Страница 13 из 23
Мороз пошел по спине. Видимо бабушка тоже была напугана, потому, что она смотрела на Екатерину широко открытыми глазами и поднеся руку ко рту. Если бы в этот момент, кто-нибудь постучался в дверь, мы бы умерли от страха на месте!
Волнуясь, Екатерина продолжила:
– Вечером, закрыв магазин, взяла книгу и стала проверять, правильно ли делала записи в течение дня, и сверять их с наличием товара. Было продано два куска мыла. Значит в коробке, согласно утренней проверке, должно остаться сто пятьдесят четыре куска. Правильно?
Мы опять кивнули. Мы даже наклонились к ней ближе, чтобы узнать, что же она обнаружила.
– В коробке было ровно сто пятьдесят четыре бруска!
От того, что мы ожидали иную цифру, облегчения выдохнули.
– Но! – громко сказала Екатерина. От этого «но» мы обе подпрыгнули, – утром, когда я открыла магазин, и пересчитала мыло, опять было сто пятьдесят шесть кусков!
Я закричала. Ба вздрогнув, тоже закричала. Видя такую реакцию, к нам присоединилась и Екатерина. Накричавшись, мы потихоньку успокоились, и сели на места, с которых соскочили в приступе страха.
Отпив шиповника и отдышавшись, продавщица устало завершила:
– Всю эти дни я считала, что продала, и всегда утром весь товар был на месте, цифры не менялись. Даже специально унесла домой бутылку подсолнечного масла. Утром в магазине она опять стоял на полке среди других бутылок. Вернулась домой, проверила. Там тоже стояла бутылка с маслом. Признаюсь, я всю неделю носила домой продукты, вещи и то, на что положила глаз. А утром неизменно все находила на полках, в ящиках и мешках.
– А деньги? Деньги появлялись? – это уже я задала вопрос.
– А вот с деньгами это не работало. После того, как заведующая уехала в район, в кассе оставалась только мелочь. Всю выручку складывала сейф, и все цифры по кассе сходятся. Что делать будем, Пелагея? Помогите, иначе точно сума сойду. Ивану не решилась открыться, он мужик не глупый, но нерешительный, все ждет, когда ему район директиву спустит.
Она с надеждой посмотрела на бабулю.
Ба не торопилась с ответом. Расправила юбку на коленях, которую оказывается мяла во время рассказа, отпила шиповника, вздохнула и произнесла:
– Ну, и историю ты рассказала, Катюша. Действительно, в это трудно поверить. Поэтому предлагаю поступить так: сейчас мы идем в магазин, показываешь нам мыло, раз уж о нем все знаем – сегодня продавала его?
– Да, один кусок, – с готовностью ответила Екатерина.
– Считаем мыло, опечатываем магазин, ключ отдаешь мне и идем по домам. Утром, встречаемся на крыльце и проверяем, что изменилось за ночь. Согласна? И если все это подтвердится, а я тебе верю, но хочу увидеть своими глазами, будем решать, как распорядится этим счастьем. А я считаю, что это счастье, продовольственная нехватка будет решена. Но скажи мне, вкус продукта дома не изменился? Живот не болел? Мыло мылилось?
Екатерина оторопело смотрела на бабушку, ей такое и в голову не приходило.
– Да, вроде, нет. Все как обычно.
– Ну, ладно. Кира, собирайся, с нами пойдешь.
В магазине были недолго. Посмотрели продажу за день, посчитали выборочно бутылки, банки, куски, закрыли магазин, наклеили на дверь бумажку и отправились по домам.
Утром посидела в беседке, помолчала с Диком, потом обошла свои владения и вернулась домой.
У бабушки собрался штаб для экстренного совещания. В тетрадку событий сделали запись о магазине. Рассказ Екатерины подтвердился. После бурного обсуждения приняли решение опубликовать «тайну сельпо», но обязательно сделать НЗ, на случай, если манна небесная прекратится.
На общепоселковом собрании проголосовали за отмену денег и обеспечение продуктами сообразно нормам питания, а товар, количество которого ограничено, будет выдаваться по спискам на день появления. Люди заговорили об испытании модели коммунизма. Когда находясь в беседке, увидела щит с рисунком спешащего паровоза, подумала, что он уже дошел до станции Коммунизм. Она оказалась в поселке «Старая мельница».
Вечером на нашей площадке были организованы танцы, на которые пришел весь поселок. У людей было праздничное настроение, несмотря на то, что туман никуда не исчез и солнце не показалось. Голод нам не грозил! Правда рыбу было решено продолжать ловить, потому как запасов мяса в магазине никогда не было, за ним раньше ездили на станцию, где находилась мясная лавка.
Глава 5
. …От всего сердца люблю я только одну жизнь и,
поистине, больше всего тогда, когда ненавижу ее!
Фридрих Ницше
На фоне этого, казалось бы, радостного события, мы совсем упустили из вида, что есть люди, не смирившиеся с тем, что их родные пропали, и никто их не ищет – боятся заходить за туман.
Первым не выдержал младший близнец. Братья поссорились, Тарас кричал на Пахома, что он не любил маму, поэтому так легко сдался. В результате они крепко подрались, а утром Тарас исчез вместе с котомкой, бутылкой молока, краюхой хлеба, испеченной бабушкой накануне, и сменой портков. Пахом кинулся к арке и почти догнал брата, но тот, увидев погоню, тоже припустил и проскочил границу. На зов не откликнулся и не вернулся.
Следующей пропала жена водителя Авдотькина. За день до этого она делилась с подругой, что без него нет жизни, поэтому хочет найти и вернуть в семью. А если у того и правда есть зазноба в районе, так хоть космы ей повыдергивать для восстановления душевного равновесия. Больше Авдотькину никто не видел.
Оба эти случая были записаны в тетрадь, которая получила у жителей название «Загадочная книга».
Вскоре поселок взбудоражило еще одно событие, которое напугало своей необъяснимостью.
– Пелагея Петровна, – крикнули с крыльца, – вы дома?
За дверью стояла пара молодоженов, на чьей свадьбе весь поселок гулял весной. У Василисы были заплаканные глаза, за спиной мялся муж. Я широким жестом показала направление куда идти. Карповы нерешительно прошли в комнату, где ба сучила козью шерсть. Увидев гостей, она остановила веретено и сняла с колен мешочек с пухом. Чета села на диван, Антон обнял жену за плечи. Та сгорбилась и заплакала.
– Кира, принеси воды, – сказала бабушка мне, и уже гостье, – Василиса, перестань плакать, ребеночку вредно.
Тут женщина зарыдала в голос и сквозь слезы крикнула:
– Нет ребеночка, нет!
– Кира, захвати отвар валерианы и пустырника! – я тут же взяла бутыль и, зачерпнув воду в ведре, поспешила в комнату. Ба сидела на диване и утешала Василису. Налив четверть стакана отвара, разбавила его водой и протянула плачущей. Женщина взяла трясущимися руками и поднесла ко рту. Не сразу смогла выпить, прорывающиеся рыдания не позволяли сделать глоток. Наконец допив, постепенно стала затихать, склонив голову к плечу мужа. Тот погладил ее по руке и начал говорить.
– Мы так радовались, что у нас будет ребенок, он уже шевелился, и я начал мастерить кроватку.
– Говорила, говорила тебе, что не надо ничего заранее делать, примета плохая, – простонала Василиса.
Мужчина поморщился и продолжил.
– Он перестал шевелиться. Сначала мы думали, что это от испуга Василисы после взрыва, но потом живот стал уменьшаться, и вот теперь мы вообще не уверены, была ли беременность.
Василиса опять заплакала:
– Как такое может быть, а?
Бабуля покачала головой:
– Не знаю. Если вы связываете это с взрывом и туманом, то нужно опросить женщин. В поселке были другие беременные.
Потом взяла тетрадку и сделала запись под номером 36: «28 августа 1941 г., Василиса Карпова, 20 лет, предполагает, что беременность прервалась (рассосалась)».
После обеда женщины штаба пошли в амбулаторию. Я увязалась с ними. Фельдшера не было, он еще до взрыва уехал в отпуск к родне, но так и не вернулся. Мы нашли книгу с записями и вскоре выяснили, что в поселке должны быть еще три беременные, причем одна из них – жена аккордеониста.