Страница 99 из 128
«Я хочу жить!»
Половинка головы обрадовалась.
«Как он?» – спросило Лицемерие.
«Нет! Как все!»
«Сегодня всё изменится. В твоей голове нет больше грани. Сознание треснуло. Обратного пути нет. Мы не можем уйти. Тебе придётся выбирать».
«Но я не хочу!»
«Поздно».
3.
Олег раскачивался из стороны в сторону, но продолжал упорно двигаться вперёд, словно не было ни дождя, ни грязи под ногами, ни тёмного провала в душе. В голове то и дело прокручивалась одна и та же фраза:
«У меня месячные, придурок, – ничего не выйдет! Всё ещё хочешь остаться со мной на ночь, чтобы утешить?»
И кто дал ей право так говорить?! Резать по живому! Он ведь не имел в виду ничего такого! Или всё же имел?..
Олег в бессилии ухватился руками за голову, однако всё же совладал с чувствами и попытался успокоить взбудораженные мысли.
- Это всё из-за Женькиной смерти, – шептал он, шагая всё дальше и дальше. – Во всём повинна именно ОНА!
Олег не помнил, как очутился в парке. Он просто брёл без определённой цели, словно стараясь поскорее скрыться от спустившегося с небес ужаса, хотя в глубине душе и понимал: бежать просто некуда. Ужас, он как паук – угодил в его сети и поминай, как звали! Не помогут ни отчаянные метания, ни мольбы о сострадании, ни помощь извне. Остаётся только смириться и ждать конца. Возможно, будет не так больно, как кажется... Хотя это слишком просто.
Среди разросшихся тополей мелькнул свет: неясный, еле различимый, больше похожий на далёкую звёздочку, потерявшуюся в бездне космоса. Скорее даже на искорку.
Олег замер, ощущая, как в висках отдаётся возросший ритм сердца. Под ложечкой неприятно защемило.
Среди стволов вновь забрезжил свет. Он не приближался и не удалялся, – оставался на одном месте, и Олег это отчётливо уяснил.
Дождь заметно усилился. Ледяные капли истошно колошматили по асфальту, лезли за шиворот, слепили глаза.
Олег медленно двинулся вперёд. Он старался держаться под сенью ветвей и ступать как можно тише. Не то чтобы он чего-то опасался – просто не желал выдавать своего присутствия раньше времени.
Тополя нехотя расступились. Из-за их замшелых тел показалась одинокая скамейка. Рядом стояла машина. Отечественная «классика». Кажется, «шестёрка»...
Олег обомлел.
В салоне мерцал свет – видимо автомобиль пребывает здесь уже давно, причём с выключенным двигателем, в результате чего аккумулятор практически выдохся.
Олег пригляделся: в кресле водителя кто-то сидел. Вернее застыл, облокотившись о руль, никак не воспринимая действительность. Поза была неестественной, но это был явно человек и сомневаться в этом не приходилось. Кроме водителя никого видно не было.
Олег дёрнулся, нерешительно заскользил к машине.
Дождь хлестал по лицу в каком-то жутком остервенении, словно желал непременно причинить вред! Однако мальчик не обращал на злющие капли внимания, целиком сосредоточившись на дьявольской машине... и на животном, что затаилось внутри. Олег не был окончательно уверен в правильности собственных умозаключений, но какой-то незнакомый внутренний голос упорно заставлял его верить в то, что это ТА самая машина. Машина что несколькими минутами ранее объявилась у комплекса Братиславский и вырвала из их душ частичку света.
Олег взял немного левее, в надежде разглядеть лицо незнакомца через лобовое стекло. Однако именно лица видно не было – водитель уткнулся в руль и, такое ощущение, безмятежно спал после тяжёлого трудового дня.
Свет в салоне мигнул.
Олег поморщился, тут же заставил себя двигаться вдоль автомобиля. Он старался ни о чём не думать, словно опасался выдать своё присутствие одними лишь мысленными флюидами, однако в общем хаосе дождя и ветра вряд ли было слышно даже его шаги.
Чем ближе Олег подходил к «шестёрке», тем всё более странной и неестественной казалась поза сидящего внутри человека.
«Живые так не сидят, – пронеслось в голове, отчего ладони сами собой сжались в кулаки. – И не спят. Если, конечно...»
От последовавшей догадки Олег встал как вкопанный.
Не до конца понимая, что делает, он прикоснулся дрожащими пальцами к боковому стеклу и легонько постучал по мокрой поверхности. Хищный дождь тут же проглотил глухой звук и метнул в лицо очередной ворох острых игл.
Олег с трудом перевёл дух, снова постучал. Потерявшие чувствительность пальцы, отозвались звенящей болью в районе запястий. Сделалось окончательно не по себе – Олег отчётливо представил себя на кладбище, склонившимся над заколоченным гробом.
Свет снова мигнул.
Олег задохнулся от очередного порыва ветра и машинально потянул за ручку дверцы. Та, щёлкнув, открылась. Водитель даже не шелохнулся. Олег осторожно приоткрыл дверцу и, стерев со лба мешавшую смотреть влагу, толкнул человека в плечо. Тот вновь никак не отреагировал, продолжив забвенно обнимать руль.
«Кажется в школе у кого-то из ребят именно «шестёрка». Только, вот, у кого?..»
Олег на секунду задумался... и тут же почувствовал, как от последовавшей догадки, по спине рассыпался выводок холодных мурашек.
- Толик?.. – прохрипел Олег и, превозмогая панику собственных мыслей, откинул голову водителя. – Твою-то мать!
На спинке кресла тут же обозначилось тёмное пятно, под потолком царил въедливый аромат меди.
Олег стремительно отдёрнул руку от волос бесчувственного Толика – в том, что это был именно Толик, у него не осталось никаких сомнений! – и попятился прочь от приоткрытой дверцы, пытаясь рассмотреть повреждения «шестёрки».
«Но почему именно Толик? Зачем ему сводить счёты с Женей, с которой он, к тому же даже не был знаком?»
Передок авто был раскурочен. Да так, что от одного вида исковерканного металла у Олега заныли кости во всём теле. В сознании снова материализовалась нестерпимая жалость по отношению к Жене.
- Сука! – прошипел мальчик и поспешил вернуться к Толику. – Чего она тебе сделала?! За что?
Толик ничего не ответил, словно этой ночью ему было решительно на всё плевать.
Олег что есть сил ударил толстяка ребром ладони по жирной шее. С трудом сдержался, чтобы не ударить снова. По складкам на свинячьем подбородке Толика пробежала лёгкая рябь. Голова откинулась на бок, и на мальчика глянул закатившийся зрачок.
Олега передёрнуло, а всё же занесённая для повторного удара рука безвольно опала вдоль тела. Толик развалился в кресле, позволяя Олегу вершить правосудие, а вниз по его шее стекала тоненькая струйка крови.
Сквозь аромат смерти пробился запах спиртного – в нём и впрямь было что-то змеиное!
Олег с трудом устоял на ногах. Он выпрямился, кое-как преодолел накатившую дурноту, вцепился окровавленными пальцами в крышу машины. Икры налились свинцом, а колени предательски проседали, всякий раз, как он пытался заставить себя отойти от ненавистной машины.
Сквозь царящий в голове сумбур прорвалась очередная догадка:
«Но почему кровь на затылке? При наезде он мог разбить об руль лишь лицо. Если только...»
Олег хотел было обернуться, но попросту не успел воплотить задуманного в жизнь. На его собственный затылок обрушилось что-то тяжёлое, отчего в ушах застучал оглушительный набат, а в глазах всё померкло. Мальчик осел, раскидав руки по сторонам, в попытке сохранить равновесие или хотя бы сознание... Однако не вышло ни того, ни другого. Перед взором вспыхнул оранжевый шар, который тут же рассыпался на поблескивающие коричнево-жёлтыми тонами искры, а окружающее пространство принялось стремительно вращаться.
Олег сел на сырую листву. Сейчас он был уверен в одном: заново подняться на ноги ему не удастся.
Затем его задело повторно – чем-то твёрдым, отдающим куревом и сдобным запахом перегара, – прямо в нос. Угасшие было искры, вспыхнули с новой силой, а в мозг вонзились мириады раскалённых игл. Из носа хлынуло, отчего сознание окончательно угасло. Олег мог лишь давиться кровью, глубоко в подсознании понимая, что это не сулит ничего хорошего – только приближает и без того явный конец. Каждый новый глоток проталкивал жизнь всё ниже и ниже, к самым низам, где уже кипел ароматный бульон, сдобренный пинтой нечеловеческой злости!