Страница 98 из 128
«Что если по злому року с потолка над дверью отвалился кусок штукатурки и грохнулся на мою голову?.. Интересно, я бы что-нибудь почувствовала, находясь под «анестезией» успокоительного? Или всё произошло бы именно так: тьма, уже ничего не значащие мысли, брошенные в пустоту, забвение и, наконец, свет в конце тоннеля».
Чего и говорить, смерть сложная штука... и такая непонятная.
«И почему-то совсем не страшно. Хотя это, по любому, из-за таблеток. Сколько их в меня засунули, пытаясь успокоить?.. А что если они проделали это специально – взяли, да и превысили дозу?! Чтобы наказать истинного виновника трагедии! А Палита так, поймают, попугают, да и отпустят, по добру, на все четыре стороны, искать, подобно хищнику, очередных заблудших душ».
Светка почувствовала, как её дрожащие пальцы прочертили по шершавой стене. В сознании возникли первые здравые мысли:
«Просто погас свет. Наверное, снова щиток барахлит на площадке. И скорее всего, во всём повинен этот проклятый стробоскоп, что притащил Жендос!»
Светка нащупала выключатель, надавила на податливую пластину, подождала. Ничего не произошло. Тогда девочка коснулась шершавых обоев и на ощупь двинулась вдоль стены. Добравшись до поворота на кухню, она ощутила шлейф Женькиных духов. Сердце в очередной раз сорвалось вниз, оставив вместо себя озлобленного краба, что щиплет клешнёй плоть, пытаясь причинить дополнительную боль.
Светка перевела дух, решительно шагнула в пустоту дверного проёма.
Скудный ночной свет, просачивающийся сквозь оконное стекло, показался неимоверно ярким, так что Светка какое-то время просто стояла, не в силах отвести взора от бледного пятна напротив. Затем неуверенность отступила, пропустив на первый план горькую действительность.
Девочка посмотрела на выплывший из темноты табурет, без сил осела на него. Мокрые трусики тут же пристали к телу – Светка только сейчас поняла, что промокла до нитки.
«Возможно, из меня снова текла кровь...»
Однако на это было тоже плевать. Светка облокотилась о стол и снова заплакала. Она медленно, но верно сходила с ума, чувствуя, как собственное тело раздражает всё больше и больше. Этого тела просто не должно быть! Оно должно лежать с вывороченными коленками, проткнутыми лёгкими и разбитой головой в том самом полиэтиленовом пакете вместо Женьки! Это именно её осточертевшее тело должны были навечно зарыть в сырую землю! Там ему и место! А вот где расположен пункт назначения её грязной душонки – это вопрос. Да ещё какой вопрос! Всем вопросам вопрос!
Светке показалось, что она слышит еле различимый, но всё же постепенно нарастающий звук: тонкий, немного прерывистый, не похожий ни на что из ранее слышанного. Девочка резко обернулась, однако писк тут же прекратился, словно невидимый комар сложил крылья и камнем рухнул вниз.
Внезапно последовала догадка.
«Это я сама! Вою от безысходности, как припадочный псих, закрытый ото всего живого в комнате с мягкими стенами. Ему уже всё равно. Он рад бы уйти, чтобы ничего и никогда больше не чувствовать! Он рад никогда больше не слышать собственных мыслей, не помнить снов, в которых к нему постоянно наведываются тени прошлого; начинают шептать о том, как им плохо и кто именно повинен во всём произошедшем... Ведь им невдомёк, что оставаться жить на планете Земля с тяжким грузом грехов на душе намного сложнее! А уйти не так-то просто. Хотя...»
Светка склонилась над столом, на ощупь отыскала выдвижной ящик, замерла.
Она чувствовала возбуждение: слюна сделалась вязкой, а грудь затвердела. Однако под этим эфемерным возбуждением таилось что-то ещё, что девочка была не в силах охарактеризовать нормальным человеческим языком. В сознании возникла голова, вернее её верхняя часть с широко раскрытыми глазами, смотрящими буквально в упор, отчего Светке сделалось не по себе.
Внезапно глаза обрели четкость и подмигнули шокированной девочке.
«Ты кто?» – спросила Светка и машинально выдвинула ящик.
Половинка головы нахмурилась.
«Зачем ты пришёл?»
«Он не может говорить», – прозвучало от холодильника, и девочка резко вскинула голову.
На фоне окна колыхалась невысокая ростовая фигура.
«Кто вы?»
Фигура вновь качнулась.
«Нас нет. Соответственно – мы никто».
Половинка головы утвердительно кивнула.
«Я сошла с ума? Или умерла?..» – спросила Светка, сжимая ладонь в кулак.
«Ты – на развилке. Тебе выбирать путь».
«Выбирать?»
Половинка головы снова кивнула.
«Я запуталась», – призналась Светка.
«Я знаю, – фигура приблизилась. – Потому мы здесь».
«Что вам нужно? Откуда вы?»
«Мы – всюду».
«Как это?»
«Мы – из недр сознания. А оно – повсюду».
«Вы мои “тараканы”?»
«Возможно».
«Чего вы хотите?»
«Развеять твои сомнения».
«Как?»
Фигура нависла.
«Он безумен, – кивок в сторону половинки головы. – А я мертва».
Светка ошалело уставилась на фигуру.
«Так не бывает...»
«И всё же: мы изнутри тебя. Мы – это ты под гнётом сомнений».
«Но как?!»
«Ты породила нас и теперь должна выпустить».
«Я не уверена, что хочу этого».
«У тебя нет выбора».
«Выбор всегда есть!»
«Только либо я, либо он», – фигурка указала на половинку головы; та недовольно сморщилась.
«Почему он такой?»
«Он безумен, а потому закрыт ото всех. Его забывают, хотя он жив... И он исчезает».
«Но ведь ты тоже живая!»
«Нет. Смотри».
Фигурка наклонилась к Светке, и та поняла, что видит своё лицо... Это было оно – Лицемерие. И оно и впрямь было мертво: кожа на лице покрылась трупными пятнами, пустые глазницы излучали холодную муть, застывшие губы крошились от каждого нового слова, обнажая сгнившую плоть и чёрные зубы.
Светка застыла в ужасе, не в силах что-либо сказать. Это был бред! Самый обыкновенный бред! Вот только было неясно, как именно от него можно избавиться...
Половинка головы нахмурилась.
«Мы не бред. Да, мы нечто... Но это нечто порождено здравым рассудком».
«Ты читаешь мои мысли?»
«Я – нет. Только он».
«Тогда как ты догадалась?»
«Я – это он, он – это я. Мы – это ты».
«Нет».
«Да. Смотри», – Лицемерие вытянуло руки и продемонстрировало застывшей Светке изрезанные запястья.
Девочка подалась назад, но только больно стукнулась затылком об стену. Однако Лицемерие снова придвинулось.
«Ты ведь думаешь об этом».
Светка с сомнением посмотрела на изуродованную кожу, рассечённую до самых костей, на переплетения обрезанных сухожилий, на тёмные пятна гнили и следы разложения.
«Нет... – прохрипела она. – Нет».
«Да».
Светка отрицательно затрясла головой. Лицемерие стремительно схватило её за руку, отчего девочка чуть было не вскрикнула.
«Тсс, – прошептали хрупкие губы, – в твоей квартире завёлся монстр. Ты ведь не хочешь, чтобы он нас услышал?..»
Светка отрицательно затрясла головой, совершенно не понимая, с чем именно ей пришлось столкнуться в данную минуту. Что это: паранойя, галлюцинации, действительно бред? Может отходняк от успокоительного?.. А что если это и впрямь – безумие?
Половинка головы усердно закивала.
«Что это?»
Светка вздрогнула и посмотрела на сжимаемый в собственной ладони нож.
Лицемерие улыбнулось.
«Я... не знаю... – прошептала Светка, ощущая, как начинает гореть кожа в том месте, где с ней соприкасается мёртвая плоть. – Отпустите меня, пожалуйста!»
«У тебя появились эмоции».
Девочка кивнула.
«Я больше не буду».
Лицемерие отдёрнуло руку. Раздался звон металла; все с интересом посмотрели на выпавший из Светкиных пальцев нож.
«Плохая примета, – заметило Лицемерие, на что половика головы утвердительно кивнула. – Что-то придёт».
«Уходите», – попросила Светка, с трудом преодолевая накатившую дурноту.
Половинка головы расстроилась.
«А как же выбор?» – Лицемерие отстранилось, превратившись в очередную тень.