Страница 70 из 127
Чаще всего она говорила Бэлль, что шляпки непрактичны, иногда утверждала, что они слишком тяжелые или будут постоянно спадать, или что модель слишком трудоемкая, но наконец мисс Фрэнк внимательно изучила шляпку, которая напоминала огромную плоскую розу, и возликовала: Бэлль принесла замечательный эскиз.
— Такая шляпка подойдет женщинам, которые не хотят примять или испортить прическу, — сказала хозяйка шляпного магазина. — Я смогу сделать маленькую основу. Саму шляпку можно крепить шляпной булавкой. Мне кажется, хозяйке «Анжелики» такая шляпка понравится. Давай сделаем одну, и я покажу ее.
Первую шляпку они сделали розового цвета. Плотное основание было обшито темно-розовым бархатом, сама роза сделана из шелка на проволочном каркасе, а оборотная часть каждого лепестка была на тон темнее. Женщины закончили работу ближе к вечеру, и когда Бэлль надела шляпку, мисс Фрэнк захлопала в ладоши от восторга.
— Дорогая, это триумф! — воскликнула она. — Я немедленно отнесу ее в «Анжелику». Ступай домой, я закрою магазин.
Бэлль вышла из магазина около четырех. Припустил дождь, и оставшуюся часть пути ей пришлось бежать.
Когда Бэлль наконец открыла дверь и вошла в дом, дождь лил как из ведра. Дороги размыло, и стало так темно, что пришлось зажечь свет.
В шляпном магазине она чувствовала себя чрезвычайно счастливой, потому что угодила мисс Фрэнк, и сейчас, окунувшись в реальность, неожиданно почувствовала, что больше не в силах это терпеть.
Неправильно, когда тебя содержит мужчина, который так холоден с тобой. Она не должна бояться рассказывать ему, что научилась делать шляпки, показывать свои эскизы, говорить о том, что мечтает открыть шляпный магазинчик. Как-то она призналась ему, что прокатилась на трамвае, чтобы полюбоваться большими домами в Гарден-Дистрикт. Фальдо посуровел, выражая неудовольствие. С тех пор она рассказывала ему только о том, что пекла торт, вышивала или вязала, однако не могла довериться в остальном, и это было неправильно.
— Я поменяла одного хозяина-работорговца на другого, — пробормотала Бэлль себе под нос, и слезы хлынули у нее из глаз. — Все, что ему нужно — это место, где он может остановиться, когда будет в городе, и девушка под боком, чтобы не приходилось платить проституткам в борделе.
Тем не менее Бэлль не видела в этом никакого смысла: содержать ее было гораздо дороже, чем платить за гостиницу и проститутку. Девушка недоумевала. Она знала мужчин. Мало кто из них готов был поселить содержанку в отдельном доме и оплачивать ее счета, если только они не теряли от женщины голову.
Почему Фальдо никогда не предупреждает ее о своем следующем визите? Почему не хочет с ней поужинать? Пойти с ней на прогулку, в театр? Почему он так разительно изменился, ведь у Марты он был таким добрым и разговорчивым?
Находясь в роли содержанки, Бэлль считала, что не вправе о чем-то спрашивать Фальдо. Она полагала, что должна проявлять восторг от занятий любовью с ним. Она даже подумала, что это подстегнет его желание угодить ей. Но трюк не сработал; Фальдо и пальцем не пошевелил, чтобы доставить ей удовольствие. И поэтому Бэлль все сложнее было делать вид, что она получает удовольствие от занятий сексом, и вдобавок закрывать глаза на его черствость — видите ли, она как содержанка обязана делать все, что он скажет. Интересно, как долго еще она сможет притворяться?
Девушка вошла в гостиную, упала в одно из кресел и дала волю слезам. Пустой камин смотрел на нее с упреком — дома в Англии в это время года в каждом камине уже горел бы огонь. Бэлль представила себе, как Мог в белоснежном переднике готовит ужин, не переставая болтать, пока помешивает в кастрюлях, стоящих на плите, и накрывает на стол. Энни сидит в своем кабинете, проверяет счета; девушки причесываются, готовясь к предстоящему вечеру.
Как бы Бэлль хотелось вернуться домой, почитать Мог газету или просто поделиться сплетнями, которые она узнала, пока бегала с поручениями! Она так скучала по дому! До убийства Милли жизнь казалась такой простой; возможно, немного скучной, но Бэлль чувствовала себя в безопасности, она знала, что ее ждет, знала, как к ней относятся Мог и Энни.
Она вспомнила тот день, когда познакомилась с Джимми. Как приятно завести настоящего друга! Он показал ей Лондон. Бэлль так надеялась узнать вместе с ним как можно больше!
Гуляла бы она с ним сейчас, если бы ее не похитили? Каково бы это было, если бы она впервые с ним поцеловалась?
Бэлль тяжело вздохнула. Не только потому, что подумала: Джимми, должно быть, уже давно ее позабыл. Она сомневалась, что вообще сможет вернуться к прежней жизни в Англии.
Что ей оставалось? Она не могла бросить Фальдо, только не сейчас, когда у нее нет постоянной работы и другого жилья. А накопленных денег было недостаточно, чтобы вернуться домой.
Слезы ручьями бежали по щекам Бэлль. Она была в ловушке.
Глава двадцать третья
— Bonsoir[11], Козетт, — приветствовал Ной невысокую девушку с волосами мышиного цвета.
В прошлый раз он счел ее самой невзрачной из девушек мадам Сондхайм. С тех пор ничего не изменилось; Козетт походила на маленькую коричневую моль, запертую в гостиной с тремя яркими, живыми бабочками.
— Repellez moi?[12]
Ной был не уверен, что правильно произнес по-французски слово «помните», но девушка улыбнулась — она поняла его.
— Да, я помню вас, мистер англичанин, — ответила Козетт по-английски. — На сей раз вы без друга?
Ной признался, что пришел один, чтобы повидаться с ней. Он с благодарностью принял бокал красного вина. С противоположного конца комнаты две девушки строили ему глазки, но Ной повернулся к Козетт и улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой.
Девушка взяла его за руку, и они стали подниматься по лестнице. Сегодня Козетт казалась веселее и разговорчивее, чем в прошлый раз. Ей явно льстило то, что Ной вернулся и выбрал именно ее. Он надеялся, что в благодарность она расскажет ему все, что он захочет узнать.
— Вас расстроила жена? — спросила она, когда он передал ей деньги.
Ной вспомнил, что сослался на жену и счастливый брак, когда в прошлый раз не стал заниматься с Козетт сексом. Он почувствовал: сейчас ему необходимо действовать без утайки. Когда проститутка отдала деньги стоящей за дверью служанке, он протянул ей еще двадцать пять франков.
— В прошлый раз я спрашивал у тебя о юных девушках, которых сюда привозят. Сегодня ты должна рассказать мне больше. У матери девушки, которую я ищу, разбито сердце, она очень больна. — Ной прижал руку к груди, чтобы не оставалось сомнений в его словах. — Ты сказала, что девушек отправляют в «обитель». Я проверил все монастыри в Париже, там нет никаких девушек. Пожалуйста, пожалуйста, Козетт, расскажи мне все, что знаешь! Я тебя не выдам.
Она испуганно оглянулась на дверь, как будто боялась, что их могут подслушать.
— Я никому не скажу, что это ты мне рассказала, — заверил ее Ной, заключая девушку в объятия. — Это будет благородный поступок. Мама Бэлль может умереть, если не узнает, где находится ее дочь. Ты же понимаешь: те, кто ее похитил, страшные люди!
— У меня нет другой работы, кроме этой, — ответила Козетт. Ее глаза наполнились слезами. — Моя мама тоже болеет. Живя здесь, я могу помогать ей, но если я потеряю работу, она умрет.
Ной понял, что должен предложить ей больше денег. Он открыл бумажник и достал еще пятьдесят франков.
— Возьми. Но расскажи, Козетт, то, о чем я прошу! Обещаю, я никому не скажу, что ты мне помогла.
Она смотрела на деньги, а не на него, и Ной подумал, что она размышляет над тем, хватит ли их, чтобы уехать из Парижа и остаться в своей родной деревушке навсегда.
— Измени свою жизнь, — уговаривал он ее. — Брось эту работу. И тебе улыбнется удача, если мне удастся спасти Бэлль.
11
Добрый вечер (фр.).
12
Помните меня? (иск. фр.)