Страница 11 из 17
Гусев. Один мальчик!.. Ах, мальчики, девочки!.. Один – это уже много…
Входит Женя с бутылкой вина и бокалами.
О, Женечка! Умница!.. А шампанеи нет?.. Ну ничего, можно и сухонького! (Разливает.) Все о'кэй, девочки, все о'кэй! Виноград, как говорили в одном хорошем кино!..
Женя. Ты смешной, Гусев! Ты расстроился, что ли?..
Гусев. Я жутко смешной! Обхохочешься!..
Женя. Да ты перестань, ты что? Ты приезжай через годик, и девушка уже забудет, как его звали-то. Все кончается на этом свете!..
Гусев. Нет, вот этого не надо. Пожелаем, наоборот, счастья!.. От души, Валечка! Поверьте каплею Гусеву! Но если вам будет худо, если чего такое, – только свистните…
Женя. «Ты свистни – тебя не заставлю я ждать…»
Гусев. Да! Ну, будем! И пусть, пусть!.. (Пьет.) Все, девочки! Меня нет! Время!..
Валя. Гусев! Я поеду! Я провожу вас.
Женя. Ну конечно!.. Валя!.. Гусев, подожди!..
Гусев. Не стоит, Валечка. Не надо…
Валя. Но мне хочется вас проводить…
Гусев. Ну, если хочется!.. По местам!..
Женя. Не пропадай, Гусев!
Гусев чмокает Женю в щеку, хватает Валентину за руку и выбегает с ней. Валя на секунду приостанавливается, ищет Валентина.
На прежнем месте его уже нет. Где он? И она видит: Валентин полулежит на полу в комнате Дины. Полумрак.
Крутится магнитофон. Дина танцует одна. Гусев отпускает руку Вали, оставляя ее смотреть, что будет.
Валентин. Смешно! Вспомнишь, какими мы были в школе или даже полгода назад, и кажется, елки зеленые, как давно! А ведь думали: мы уже взрослые! Читали взрослые стихи, курили, выпивали…
Дина. Целовались.
Валентин. Да. Рассуждали, судили.
Дина. Вы все про политику…
Валентин. Да. Смешно…
Дина. Слушай, тебе джинсовый костюм не надо? Один чмырь может достать.
Валентин. Обойдусь. (Продолжая.) Дети играют в войну, но это не война. Девочки играют в дочки-матери, но это не семья…
Дина. Он еще сигареты американские достает, а?..
Валентин (не отвечая). А мы играли во взрослых. Но это было не по-настоящему.
Дина. А теперь у тебя по-настоящему?
Валентин. Не знаю. Тяжко мне, во всяком случае, по-настоящему.
Дина. Ты пессимист какой-то стал! А я в туристскую записалась. На июнь в Болгарию. Представляешь? Восемнадцать дней! Золотые пески, Варна! И недорого. Сила? Мы вчетвером записались. Две девчонки из хирургии и мы еще из терапевтического…
Валентин (раздумывая). Все мы в юности малость пессимисты, сказал Горький. Потому что хотим многого, а сделать можем мало. Отлично сказано!
Дина. Ну, мы дадим там шороху! Там иностранцы всякие, бары, танцы всю ночь! Одно слово – юг!..
Валентин. Как я всегда завидовал ребятам, которые уже что-то делают, работают, за что-то отвечают. Кому-то нужны. А мы: стая! Стая! Дурака валять, образ Печорина, объем наклонного параллелепипеда, и все легко, никакого пота, никаких мозолей!..
Дина. Серьезный ты стал – жуткое дело! Молодость дается один раз, Валя! Побудем молодыми-то!..
Валентин. Игра кончилась, началась жизнь. Потому что надо отвечать. Хотя бы за одного человека…
Дина. Жизнь, жизнь! Ну и хорошо, что жизнь! Ты так говоришь, как будто какая-то каторга началась. Ну вот я работаю в больнице. «Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой санитары!» Утки и горшки выносим, клизмы ставим, дежурим. Это вам не КВН и не кино «Дворянское гнездо». Ну и что? И противно бывает, и дел вагон, и все такое. Но жизнь-то красота! Все есть, все достать можно, одеться! Поехать, поесть, чего хочешь! О-ля!.. Юг – одно слово!
Валентин. А, перестань!.. Я хочу понять: готов я или нет?..
Дина. К жизни, что ли?.. (Смеется.) Как будто тебя будут ждать: готов ты или нет?.. Вот вы умные-умные, а дурачки все-таки! Ну чего ты тоску-то разводишь? Прямо смотрю на тебя, и страх берет: мне тоже охота влюбиться, очень, но если оно так вот все будет – извините. Лучше чего попроще. А то вот так врежешься тоже в мальчика и – «Я вам пишу, чего же боле!». Еще замуж надо будет идти! А зачем замуж? Пеленки стирать? Я в больнице за год наслушалась, насмотрелась, – больница как энциклопедия, все узнаешь.
Валентин. Да ладно, Дин, ну тебя!..
Дина. Ну вот, ну! Что я – дурочка, не понимаю! Ну, вы все серьезные, все ребята такие умные, на таких вся земля стоит… А мы-то легкомысленные, мы перебьемся! А? (Танцует, демонстрируя себя.) Дина не урод, Дина не старуха, сейчас мода на таких, понял?
Валентин. Да, ты перебьешься.
Дина. Можете не волноваться! У нас один молодой хирург, Аркадий Иваныч, когда я иду по коридору, в обморок падает. Дина, говорит, Сандро Боттичелли!..
Валентин (смеясь). Ты хоть знаешь, кто такой Боттичелли-то?
Дина. Не волнуйтесь! Купили альбомчик!.. Теперь все всё знают. Вот Нефертити (показывает на стены и полки), вот вам Боттичелли! Есенин – пятитомничек, Марчелло, Ален Делон, а это, между прочим, автограф самого…
Валентин. Пушкина?..
Дина. Дурачок! Муслима! Муслимчика!..
Валентин. Это кто?..
Дина. Муслима не знает! Ну даешь!.. Жизнь, жизнь! Ну, ты совсем жизни не знаешь!..
Валентин. Ох, какой была, такой ты и осталась! В каком это ты классе Африку-то не могла на карте показать? В восьмом?
Дина. В девятом! Но это не важно! Пока вы ее будете тут показывать, я уже туда съезжу, своими глазами погляжу!
Валентин. Не удивлюсь.
Дина. Вот-вот! Аркадия Иваныча как пошлют туда – у нас уже четверых посылали, – и привет!..
Валентин. Ну ладно, Боттичеля, я пойду.
Дина. Сиди, чего ты!
Валентин. Спасибо!
Дина (вдруг). Если бы меня кто так полюбил, я бы не знаю что сделала! Я бы на край света пошла! Вы думаете: Дина дура, Динка легкомысленная, троечница была, троечницей осталась… Эх!..
Валентин. Ну чего ты?..
Дина. Да ничего! А ты… ты радуйся. Что ты уж совсем так.
Валентин (усмешка). Я радуюсь.
Дина. Я вижу… Ладно, ариведерчи, мне завтра к семи…
Валентин. Счастливо. Розу из Болгарии привези, там розы знаменитые.
Дина. Юг! Одно слово!
Валентин уходит. Вбегает в телефонную будку. На другом конце трубку берет Мать Валентины.
Она в очках, халате, с машинописными бумагами в руках.
Мать. Алло! Алло!.. Я слушаю!.. Нажмите кнопочку!.. Женя, Валя! Если это вы, перезвоните! Вам пора домой!
Валентин вешает трубку. Идет к тому месту, где должна быть Валентина. Ее нет.
Холодно. Холодный свет фонарей.