Страница 26 из 48
Найланд Смит резко поднялся на ноги и принялся расхаживать взад-вперед по маленькому кабинету. В открытом окне я мельком увидел человека в одежде заключенного, занятого удобрением цветочных клумб в саду начальника тюрьмы.
— Я бы хотел поговорить с надзирателем Моррисоном лично, — отрывисто произнес мой друг.
— Хорошо, — ответил начальник тюрьмы и нажал на кнопку звонка, находящуюся рядом со столом.
В кабинет вошел человек в форме и стал по стойке смирно возле двери.
— Пришлите ко мне Моррисона, — приказал полковник Уоррингтон.
Вошедший отдал честь и удалился. Дверь закрылась за ним. Некоторое время полковник сидел, нервно барабаня пальцами по столу; Найланд Смит безостановочно расхаживал по кабинету, дергая себя за мочку уха, а я рассеянно наблюдал за заключенным, занятым работой по саду. Вскоре раздался стук в дверь.
— Войдите! — крикнул полковник Уоррингтон.
В кабинете появился человек в форме надзирателя. Он отдал честь начальнику тюрьмы и замер на месте, беспокойно переводя взгляд с полковника на Смита и обратно. Последний прекратил свое хождение и теперь стоял, опираясь локтем на каминную полку, и смотрел на Моррисона пронзительными серыми глазами, холодными, как сталь. Полковник развернулся к двери вместе с креслом и поправил монокль. У начальника тюрьмы были жесткие седые усы и внешность старомодного офицера колониальных войск.
— Моррисон, — сказал он. — Мистер Найланд Смит хочет задать вам несколько вопросов.
Беспокойство Моррисона заметно усилилось. Это был высокий, неглупый на вид парень с военной выправкой — правда, чересчур худой для своего роста и с нездоровым цветом лица. Странные мутные глаза с суженными зрачками сразу заинтересовали меня с профессиональной точки зрения.
— Вы охраняли заключенного Самаркана? — резко спросил Смит.
— Да, сэр, — ответил Моррисон.
— И вы первый узнали о его смерти?
— Да, сэр. Я посмотрел в глазок двери и увидел его лежащим на полу камеры.
— Когда это случилось?
— В половине пятого утра.
— Что вы сделали затем?
— Я вошел в камеру, а потом послал за старшим надзирателем.
— Вы сразу поняли, что Самаркан мертв?
— Да, сразу.
— Вас удивила его смерть?
Последние слова Смит произнес несколько иным тоном, нежели все предыдущие, и скрытое значение вопроса явно не ускользнуло от внимания Моррисона.
— Как вам сказать, сэр, — начал он и нервно откашлялся.
— Да или нет! — рявкнул Смит.
Моррисон продолжал колебаться, нижняя губа его вздрагивала. Найланд Смит сделал два больших шага и, остановившись прямо перед надзирателем, вперил в него мрачный взгляд.
— Это ваш последний шанс, — выразительно сказал он. — Другого я вам не дам. Вы встречались с Самарканом раньше?
Моррисон опустил голову и несколько раз сжал и разжал кулаки, потом вскинул взгляд, словно приняв какое-то решение.
— Я воспользуюсь этим шансом, сэр, — на сей раз в голосе его послышалось некоторое чувство. — И, надеюсь, сэр, — он повернулся к полковнику Уоррингтону, — на вашу снисходительность. Ведь я не предполагал, что в действиях моих содержится что-то запретное.
— Не рассчитывайте ни на какую снисходительность с моей стороны! — рявкнул полковник. — Если имело место нарушение дисциплины, вы будете строго наказаны, можете не сомневаться!
— Я признаюсь в нарушении дисциплины, — угрюмо согласился надзиратель. — Но я хотел сказать — здесь и сейчас, что не имел ни малейшего понятия…
Смит раздраженно щелкнул пальцами.
— Факты!.. Давайте факты! — приказал он. — О чем вы не имели понятия, нас в данный момент не интересует.
— Значит так, сэр, — Моррисон снова откашлялся. — Когда арестованного Самаркана привезли в тюрьму и я поместил его в камеру, он сказал мне, что страдает болезнью сердца, мол, во время ареста с ним случился сердечный приступ, и теперь он боится следующего, который непременно убьет его…
— Минутку, — прервал надзирателя Смит. — Полицейский офицер, руководивший арестом, подтверждает это?
— Да, сэр, — ответил полковник Уоррингтон, поворачиваясь в кресле и роясь в каких-то бумагах на столе. — Когда офицер предъявил ему ордер на арест, Самаркан почувствовал слабость и попросил налить ему немного коньяку из графина на столе. Просьбу арестованного выполнили, и потом он вместе с офицером спустился к полицейской машине. Его отвезли сначала на Боу-стрит, а потом доставили сюда в соответствии с чьими-то инструкциями.
— Моими, — сказал Смит. — Продолжайте, Моррисон.
— Заключенный сказал мне, — продолжал надзиратель более уверенным голосом, — что страдает еще… по-моему, это звучало как «апоплексия»…
— Может, каталепсия? — предположил я, начиная постепенно догадываться в чем дело.
— Вот-вот, сэр! Каталепсия! Он сказал, что боится быть похороненным заживо и просил меня об одной услуге: чтобы в случае его внезапной смерти я сходил к одному его другу и взял у того шприц и какое-то снадобье, которое исключит всякую возможность пробуждения в гробу после погребения.
— Вы не имели права разговаривать с заключенным! — прогрохотал полковник Уоррингтон.
— Знаю, сэр. Но, согласитесь, обстоятельства были слишком необычными. Во всяком случае, он умер ночью от сердечного приступа, как засвидетельствовал тюремный врач. Вечером мне удалось отпроситься у начальства на два часа, и я сходил за шприцем и маленькой ампулой с какой-то желтой дрянью.
— Вы поняли, Петри? — вскричал Найланд, и глаза его загорелись от возбуждения. — Вы поняли?
— Конечно!
— Но это не все, — продолжал Моррисон. — Я принес в тюрьму шприц и наполнил его жидкостью из ампулы. Тело заключенного лежало в морге, и мне ничего не стоило на минутку проскользнуть туда, поскольку дверь не была заперта. Мне не особо нравилось это дело, но все закончилось очень скоро. Я выбросил шприц и пробирку за стену на улицу, как мне было велено.
— В каком именно месте?
— За моргом.
— Именно там они и ждали! — возбужденно вскричал я. — Здание морга стоит на отшибе, и для человека, прячущегося на улице, ничего не стоит перебросить через стену веревочную лестницу!
— Но, мой дорогой сэр, — раздраженно прервал меня начальник тюрьмы, — даже если допустить такую возможность, я не могу поверить, что мертвое тело — и тяжелое к тому же — можно поднять по веревочной лестнице! Однако тело заключенного Самаркана исчезло из морга прошлой ночью — я убедился в этом самолично!
Смит знаком велел мне молчать, и я прекрасно понял, что человеку с таким складом ума, как у полковника, будет непросто поверить в удивительную правду. Но для меня все обстоятельства этого дела теперь не представляли никакой загадки.
Я знал, что доктор Фу Манчи знал секрет изготовления препарата, вызывающего у человека искусственную каталепсию, по всем признакам неотличимую от смерти.
Безусловно, этот неизвестный науке препарат содержался в коньяке (если в графине вообще был коньяк), который Самаркан выпил во время ареста. «Желтая дрянь», упомянутая Моррисоном являлась противоядием (еще один секрет блестящего китайского доктора). «Мертвеца» никто не поднимал по веревочной лестнице — он сам взобрался по ней!
— Итак, Моррисон. — резко сказал Найланд Смит. — До сих пор вы вели себя благоразумно. Теперь признайтесь чистосердечно: сколько вам заплатили за работу?
— Двадцать фунтов, сэр, — просто ответил надзиратель. — И я поступил так только потому, что не видел вреда в своих действиях. Заключенный умер, и я лишь выполнил его предсмертную просьбу.
— А кто заплатил вам?
Похоже, мы подошли к самому щекотливому вопросу: лицо Моррисона заметно изменилось. Он замялся на мгновение, и полковник Уоррингтон с грохотом опустил кулак на стол. Надзиратель обреченно вздохнул и медленно проговорил:
— Мне стыдно признаться, сэр, но за годы службы в армии — в Каире — я пристрастился к наркотику.
— К опиуму? — уточнил Смит.
— Нет, сэр. К гашишу.
— Боже милостивый! Продолжайте.