Страница 56 из 135
— Каценштейн? — Фамилия показалась знакомой; Ганту вспомнилось, что он видел ее в списке подозреваемых в причастности к экотерроризму, который К.Д. Сингх прислал из Вашингтона по факсу.
— В семье она была белой вороной, — продолжал Бартоломей. Почти все Каценштейны были сионистами и переехали в Палестину агитировать народ за независимое еврейское государство, но бабушка Ханна мечтала прославиться в Америке как изобретатель. Она придумала несколько полезных устройств, но поскольку ничего не смыслила в бизнесе, торговлю не раскрутила. Так что, когда они решили пожениться, она была почти так же бедна, как и дедушка… Когда война подошла к концу, Хидэёси выпустили из лагеря, и он вернулся в Калифорнию. За время болезни он ослаб, а от злобы помутился рассудком. Он нашел моего деда с его женой — кроме них, никто не мог выслушивать его яростный бред — и убедил их принять участие в его плане мести. Несмотря на то что, продав фабрики, он понес большие убытки, у него все равно осталось некоторое состояние, а бабушка Ханна рада была поиграть в заговор, если это принесет деньги на эксперименты. Дедушка же, разумеется, по-прежнему считал, что обязан Хидэёси; к тому же он заскучал по ритуалам грузового культа…
— Секундочку. — Гант подался вперед. — Не хочешь ли ты сказать, что твои бабка с дедом финансируют Фило Дюфрена?
— Нет, мистер Гант, они оба умерли сорок лет назад. Хотя, если задуматься, я точно не знаю, куда пошли последние деньги Хидэёси. В любом случае план мести не подразумевал прямых действий против Соединенных Штатов либо белых промышленников, которых Хидэёси считал своими смертельными врагами. Они решили — и по этому решению видно, насколько худо Хидэёси стало в лагере, — устроить все по-меланезийски. Согласно грузовому культу… Начали с Гавайев — купили небольшие земельные участки, на которых бамбуком и сахарным тростником разметили взлетные полосы. Бабушка Ханна установила громкоговорители, закамуфлировав их, и передавала авиадиспетчерские распоряжения на японском языке на такой высокой частоте, что человеку их было не уловить. По крайней мере — живому человеку. В этот раз почитатели грузового культа надеялись завлечь не самолеты с грузом, а японские «зеро»[166]…
— Но ведь война уже закончилась.
— Да, сэр. Но у моего деда так и не появилось ни какого-либо представления о времени, ни здравого смысла, бабушке было все равно, есть ли там хоть какой-то смысл, покуда ей разрешали что-нибудь конструировать, а Хидэёси спятил. Доделав все на Гавайях, они перебрались на материк, где на побережье Калифорнии и Орегона тоже понаделали взлетных полос. Потом пошли на запад. В пустыне Нью-Мексико (шел уже 1947 год, и в газетах начался бум летающих тарелок) они построили заправочные станции для НЛО и алтари для расчленения скота; в Индиане, Иллинойсе и Мичигане возвели нечто, что бабушка называла «ветряными воронками-индукторами», чтобы привлечь торнадо; а в Джорджии и Пенсильвании около индейских кладбищ устроили тайные арсеналы — с несколько причудливым оружием Каценштейнов — на случай, если духам-воинам захочется попытаться сбросить правительство. Но их главной целью, последним пунктом плана был Нью-Йорк… Я не знаю, в чем заключался этот последний шаг и сделали ли они его, поскольку примерно тогда Хидэёси снова сдал. Весной 1949 года он умер от рецидива воспаления легких. Бабушка вела подробные дневники, из которых я это все и узнал, но она вырывала несколько страниц, так что главной информации о том, что было в Нью-Йорке, у меня нет… Но я, сэр, на основе того, что знаю, могу сделать обоснованные предположения. Вообще-то их план довольно легко разгадать, видя, по какой схеме они действовали. Подлодки, мистер Гант.
— Подлодки?
— Да, подлодки. На Западном побережье они призывали японские военные самолеты, в Нью-Мексико — марсиан, на Среднем Западе — торнадо, на Востоке — индейцев. А Манхэттену больше всего что угрожало?
— Я бы подумал, что снова индейцы, — ответил Гарри Гант. — Которым понадобилось еще двадцать четыре доллара[167].
— Нет, сэр. Фашистские подлодки. Во время войны очень боялись иностранного вторжения или обстрела, и, думаю, Хидэёси этим воспользовался. Это секретная база подлодок, сэр. Я думаю, они все же построили и снарядили базу для немецких субмарин, хотя, возможно, закончили все уже после смерти Хидэёси. И, как ни странно, похоже, грузовой культ сработал, хоть и не так, как они планировали. Вместо фашистов вызвал Дюфрена.
— Ха, — сказал Гант. — Ха. Ну да. — Он похлопал руками по бедрам и встал, словно собираясь уйти. На самом деле ему хотелось позвонить Джоан и узнать, не поужинает ли она с ним. — Ну да, Сиваш оказался прав, охрененная история, уверен, что в Общественном мнении вас ждет большое будущее, но…
— Мистер Гант, это еще не все. Если б это была лишь забавная история, которую мне поведали родители, я бы ни за что не стал тратить ваше время. Но в прошлом году я писал в университете курсовую работу о роли заговоров в американской корпоративной политике, и поскольку тема все равно была общая, я решил пристальнее изучить историю своего деда. Отправился в публичную библиотеку и просмотрел газеты и журналы конца 40-х, чтобы узнать, не было ли репортажей о каких-нибудь странных происшествиях; а помимо этого изучил геологические съемки и старые карты, чтобы понять, где неподалеку от Нью-Йорка можно спрятать тайный причал для подлодок… Не знаю, мистер Гант, смотрели вы когда-нибудь геологические съемки или нет, но могу сказать: они охрененно скучные. Для развлечения этим заниматься не станешь, и, по сути, многие материалы, которые я запрашивал, до меня брали лишь однажды — все в один день, двадцать лет назад. Потом я заметил вот это… — И он показал Ганту цветную ксерокопию карты Нью-Йоркской бухты. Один остров на этой карте был обведен красным.
— Остров Бедлоу, — прочел Гант.
— Остров Свободы, мистер Гант. «Бедлоу» его называли раньше — до того, как воздвигли статую. Оказывается, под островом находится пещера естественного происхождения, скорее всего — заполненная морской водой. Но что, если…
— Все равно не особо убедительно, — ответил Гант. — Ты не подумай, твоя основательность меня впечатляет, но не думаю…
— Я узнал, как его зовут.
— Гм?
— Как зовут человека, который смотрел карту передо мной. Они регистрируют в компьютере, кто что брал, я подкупил библиотекаря и попросил его провести поиск. И зовут его, чтобы вы знали, Спэй Сайрил Кидтоу.
Гант посмотрел на Сиваша. Тот был взволнован. Гант не понял.
— Не понимаю, — сказал он. — Это кто-то известный?
— Спэй Сайрил Кидтоу, мистер Гант. Спэй Си Кидтоу.
— Спаси китов?
— Да, сэр. Случайность? Вряд ли.
Гант снова посмотрел на Уайти.
— Вы спросили, что по этому поводу думает Ванна?
— Ванна была занята чем-то своим, — дипломатично ответил Сиваш. — Но на самом деле нам ее помощь не нужна. Фуад уже придумал план, как изловить Дюфрена, если нам удастся проверить, есть ли там эта база. Подергайте за ниточки в городской администрации — насилия план не предполагает, мы лишь используем тактику пиратов против них самих.
— Не надо меня благодарить, — добавил Фуад. — План сам просился в голову.
— Ха, — сказал Гант. Он уже забыл про ужин с Джоан и снова сел в кресло. — Так давайте выслушаем подробности.
ПЯТЬСОТ БАКСОВ В ДЕНЬ НА ПРОДАЖЕ КАРАНДАШЕЙ
Клэйтон Брайс ужинал в фешенебельном ночном клубе «Невидимая рука»[168] — это гриль-бар на Уолл-стрит, где обслуживали лишь творческих бухгалтеров и налоговых адвокатов. Там царили уединенность и расслабленность, в которых приятно отдохнуть после трудного дня, выпить «май-тай» и, быть может, обменяться с коллегой дипломированным бухгалтером парочкой слухов, изрядно пожонглировав цифрами. В тот день, набивая пузо ребрышками «Сократи-свои-налоги — съешь-сколько-сможешь», Клэйтон Брайс разбалтывал всякие занятные сведения приятному незнакомцу в безупречном сером костюме.