Страница 3 из 148
Уже в начале XIX в. швейцарец Симон де Сисмонди и француз Жан Батист Сэй (оба учились по книге Смита) назвали эту единую науку прежним именем — ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ.
Хозяйством люди занимались и занимаются всегда и повсюду. И всегда были те, кто задумывался о выгодном и невыгодном, правильном и неправильном, о богатстве и бедности… Их взгляды, суждения, мысли — это то, что предстоит рассмотреть нам на страницах настоящей книги. Что за люди они были? Как они жили? Чем занимались? Как они выглядели, наконец? Взглянуть бы на них хоть мельком, увидеть их лица, услышать голоса… Но где найти нам такое волшебное стекло?
Есть, оказывается, такой магический кристалл. Это историческая наука. Через воспоминания участников давних событий, через свидетельства очевидцев и летописцев, через "преданья старины глубокой" вглядывается историк в прошлое и различает сквозь мглу времен образы людей и событий. Иногда эти образы отчетливы, как на экране телевизора, иногда — туманны и расплывчаты… но тут подключается наше воображение…
…Глухая жаркая пустыня. Кругом на сотни километров ни жилья, ни ручейка, ни деревца. Только земля под ногами и небо над головой. Серо-бурая земля и ослепительно синее небо. У подножья высокой скалы столпился народ. На скале — крепкий жилистый старик с большой бородой. Это Моисей. Держа в руках две каменные доски, он громко провозглашает написанные на них повеления Бога. Прислушаемся:
— …Не убивай!…Не воруй!…Соблюдай субботу! Шесть дней трудись, а в седьмой не делай никакой работы — ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец в доме твоем…
Десять заповедей, которые Творец неба и земли дал небольшому затерянному в пустыне народу три тысячи лет назад, явились основой основ всей современной цивилизации. Сам Хозяин Вселенной, нашей планеты и всякой жизни на ней провозгласил — что? Неприкосновенность человеческой жизни. Неприкосновенность собственности. Обязательный день отдыха после шести дней труда, даже для рабов и домашней скотины.
Несложно понять, что в жизни многие из этих правил выполнялись плохо или нарушались. Иначе на земле давно уже наступил бы "золотой век"…
…На базарной площади толпа окружила человека в бараньей шкуре. Это древнееврейский пророк Амос. Что он говорит?
— …Вы, жирные быки, притесняющие бедных, обижающие нищих!.. И вы, берущие взятки в суде, чтобы отнять у бедного и дать богатому! Бог покарает вас за неправду!..
А вот другой пророк, Исайя:
— Горе вам, прибавляющие дом к дому и поле к полю, так что другим не остается места на земле!..
Пророки обличали злые дела людей как нарушение Божественных заповедей. В те времена экономические и социальные вопросы были частью всеобъемлющей религиозной мысли.
…Суровый ландшафт древней Иудеи сменяется цветущим садом Эллады. По дорожке между кустами, огибая беломраморную статую нимфы, неспешно движутся два человека в легких туниках. Один уже пожилой, борода седая, но осанка прямая и походка легкая.
— Друг мой, — говорит он, — все зло и все пороки людские происходят из стремления людей к обогащению. И стремление это неистребимо, покуда каждый живет только для себя, хочет владеть чем-то, принадлежащим только ему, чтобы торговать и наживаться. Где торговля, там обман. Я думаю, что в идеальном государстве земля и все имущество должны быть общими. Каждый будет работать на все общество. Общество будет выделять ему необходимое для безбедной жизни. И все будут счастливы.
— Но ведь общество состоит из людей, о учитель, — возражает молодой его спутник, — отчего же множество людей можно ставить выше одной личности? Все люди различны. Не лучше ли раздать землю всем желающим? Я думаю, торговля возникает не просто из-за жажды наживы. У одного есть лишние сандалии, но нет хлеба. У другого есть избыток хлеба, но нет обуви. Взаимная потребность побуждает их вступить в обмен своими товарами. И если работу одного приравнять к работе другого, например две пары сандалий за одну меру зерна, то обмен может быть справедливым для обоих…
Это античные философы Платон и Аристотель. Один впервые продумал и описал устройство идеального коммунистического общества. Другой впервые высказал принцип справедливого (эквивалентного) обмена. Их спор о наилучшем общественном устройстве человечество продолжает до сих пор.
Новая картинка. Человек в рваном хитоне, изможденный и усталый от постоянных разъездов и недосыпания, что-то втолковывает почтительно внимающей ему кучке людей.
— Мы были у вас, — говорит он тихим и очень проникновенным голосом, — но занимались трудом и работою, чтобы не обременить кого-либо из вас Ибо завещевали вам сие: если кто не хочет трудиться, то и не ешь!
Это апостол христианства Павел. В античном обществе труд выполнялся рабами и потому считался занятием, недостойным свободного человека. Христианство провозгласило труд почетной деятельностью. Бог дает некоторым людям богатство, учили христианские богословы, чтобы эти люди могли одаривать нищих.
…А это что за толстячок в сутане с огромным пергаментным томом под мышкой? Это знаменитый Фома Аквинский (XIII в.). В своей книге Всеобщая теология, написанной на латыни, он уделил много места хозяйственным вопросам с точки зрения христианского учения о справедливости…
…В это же время в другом месте мы видим скопление яростно спорящих монахов. У одних ризы из дорогого тонкого сукна, нагрудные кресты из золота, пояса с дорогим шитьем. Это церковные чины. Другие одеты в простую серую дерюгу и подпоясаны веревкой, но больше силы в их глазах, больше страсти в речах. Это последователи Франциска из города Ассизи. Что они хотят?
Они напоминают, что Иисус не имел никакого имущества, а церковь занимается накоплением богатств, забывая, что если у одного много, то у другого нет ничего.
— Всякий собственник или вор, или сын вора, — слышен зычный голос Цезария из Гейстербаха. Споры о собственности не утихают и до сегодняшних дней…
…А за спинами францисканцев видны толпы совсем уж диковинных монахов. Полуголые, кто с алебардой, кто с винным бурдюком. Постойте, среди них, кажется, и женщины есть? Точно, вон они, тоже полуголые и нетрезвые”. Это патарены ("оборванцы"). Они грабят богатых и сжигают монастыри. У них установлена полная общность имущества. Патарены были первыми практическими коммунистами Европы.
..Еще сутаны и клобуки. Вот неистовый священник Джироламо Савонарола проклинает с амвона богатство и излишества. Это XV в., Флоренция:
— Вы, с такой роскошью вырядившаяся молодежь, что будто хотите перещеголять женщин, бросьте эти тряпки!
Ему сочувствуют многие, в числе которых и Микеланджело Буонарроти. Вскоре богатей Медичи будут изгнаны из города. Савонарола станет правителем Он установит налог на богатых в пользу бедных, провозгласит право на труд, запретит азартные игры. Потом по указу папы римского его сожгут на костре как еретика.
…1517 год Германия. Город Виттенберг, знаменитый своим университетом (когда-то здесь учился, между прочим, датский принц Гамлет со своим однокашником Горацио). Раннее утро. УЗКИМИ полутемными улочками бюргеры с женами и детьми пробираются к соборной площади. Там, у входа в собор, образовалось скопление людей. Почему-то никто не идет внутрь. Что тут происходит? К дверям церкви прибит большой свиток пергамента, Стоящие ближе читают вслух. Растущая толпа встречает каждую фразу сдержанным гулом одобрения…
Это 95 тезисов против продажи индульгенций[2]. Написал их и прибил к дверям отважный монах Мартин Лютер, не убоявшийся проклятий папы и суда инквизиции.
А было так. Дня за два до того профессор богословия Лютер возвращался домой из университета. Навстречу ему попалась открытая карета, в которой дружески беседовали два известных всему городу человека. Значит, это правда? Слухи, которые шли по всему городу, получили зримое подтверждение. Гнев вспыхнул в душе сурового монаха. Один из пассажиров встреченной кареты недавно был избран архиепископом Майнцским. Шептались, что деньги на покупку голосов дал ему этот нечестивый финансист Фуггер в обмен на будущие доходы от продажи индульгенций. Вон как они смеются, прямо друзья закадычные… Негодующий Лютер поспешил к своей келье.
2
Индульгенция (“снисхождение”, “прощение”) — кусочек пергамента, удостоверяющий, что его владельцу церковь простила (“отпустила”) грехи. На исходе средних веков торговля индульгенциями была превращена католической церковью в регулярный источник дохода.