Страница 35 из 89
* * *
Мы оставляем наш велосипед-тележку в овраге возле входа в АР и направляемся к дверям. Бэзил не может оторвать взгляд от рекламных голограмм и виртуальных фонтанов. — Ты был здесь раньше? — спрашиваю я, пока мы быстро лавируем между компаниями, снующими вокруг.
— Не видел ничего настолько иллюзорного, как это, — отвечает он. — Вещи в моём районе немного менее...— он подыскивает слово.
— Отвратительны? — говорю я, указывая на гигантский двустворчатый экран над входом, на котором показывают новый 3D трейлер о Приключениях Хеджи.
— Я думал «интерактивны», но «отвратительны» тоже подходит.
— Вот Язя. — Я машу своей лучшей подруге, на которой надето оранжевое мини платье без рукавов и синие обтягивающие брюки. Я бегу к ней, но вдруг резко останавливаюсь со словами, — О, нет. — Изображение на громадном экране над ней меняется.
— Что-то не так? — спрашивает Бэзил, смотрит, куда я показываю пальцем, и видит наши лица, увеличенные, с мигающими словами: ТРЕВОГА, РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПРОПАВШАЯ. Талия Эппл, 17 лет. Моё фото это фотография, которую сделал папа несколько месяцев назад во время семейного путешествия. Фото Бэзила размыто, вероятно, взято с записи со встречи Аналогов.
Я оборачиваюсь. Слева от нас маленькая группа мужчин и женщин в одинаковых бордовых рубашках, проходят мимо нас, уткнувшись в свои Гизмо. Я поворачиваюсь в другую сторону. Позади нас ещё больше людей в одинаковых рубашках быстро идут через парковку, направляясь в нашу сторону. — О Боже, — говорю я, — Плохо дело. — Хватаю Бэзила за руку и тащу вправо.
— Нет! — Он показывает, что оттуда тоже идут агенты. — Служба безопасности.
— И что теперь?
— Затеряемся в толпе! — кричит он, и проталкивает меня через входные двери.
Когда мы проходим мимо Язи, я хватаю её за руку. — Что за…? — кричит она, но, когда видит моё лицо на каждом экране, у неё вырывается, — Святое дерьмо! — и она бросается за нами в толпу.
Язя, как привязанная, идёт рядом со мной, пока мы пробираемся сквозь массу тел в холле. Нас окутывают ароматы лугов, океанов и едкого дыма, имитирующего войну. Всё, что только может, стимулирует чувства и затягивает людей в игру, призывая к развлечениям, серфингу или к сражению в виртуальном мире, созданном для нашего удовольствия.
— Тебе лучше немедленно приступить к объяснениям, Талия Эппл, — говорит Язя, крепко хватая меня за запястье. — Кто этот парень, и почему мы скрываемся от всех этих людей?
— Это Бэзил, — говорю я, махая рукой перед собой. — А те люди это агенты службы безопасности. — Я смотрю через плечо, на крупного лысого парня, возглавляющего агентов. — Мы с Бэзилом были на собрании группы сопротивления, когда там устроили облаву. Моя мама пришла в ярость и отвезла меня в реабилитационный центр, а Бэзил вытащил меня оттуда.
— Проклятье! — сказала Язя. — А я-то думала, что ты сидишь дома и общаешься с Динозаврами.
— Не в этот раз! — я оглядываюсь и вижу, что какой-то идиот указывает в нашу сторону. Мы обходим стайку двенадцатилетних девочек, которые остановились, чтобы поглазеть на знаменитостей на гигантском Smarty Party Fun Pants экране. — Если мы не выберемся отсюда, у нас будут большие проблемы. — Мои слова теряются среди пронзительных визгов двенадцатилеток при виде Близнецов Джимини Джим Джем. Девочки пихаются и толкаются, чтобы попасть в камеру и увидеть себя на сцене, танцующими с созданной компьютером парочкой с зелёными волосами, жёлтыми глазами и алебастровой кожей покрытой яркими сверкающими татуировками под фальшивыми бикини.
— Пожалуйста, помоги мне, Язя, — молю я, пока мы продолжаем пробивать себе дорогу за Бэзилом.
Каждый личностный тест Язи, который она когда-либо проходила, выдавал лояльность, как одну из её сильнейших характеристик. Конечно, Единый Мир любит таких, потому что они остаются преданными бренду, который любят, но второй сильной чертой Язи есть эмпатия, что также значит, что она сделает всё что угодно, для людей, которых любит. И поэтому Язя, которая, была моей подругой с тех пор, как мы были детьми, берёт меня за руку. Когда большой парень оказывается затиснутым между детьми, она кричит: — Хватай Бэзила!
Я ловлю Бэзила за запястье, и Язя с силой тащит нас влево.
— Что ты творишь? — Кричит Бэзил. — Нам нужно затеряться в толпе.
— Верь ей! — говорю я, пока она тащит нас через вход в Мир Хеджи.
Мы сворачиваем за угол и внезапно оказываемся в гигантском анимированном мире танцующего розового дикобраза. Я чувствую себя мышью на страницах детской книжки, пока мы заходим за гигантский гриб с красной шляпкой и белыми точками, чтобы спрятаться. Все цветы вокруг нас парят, зелёная трава сверкает, а запах свежий и чистый. Через секунду, лысый увалень вваливается в двери. У него красное лицо и он, тяжело дыша, смотрит в свой Гизмо.
— Они, должно быть, следуют за сигналом твоего Гизмо. — Шепчу я Язе, вытаскиваю её Гизмо и командую локатору отключиться, давая нам возможность невидимыми скрыться за грибом.
— Ну? — говорит лысый, когда ещё трое появились из дверей. — Куда они делись? Они только что пропали с моего радара. — Он пытается настроить свой экран.
— Давай! Давай! Давай! — кричит Бэзил, пихая нас в спину.
Агенты поднимают глаза как раз тогда, когда мы крадёмся по опавшим листьям и бурым вьющимся лозам у живой изгороди. Мы продираемся сквозь чащу, откидывая ветви, огибая жуков и других тварей, бродящих вокруг. Язя переползает через холм величиной с мой Разумобиль, и мы протискиваемся через дыру на основную дорогу, где группа ребят нашего возраста преследует гигантскую автоматизированную мышь. Но лысый парень выслеживает нас. Он целеустремлённо пробивается, расшвыривая всё на своем пути.
— Ежевика! — кричит Бэзил и тащит меня вправо. Я хватаю Язю и тащу за собой. Мы продираемся сквозь заросли кустарника с шаровидными фиолетовыми плодами. Моя рубашка цепляется за колючки, отчего я резко разворачиваюсь. Бэзил отцепляет меня, и мы бежим дальше. Я вспоминаю, как бабушка рассказывала мне о чём-то под названием ежевика. Как она отжимала её на вино или сочными ягодами бросала прямо в рот. Мой желудок урчит, и я чувствую почти непреодолимое желание остановиться и запихнуть в себя эти ягоды. Бэзил останавливается и хватает стебель толщиной почти с мою руку.
— Что ты делаешь? — кричу я, думая, что он спятил от голода. — Это не настоящее! Ты не можешь это есть!
— Идите! — кричит Бэзил, двигаясь дальше, все ещё сжимая в руках ветку, которая так сильно гнётся в его руках, что мне кажется, она сломается. Через плечо я вижу лысого парня, продирающегося сквозь ветки и приближающегося к нам. Но Бэзил оттягивает ветку и отпускает её. Мужчина поднимает руки, чтобы защититься от гигантской колючки, которая несётся в его сторону. Ветка ударяет его в грудь и он падает на спину, пока мы продолжаем пробираться сквозь заросли.
— Сюда, — кричит Язя. Мы сворачиваем за угол и бежим через огромную голограммную арку, увитую розами в Hedgy’s Fun Time Dance Party, где длинная цепочка ребят толпится возле сцены. — Забирайтесь на сцену! — кричит Язя.
— Они увидят нас, — шипит Бэзил.
— Это единственный путь наружу. — Она указывает на четырёх охранников у выхода, одетых в бордовые рубашки и осматривающих толпу. — Нам нужно идти немедленно! — Мы пробираемся к лестнице, проходя мимо людей, терпеливо ожидающих своей очереди.
Бэзил следует за нами на сцену, где звучит пульсирующий бой барабанов и рёв синтезатора. Голограммный Хеджи, вырядившийся как Klub Kid в мягкий переливающийся комбинезон с крылышками на спине, спускается на платформу в центре сцены. — Вы готовы танцевать? — кричит Хеджи громким писклявым голосом. Все конкурсанты сгустились перед цветущей сценой, а музыка заполняет всю комнату. Охранники стали возле лестницы по двое с каждой стороны. Лысый бугай лично разместился перед сценой, растолкав маленьких детей, вернувшихся на место, когда он прошёл. Его одежда разорвана, он сам поцарапался в кустарнике, лицо почти такое же сиреневое, как и ягоды, и он в ярости. Затем Хеджи начинает танцевать