Страница 2 из 128
Глеб надавил на педаль газа, прислушался к загнанному вою престарелого авто. Какое-то время под капотом чувствовалась непревзойдённая мощь, однако спустя пару секунд шестнадцать клапанов защёлкали вхолостую, явно задыхаясь от недостатка живительных углеводородов. Салон наполнился запахом выхлопов, тут же вытиснившим собачий дух, а сама машина мелко затряслась, рыкнула напоследок что-то похожее на «ну-ты-и-сво-лочь», – после чего окончательно затихла.
На заднем сиденье нетерпеливо заёрзали. Скрипнули амортизаторы, снова прошелестел вздох.
- Чёртов бензонасос, – выругался Глеб и с досады ударил кулаком по рулевой стойке. – Надо в сервис, достал уже.
Бультерьер согласился: провёл когтистой лапой по спинке кресла, немо призывая машину не издеваться над новым хозяином. А зачем его ещё так далеко везли?.. Только на новое место жительства – по-другому никак.
Отчётливо послышался звук расстёгиваемой молнии. Глеб обернулся.
- Фу! – грозно крикнул он, пытаясь высвободить застрявшие когти из замшевой отделки кресла. – Не хватало ещё на новые чехлы тратиться!
Пёс кивнул: мол, как скажешь, чего орать-то.
Глеб поёжился, поспешил выбраться из неуютного салона. Однако снаружи было немногим лучше.
Уже стемнело. Микрорайон, пока что состоящий из одного единственного дома, погрузился в мрачную дымку, что осталась от дневного смога и теперь мерно заполняла всевозможные пустоты и выемки. Отчётливо чувствовался запах выхлопов, жжёной резины, чего-то токсичного, скорее всего, прилетевшего с противоположной оконечности города, потому что здесь, по заявлениям застройщика, была «зелёная зона». Хотя как знать...
Неимоверно жирные чайки, с трудом переваливаясь с бока на бок, таскали по стоянке разорванный пакет из-под молока. Студенистая жидкость растеклась по тёмному асфальту, однако обнаглевшим птицам было на это наплевать, словно суть игры заключалась лишь в том, кто покажет себя более настойчивым, скорее даже, нудным, не желающим отступать лишь из-за глупого птичьего принципа, если таковой действительно существовал на этом свете. Как продукт, годный к употреблению, скисшее молоко чаек совсем не интересовало.
«Интересно, где у нас ближайший водоём?.. Похоже, и эти двинулись на фоне катящейся врастуды экологии. Хотя, скорее, просто обленились».
- Летать-то хоть не разучились ещё? – И Глеб наотмашь захлопнул дверцу.
Чайки на секунду замерли, уставились на человека, как на шизофреника. Одна из птиц даже что-то прокричала в ответ, наверняка описывая тот маршрут, по которому Глеб может смело прогуляться, если больше нечем себя занять. Затем здравый рассудок всё же взял верх над самодовольством и ленью – чайки нудно загалдели, принялись раскачиваться с удвоенной энергией и, в конце концов, суетной, косолапой толпой закандыляли к мусорным бачкам. Вскоре от них остались лишь расплывчатые, кособокие силуэты, продолжавшие наперебой «сквернословить» и дубасить друг друга, почём зря. Спустя какое-то время гомон стих, захлебнувшись бурной, шипящей волной радости, в предвкушении новых яств, которые можно начать делить заново!
Глеб задумался. В голове сам собой возник фрагмент из допотопного мультика, в котором звери наперебой твердили: «Я дарю тебе это просто так! Просто так!..»
Только, вот, было не совсем понятно, из-за чего именно возникла эта глупая аналогия.
Глеб отвернулся, безразлично посмотрел на растущую из земли десятиэтажку. Новостройка выглядела безжизненной и одинокой. Свет горел всего в паре окон, оставляя остальные необжитые территории брошенными на откуп пустоты, а оттого зловещими и негостеприимными. Складывалось впечатление, что жильцов не заселяли, а скорее, наоборот: гнали прочь изо дня в день. Причём не просто так, а потому что внутри было опасно.
Тёмные окна скалились разведёнными жалюзи, отчего становилось ещё больше не по себе. Глеб поёжился. Хорошо ещё, что со всех сторон напирает спасительная темнота – иначе обширное асфальтово-бетонное «плато», антропогенный ландшафт которой раскинулся на многие метры вокруг, подавило бы окончательно.
Это всё Маринка со своим трепетным отношением к здоровому образу жизни. Или с ЧЕМ-ТО ещё, накрепко засевшим в её голове. Нет, она конечно права: с детьми лучше жить на окраине, в здоровом климате, чтобы не пришлось лет этак через пять-шесть мотаться по больницам из-за какой-нибудь разновидности современных лёгочных заболеваний. А последние вгоняют в оцепенение, похлеще доброкачественного ужастика, – достаточно посидеть пару часов в Интернете, как бессонная ночь точно гарантирована! Однако особого различая между местом их прежнего жительства и «зелёным» микрорайоном Глеб не ощущал. Порой, ему даже казалось, что Маринкина спешка обуславливалась желанием поскорее перебраться на новую квартиру, а экология и дети тут были ни при чём. Ну, или почти ни при чём.
При чём – было нечто иное. О чём они все не только не желали открыто разговаривать, но и думать, находясь поврозь.
Маринка настояла на переезде сразу же, как только Глеб оборудовал санузел, словно была рождена для принятия только этого решения. Если соседи, наподобие трудолюбивых муравьёв, сновали изо дня в день вверх-вниз – что-то перетаскивали, сверлили, доводили до ума, подвозили сантехнику и мебель – словом, основательно готовились к празднованию новоселья, при этом особо не спеша перебираться на новое место жительства, – то их семейство существовало совершенно по иным законам и принципам, больше походящим на навязчивую идею. Глеб был уверен, что они с женой и двумя детьми сродни стаду тупоголовых баранов, которым открыли загон, махнули рукой – и те пошли, даже не задумываясь, куда и зачем. А главное, по чьей воле. Соседи, естественно, в открытую ничего не говорили, но за спиной, по любому, посмеивались, невольно созерцая разворачивающийся на глазах «блицкриг».
О чём думали и говорили соседи на их прежнем месте жительства, оставалось только гадать.
Глеб помотал головой, позволив многострадальной новостройке раствориться в окончательно сгустившихся сумерках.
- Это уже паранойя, – сказал он вполголоса, открывая заднюю дверцу. – Давай, Умка, вылезай, милости просим. Пойдём с остальными знакомиться.
Пёс осторожно выглянул из салона, втянул влажными ноздрями вечерний воздух. В его груди заклокотало, а из пасти донеслось недовольное ворчание.
- Что, не нравится?.. Вот и мне тоже. Только особого выбора у нас с тобой нет, – Глеб взял с задней панели короткий поводок и неловко прицепил к ошейнику.
Умка недовольно засопел, но противиться не стал. Новый хозяин, новые правила – тут уж ничего не поделаешь: нужно смириться и принять всё, как есть. Однако воздух отдавал гнилой падалью, и это было невыносимо. Пёс заскулил, понюхал человека. Просто так, чтобы перебить незнакомый запах чего-то отдалённого, чуждого, потустороннего; чтобы вспомнить прежнего хозяина, который почему-то пах точно так же, что и этот, новый.
- Э, чего это ты удумал... – пошутил Глеб, вспомнив очередной мультик из огромной коллекции сына, попутно отодвигая плоскую голову пса подальше от колена. – Оголодал, что ли?.. Ничего, сейчас Маринка тебя чем-нибудь накормит. Хотя, для начала, меня придушит, – он подёргал за поводок, желая убедиться, что животное под контролем. Хотя рядом с таким зверем вряд ли хоть что-то может быть под контролем... если только ты сам при этом не зверь, вроде него.
Умка чихнул, легко спрыгнул на асфальт. Он тут же затравленно огляделся, принял выжидательную позу, потом зачем-то зарычал, но, так и не учуяв опасности, умолк, лишь изредка прислушиваясь к громыханиям засыпающего города. Не смотря на то, что над головой повис октябрь, было как-то по-летнему душно.
«Такое ощущение, что всевышний забыл про свой обогреватель и тот, почём зря, перерабатывает космос в затянувшееся лето».
Глеб вздохнул, потрепал пса по мускулистой шее.
- Это город, брат. Ничего, привыкнешь.
Умка снова вздохнул: а что делать? От прежней жизни не осталось и следа. Что ж, будем приспосабливаться. Данность тревожила, но одновременно и радовала.