Страница 15 из 135
— Но суть в том, что мы не анархисты, а капитал-демократы, а это означает, что военные действия мы оставляем правительству. Кстати, что там Пентагон говорит?
— Ничего воодушевляющего, — ответил К.Д. Сингх, связующее звено Ганта с Вашингтоном. — Они либо слишком перепуганы, либо в замешательстве, но в любом случае официальных комментариев от них не было. Может, сегодня им больше повезет, но мои внутренние источники сообщили, что при всех прежних морских разведках даже следов субмарины не обнаружили, сколь быстро противолодочные команды ни прибывали бы на место действия. Для кучки радикальных природозащитников, действующих сами по себе, они двигаются слишком незаметно, но ни ЦРУ, ни Анти-антиамериканское подразделение ФБР не обнаружили связи Дюфрена с какими-либо иностранными державами.
— Значит, теоретически, — сказал Гант, — пиратам не может сходить с рук то, что им сходит с рук.
— Да, сэр. Что означает, по понятиям военной разведки, что «Яббы-Даббы-Ду» не существует.
— Не существует? — Ванна изменилась в цвете. — Не существует! Ее было видно на миллионе телеэкранов, какое еще доказательство им нужно?
— Они просто осторожны, — сказал К.Д. Сингх. — И, честно говоря, мистер Гант, мы еще не подняли тот шум, на который способны, учитывая богатство корпорации.
— А скажи-ка мне вот что, — ответил Гант. — Если флот или ВВС найдут Дюфрена, что они с ним сделают?
— По возможности вынудят сдаться. Передадут его вместе с экипажем ФБР, а лодку поставят в сухой док и препарируют ее, чтобы разобраться во всех секретах. А если не сдастся — потопят.
— И скатертью дорога, — вставила Ванна.
— Хм-м, — промычал Гант. — Интересно, что на это скажут первоклашки в Канзасе.
— За канзасских школьников не отвечаю, — сказал К.Д. Сингх, — но могу предположить, о чем прямо сейчас говорит президент. Он дал разрешение на проведение работ в Антарктике на условии, что мы сведем скандалы к минимуму, что было бы нелегко даже без подобного вмешательства. Полагаю, в течение часа позвонит его представитель и отменит поддержку.
Гант пожал плечами.
— Это меня не беспокоит. Честно говоря, идея бурить Южный полюс, чтобы добыть нефть, никогда меня особо не возбуждала.
— А должна бы, — сказал Клэйтон Брайс, внезапно разозлившись. — Нам нужны доходы. А причина, по которой нам нужны доходы, заключается в том, что строительство этих зданий в милю высотой не выгодно. В «Вавилон» деньги сливаются просто так; здание начнет существовать безубыточно, если такое вообще случится, не раньше чем наши правнуки выйдут на пенсию. «Минарет» окупает себя с грехом пополам, «Фениксу» до этого пока далеко, нам долгов до конца жизни не выплатить.
— Клэйтон, но ты подумай, — ответил Гант, отмахиваясь от таких мелочных финансовых размышлений. — Эта башня на милю поднимается в небо. Я представить не могу более выдающегося достижения человечества. Высочайшее здание в истории.
— А если мы из-за него обанкротимся?
— Да черт, не обанкротимся мы. Какую-нибудь новую продукцию разработаем, чтобы его финансировать. И антарктический проект тоже не обязательно бросать, если считаешь, что это так уж необходимо. Сингх сможет связаться с кем-нибудь еще из стран — участников Конвенции, и ось закрутится.
— Мистер Гант, на это могут уйти годы…
— Пусть уходят годы. Лично я планирую прожить еще лет сорок-пятьдесят. Могу подождать.
— …к тому же они в любом случае будут настойчиво требовать что-то сделать с Дюфреном, прежде чем можно будет заключать какие-то сделки.
— Так, значит, возвращаемся к Дюфрену… может, экономическая война? На такое насилие я могу согласиться. Мы разобрались, кто их финансирует?
Клэйтон покачал головой:
— Никаких успехов.
— Никаких?
— Мы попытались проверить слухи, что к Дюфрену поступают средства от террористов или наших конкурентов, что он владелец алмазной шахты в Африке или плантации коки в Южной Америке, что он бывший торговец бросовыми облигациями, который вдруг подался в праведники. Мы проверили даже заявления о том, что его поддерживает Трехсторонняя комиссия. И все безрезультатно.
— Будем продолжать попытки, — сказал Гант. — Ванна, а ты собери всех, кто занимается общественным мнением и…
— Это же смешно, — перебила Ванна. — На этом ледоколе мы потеряли миллионы. Кто знает, сколько еще потеряно миллионов — миллиардов — потенциальной прибыли от Антарктики. И все из-за одного налета этого ублюдка — а вы чего хотите? Организовать против него рекламную кампанию. Разбить его хрюшку-копилку. Погрозить ему пальчиком. Почему бы попросту не убить его?
— Нет, — сказал Гант, ставя на этом точку. — Фило Дюфрен воплощает дух, который сделал эту страну, а таких людей не убивают. Такого человека надо либо подчинить, либо унизить. А для этого надо еще больше американской смекалки, чем он использует против тебя.
— Похоже на очень дорогой патриотизм, — заметил К.Д. Сингх.
— Это мой патриотизм, — ответил Гант. — И моя корпорация, посему мой патриотизм тут на первом месте. Так что об убийствах ничего больше и слышать не желаю. Мы этого Дюфрена победим, но победим правильно. Давайте к другим делам.
Ванна Доминго, все еще красная, сверилась с Электропланшетом.
— Следующий пункт касается вашей бывшей жены. И той громадной рыбины, которая вынырнула у Техникума сегодня утром. Так вот, расследование службы безопасности показало, что за взрывом стояла Джоан Файн. Целила она, похоже, в рыбу, а не в вас.
— С ней все в порядке? — Гант подался вперед, впервые за день серьезно забеспокоившись. — Она же не погибла?
— Не погибла, — ответила Ванна, подумав: об этом остается только мечтать. — Команда спасения Департамента канализации нашла ее в сухом тоннеле, и ее отвезли в общую больницу Ист-Ривер. Она была в сознании и, похоже, не особо пострадала — несколько царапин, только и всего, — но врачи хотят провести обследование. Старший инспектор канализации сделал заявление, в котором назвал это происшествие массовой галлюцинацией.
— Его бы тоже нанять. Ванна, запиши: узнать номер палаты Джоан и запланировать мне посещение.
Ванна посмотрела прямо на него.
— Вам нельзя ее навещать. Она предала корпорацию. Это анафема.
— Ванна, успокойся. Я пошлю ей открытку с пожеланиями доброго здравия, только и всего.
— Но она не пострадала.
— Ванна, я просто прошу узнать номер палаты.
— Слушаюсь, сэр.
В дверь конференц-зала постучали. Всунул голову директор Службы посещений «Феникса».
— Простите, что побеспокоил, мистер Гант, — сказал он, — но у нас тут чрезвычайные обстоятельства…
Гант вздохнул:
— Что еще?
— Мне только что позвонили снизу, из Группы по пресечению массовых беспорядков. Вы случаем не заказывали две тысячи пицц?
3
Почти никто не в курсе, что больше двухсот лет вода в Нью-Йорке была настолько противной на вкус, что даже лошади отказывались ее пить, настолько грязной, что болезни через год выкашивали население, она стоила настолько дорого, что бедняки обходились без нее, улицы были безобразно грязны, а источники разбросаны настолько, что возгорающиеся время от времени пожары уничтожали сотни по четыре-пять домов одним махом.Роберт Дэли, «Мир под городом»
1914: ПЕШКОМ ДО ФЛЭТБУША
Голландские поселенцы из Нового Амстердама скептически бы отнеслись к заявлению, что их ухабистый городишко на Гудзоне после смены имени и двух национальностей, а также многочисленных тщетных творческих экспериментов в прокладывании труб в конце концов прославится как город с самой вкусной питьевой водой в мире. Британцы и свежеотчеканенные американцы, которые поселились там вслед за ними, тоже в это, скорее всего, не поверили бы, хотя постоянно позволяли дурачить себя всяким мошенникам, которые обещали избавить их от грязных колодцев. В этой игре в наперстки поучаствовал даже Аарон Бэрр[53]: его проект коммунального водоснабжения «Манхэттенская компания» оказался финансово успешен (чего оказалось достаточно, чтобы обеспечить его президентскую кампанию и основать банк «Чейз Манхэттен»), но на практике провалился (работало все отвратительно и совершенно не улучшало ужасных санитарных условий, регулярно вызывавших вспышки желтой лихорадки и холеры).