Страница 90 из 127
Именно поэтому для Бэлль было очень важно вернуться домой с деньгами и открыть свой шляпный магазин. Она побывала у лучших парижских шляпников, увидела последние модные фасоны. Бэлль покупала специализированные журналы для модисток и внимательно их изучала. По вечерам, когда девушка одна сидела в своем номере, она рисовала эскизы, размышляла, как можно сделать ту или иную модель. Бэлль даже подумывала над тем, чтобы найти небольшую квартирку, где можно было бы поставить необходимые инструменты и хранить материалы для будущих шляпок. Тогда она могла бы вернуться домой с высоко поднятой головой и заявить, что стала шляпницей.
В Париже она была счастлива, однако существовала одна незначительная проблема — Паскаль. Вначале Бэлль относилась к нему очень настороженно, потому что чувствовала: он хочет ее. Но потом решила, что ей это показалось, поскольку, как только он стал ей доверять, их непосредственные контакты сошли на нет.
Указания о том, кто ее клиент, где и когда он хотел бы с ней встретиться, она получала через посыльного. В Париже была тьма парнишек, которые за пару сантимов готовы были доставить письмо. Потом клиент протягивал Бэлль запечатанный конверт с «гонораром». Она видела Паскаля только тогда, когда встреча с клиентом проходила в «Ритце», и даже в этом случае они всего лишь кивали друг другу в знак приветствия.
Но в начале марта он прислал ей записку, в которой просил о встрече в одном из кафе на Монмартре. Раньше Паскаль никогда не просил о личных встречах. Бэлль решила: вероятно, он хочет положить конец их договоренности, потому что боится, что о его махинациях узнает хозяин. Или же на нее пожаловался один из клиентов.
Паскаль уже сидел в «Ле-Мулен-а-Вен», где царила такая же гробовая тишина, как в базилике Сакре-Кер. Консьерж потягивал абсент. По его сгорбленной спине и кислому выражению лица было видно, что это не первый бокал. Бэлль ожидала неприятностей.
— А, Бэлль! — воскликнул Паскаль, завидя ее, и попытался подняться.
Он подозвал официанта и заказал бокал абсента для Бэлль, но девушка отказалась и попросила вина. Паскаль попытался убедить ее, что в Париже пьют исключительно абсент, но Бэлль пробовала его раньше и ей не понравился этот напиток. С тех пор она заметила, что абсент пьют только пьяницы.
— Зачем вы хотели со мной повидаться? — поинтересовалась Бэлль, когда ей принесли вино. — Что-то случилось?
— А что плохого в том, что я пригласил вас выпить со мной? — удивился Паскаль.
— Ничего, — ответила Бэлль. — Но предложение довольно необычное, поэтому я подумала, что у вас проблемы.
— Так и есть, — подтвердил консьерж, одним глотком опорожнил бокал и довольно громко попросил принести еще. — Моя проблема в том, что вы проводите ночи со всеми, только не со мной.
Сердце Бэлль ухнуло вниз — она знала, что Паскаль не из тех, кто будет флиртовать. Он говорил серьезно.
— У нас деловая договоренность. Нельзя смешивать работу и удовольствие, — улыбнулась она, надеясь, что он не обидится.
— Я бы вам заплатил, — сказал он.
Внутри у Бэлль все сжалось. Дело в том, что Паскаль вызывал у нее отвращение. Он был каким-то скользким. Она видела, как он разговаривает с постояльцами «Ритца», как он заискивает перед ними. Паскаль мазал волосы бриолином, который удушливо пах фиалками, а руки у него были слишком белыми и гладкими. Но больше всего ее пугал его взгляд — напряженный, расчетливый. Глаза Паскаля напоминали глаза рептилии и точно так же ничего не выражали. В нем не было ни теплоты, ни радости. Казалось странным, что такому мужчине вообще нужна женщина.
— Нет, месье Паскаль, меня устраивает наша нынешняя договоренность. Я не хочу ничего менять.
Бэлль не возражала против того, что его доля от заработанных ею денег, вероятно, даже больше, чем ее. Она понимала: чтобы сохранить место, он вынужден угождать важным постояльцам, а также хозяевам и управляющим гостиницей. Но было в нем что-то еще, что Бэлль не могла объяснить словами — что-то темное и, скорее всего, опасное.
— Называйте меня Эдуар, — попросил консьерж, накрывая ее ладонь своей белой мягкой рукой и подаваясь вперед.
Бэлль почувствовала, что от него воняет чесноком.
— Я мог бы дать вам гораздо больше, чем вы имеете сейчас.
Бэлль чувствовала, что самый разумный выход из сложившейся ситуации — не относиться к ней слишком серьезно.
— У меня есть все, что нужно, — заверила она Паскаля, убирая руку. — И мне кажется, сэр, что вы немного пьяны и завтра пожалеете о сказанном.
Вскоре она покинула кафе, но на сердце у нее было тяжело — Бэлль чувствовала, что это еще не конец.
Многие уверяли, что Париж обязательно нужно посетить весной. На окнах в горшках уже распустились желтые нарциссы, на деревьях появились первые листочки, а дни становились теплее. Тем же вечером Бэлль решила: неожиданный инцидент с Паскалем вовремя напомнил ей о том, что пора возвращаться домой. Она собиралась пожить в Париже еще пару недель, до Пасхи, которая выпадала в этом году на первую неделю апреля, а потом исчезнуть.
После Пасхи, во вторник утром, мальчик-посыльный принес Бэлль записку от Паскаля. В ней говорилось, что она должна быть готова сегодня в семь вечера. За ней заедет фиакр и отвезет ее к Филиппу Лебрану на Монмартр. Бэлль обрадовалась. Она уже три ночи провела с Филиппом. Ей нравился этот большой веселый человек, владелец виноградников в Бордо и двух больших ресторанов в Париже. Всего неделю назад Бэлль купила в комиссионном магазине у Шанталь красивое серебристое вечернее платье и туфли и только и ждала подходящего случая, чтобы надеть обновку. Филипп был из тех мужчин, которые любят покрасоваться на публике с эффектной девушкой. Бэлль знала, что он повезет ее в кабаре; вечером ее ждет вкусная еда, напитки, танцы и смех, а не только секс в гостиничном номере.
Она тут же приняла расслабляющую ванну и направилась в парикмахерскую, расположенную рядом с «Мирабо», чтобы вымыть голову и уложить волосы в прическу.
К семи часам Бэлль спустилась вниз и стала ждать экипаж. Габриэль что-то писала за столом. Она подняла голову и улыбнулась.
— Vous êtes belle[27], — сказала она.
Бэлль зарделась от комплимента — Габриэль впервые позволила себе личное замечание. Девушка поблагодарила хозяйку и сказала, что едет на ужин.
Габриэль так долго и пристально смотрела на Бэлль, что у девушки по спине пробежала дрожь.
— Будьте осторожны, — негромко предупредила женщина, на сей раз обращаясь к гостье по-английски. — Боюсь, вы играете с огнем.
Что-то во взгляде Габриэль подсказало Бэлль, что она не только знает, чем занимается ее постоялица, но и сама прошла через это.
— Я скоро вернусь, — ответила девушка.
В этот момент Бэлль услышала грохот экипажа на улице и направилась к двери. Габриэль встала из-за стола и схватила девушку за руку.
— Если вы попадете в беду, есть человек, которому вы доверяете и к которому я могу обратиться? — спросила она.
Ее вопрос еще больше напугал Бэлль — ни одно имя не приходило ей на ум. Она покачала головой, но через секунду вспомнила Этьена.
— Однажды я познакомилась с человеком по имени Этьен Каррера, — ответила она и беспомощно всплеснула руками. — Но он из Марселя, и его адреса я не знаю.
— В таком случае будьте осторожны и скорее возвращайтесь домой, — сказала Габриэль. — Сегодня в последний раз?
Бэлль почувствовала, что хозяйка по-настоящему волнуется за нее, и кивнула в знак согласия.
— Последний раз.
Габриэль взяла девушку за руку и сжала ее. Бэлль слабо улыбнулась и поспешила к экипажу.
Слова и поведение Габриэль развеяли радужное настроение Бэлль. Погода стояла теплая, и, хотя уже стемнело, на улицах было полно народу, экипажей и машин.
Когда фиакр свернул на Монмартр, и звуки, и запахи неожиданно напомнили Бэлль тот день, когда ее усадили в экипаж в Севен-Дайлс. Она редко об этом вспоминала — так много воды утекло с тех пор, к тому же Бэлль предпочитала смотреть только вперед и не оглядываться назад. Но сейчас у нее появилось недоброе предчувствие — внезапно девушка осознала, что каждую ночь, встречаясь с новым мужчиной, она рисковала. Бэлль доверяла мнению Паскаля, но в действительности любой из ее клиентов мог оказаться еще одним мистером Кентом.
27
Вы красавица (фр.).