свете самая властная и богатая женщина? Напомни-ка Нам.
— Ну уж, Ваше величество…
Вскоре после этого короткого разговора коммодор таинственным образом умер во сне, но все равно Уэнди Душегуб получила заслуженную награду лишь через несколько лет. Парламент не хотел финансировать строительство совершенно новой лодки, а флот отказывался допускать женщин на те, что уже плавали: Адмиралтейство сомкнуло ряды и стойко держалось против неприкрытых угроз Букингемского дворца, так что Королева была вынуждена платить из собственного кармана; на то, чтобы распродать лишние замки и драгоценности, дабы набрать нужную сумму, ушло некоторое время. А пока Уэнди Душегуб с ею же отобранной командой женщин проходила тренировку строгого режима в Королевской подводной академии в Портсмуте.