Страница 88 из 127
— Чтобы ублажить постояльцев, — сказала Бэлль, стараясь выглядеть как можно более искушенной.
Месье Паскаль промолчал — и Бэлль была еще больше озадачена. У него не было причин заводить ее в эту комнату; эти вопросы он мог бы задать ей и в вестибюле, где столько народу, что их вряд ли могли бы подслушать. Она даже не намекнула на секс, даже не заикнулась об оплате за свои услуги. Если бы Бэлль была более наивной, она могла бы подумать, что он не понимает, к чему она ведет.
Но опыт подсказывал Бэлль, что Паскаль не только прекрасно понимает, что она предлагает, но и сам хотел бы воспользоваться ее услугами. Может быть, его темные глаза ничего не выражали и манеры оставались безупречными, но у него были очень мясистые губы — Бэлль знала, что такие губы указывают на страстную натуру.
— Мне кажется, консьерж мог бы получать еженедельное жалованье, предоставляя гостям нечто особенное, — улыбнулась она. — Разве это не достаточная причина, чтобы принять мое предложение?
— Вы считаете себя особенной? — хмыкнул месье Паскаль.
— Разумеется. Именно поэтому я и пришла туда, где останавливаются особенные люди.
Он минут пять молча разглядывал ее; впрочем, могло пройти всего несколько секунд. Когда консьерж вновь заговорил, его речь была отрывистой.
— Оставьте свой адрес. Если у меня будет что-нибудь для вас, я дам вам знать.
Бэлль на мгновение охватил страх, когда она протягивала ему клочок бумаги с адресом «Мирабо», ведь месье Паскаль может передать его жандармам, и тогда ее арестуют. Но внутреннее чутье подсказывало ей, что он не будет сдавать ее в полицию; он хотел заработать немного денег, только был не готов это признать.
Вечер стоял холодный. Возвращаясь домой, Бэлль вся дрожала. Она жалела о том, что не взяла пальто. Но как бы холодно ей ни было, шагая по улице Пе к бульвару Капуцинов, она разглядывала Париж, который всегда видела в своих мечтах. Бэлль подумала об увешанных драгоценностями и наряженных в дорогие шубы женщинах. Как бы ей хотелось жить так же, как они! Она была практически уверена в том, что месье Паскаль вскоре свяжется с ней и поможет ее мечте осуществиться.
— Un message pour vous, mademoiselle[25], — зазвенел юный голосок.
Было три часа дня. На улице было холодно. Бэлль лежала под стеганым одеялом на кровати и читала английский роман, который обнаружила на полке в столовой. Она едва не заснула, но крик посыльного разбудил ее, и она вскочила с кровати.
Темноволосый мальчуган был тринадцатилетним сыном Габриэль, Анри. Бэлль мельком видела его сегодня утром за завтраком.
— Merci[26], — сказала она, едва не вырвав конверт у него из рук. Но потом вспомнила о хороших манерах, велела ему подождать и достала кошелек. Бэлль дала мальчугану сантим и еще раз поблагодарила его.
Письмо было коротким, но написано по существу. «Месье Гарсия с радостью поужинает с вами в половине седьмого. Потом вы пойдете в театр. Вам следует быть в ресторане в четверть седьмого. Скажете, что у вас встреча с месье Гарсия. Я подойду к вам перед его приходом». И подпись — Эдуар Паскаль.
Несмотря на то что Бэлль вся трепетала, волноваться ей не стоило. Она улыбнулась швейцару и попросила проводить ее в ресторан, где сказала метрдотелю, что столик заказан на имя месье Гарсия. Ей помогли раздеться, проводили за столик в углу и предложили что-нибудь выпить, пока она ждет. Через пару минут вошел Паскаль. Он поприветствовал Бэлль, как будто она была его родственницей, повидаться с которой он заглянул на минутку. Он шепотом сообщил ей, что уже договорился с Гарсия о цене, и тайком протянул конверт, где лежала ее доля — сто франков.
Паскаль неспешно оглядел ее с ног до головы, похвалил черное кружевное вечернее платье и отсутствие косметики на лице. А потом, понизив голос, предупредил Бэлль, что она должна вести себя как настоящая леди — недопустимо, чтобы кто-нибудь догадался, что господин, занимающий такое высокое положение, как Гарсия, платит своей спутнице.
В завершение консьерж сказал, что Гарсия привезет ее после театра сюда, но в половине первого за ней заедет экипаж, который отвезет ее домой. На прощание Паскаль расцеловал Бэлль в обе щеки и прошептал на ухо: если она нарушит договоренность, то сильно об этом пожалеет.
От его слов Бэлль тут же снова начала нервничать. Когда через несколько минут приехал Бернар Гарсия, ее сердце ухнуло вниз — он был коренастым толстяком с редкими волосинками песочного цвета, уложенными поверх лысины. Ему было лет пятьдесят пять, а может, и больше, и даже его дорогой, сшитый на заказ смокинг и золотые часы, выглядывающие из кармашка жилета, не спасали положение.
Месье Гарсия говорил на безупречном английском и смотрел на Бэлль так, как будто был самым счастливым мужчиной на земле, и этим завоевал ее расположение. Они обменялись парой фраз о погоде. Он сообщил, что сегодня днем приехал в Париж на поезде из Болони и ему пришлось принять горячую ванную, чтобы согреться — настолько он замерз. Когда подошел официант с меню, Гарсия поинтересовался у Бэлль, что она будет заказывать.
— Закажите на ваш вкус. Уверена, вы знаете, что здесь готовят лучше всего, — ответила девушка.
Меню было на французском. Бэлль улыбнулась и ласково погладила мужчину по руке, как будто была чрезвычайно рада тому, что ей выпало счастье провести с ним вечер.
Может быть, всему виной было великолепное красное вино, которое заказал Гарсия, или его обходительность, но вскоре Бэлль расслабилась и была действительно рада провести вечер с Бернаром. Несмотря на неказистую внешность, он обладал красивым, низким, мелодичным голосом и умел расположить к себе. Они разговаривали главным образом об Англии, которую он отлично знал. О себе он ничего не рассказывал и ни о чем не спрашивал Бэлль.
После ужина Гарсия повел ее на пьесу «Мадам Сан-Жен» («Мадам Бесцеремонность») Викторьена Сарду. Хотя спутник объяснил Бэлль сюжет пьесы, она не смогла следить за его развитием. Но Бэлль не была разочарована. Ей нравилось сидеть в красном бархатном кресле в ложе и видеть, как многие элегантно одетые люди в театре обращают на нее внимание и задаются вопросом: кто она?
Это было гораздо лучше, чем работать у Марты, где Бэлль приходилось обслуживать десять-двенадцать мужчин за ночь. Девушка страшилась момента, когда они вернутся в гостиничный номер, потому что чувствовала: Бернар хочет от нее многого. Бэлль надеялась, что он быстро заснет. Но она ошиблась. Когда они вернулись в гостиницу, Бернар заказал для них шампанское и попросил Бэлль в чулках и рубашке сесть на кровать с бокалом шампанского в руке.
Чувствуя, что месье Гарсия из тех мужчин, сексуальные фантазии которых связаны с распутными женщинами, Бэлль с готовностью стала ему подыгрывать. Она извивалась на кровати, позволяя ему как следует ее рассмотреть, а когда он так и не встал с кресла, подошла к нему и уселась прямо на колени, положив одну его руку к себе на грудь, а вторую — между ног. Гарсия краснел все сильнее и сильнее, его темные глаза маслянисто блестели. Он потрогал ее, раздираемый желанием, но так осторожно, как будто раньше не прикасался к женскому телу.
Бэлль расстегнула его штаны и засунула туда руку. К ее удивлению, оказалось, что у него очень маленький член, не больше, чем у мальчика. Он даже не возбудился, и она поняла, что ее план оседлать его не сработает.
— Пойдем со мной в кроватку, — позвала Бэлль, беря его за руку и стягивая с кресла.
Больше всего ее озадачил не крошечный пенис Бернара и не его неумение ласкать женщину, а его молчание. Он так непринужденно общался за ужином на беглом английском, они болтали в антракте в театре и в экипаже, когда возвращались в гостиницу, но, с тех пор как он попросил ее раздеться, Бернар не сказал ни слова. Раньше Бэлль с таким не сталкивалась; она заметила, что мужчины с маленькими пенисами обычно болтают больше остальных. Они не только уверяли, что у них маленький член потому, что они много пьют, но часто именно такие мужчины любили говорить всякие непристойности. Бернар продолжал молчать, даже когда она стала его раздевать.
25
Вам письмо, мадмуазель (фр.).
26
Спасибо (фр.).