Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 66

— И не слишком груби, — поддразнил он, приподняв волосы Кайлы над головой и рассматривая их при свете лампы, — иначе у Годфри может возникнуть желание прицепить этот красивый скальп к поясу, если ты поведешь себя с ним невежливо.

Она вырвала волосы из его руки и не без яда заметила, что, по всей видимости, Бреттоже занимался этим варварским делом. Брет остудил ее ответом:

— Конечно. А ты ожидала чего-то другого? Очень странно, поскольку англичане это тоже практиковали до американской революции и платили изрядные суммы за скальпы криков и семинолов[11], причем не только мужчин, но даже женщин и детей. Так что скальпирование не новость, и занимались этим не только туземцы.

— А Годфри — американский туземец?

— Он из племени, живущего в западной части Северной Америки. Некоторые называют их команчи. — Брет сделал непонятный жест рукой и усмехнулся. — Или люди Змеи. Предоставляю тебе самой решить, почему они носят такое имя.

Кайла содрогнулась и закрыла глаза, подумав, что Брет и сам здорово смахивает на дикаря. На варвара. Жестокого. Нецивилизованного.

Но если бы Кайла вспомнила другие резкие высказывания Брета, например, о том, что Французская революция вряд ли носила цивилизованный характер, равно как и многие события в Древнем Риме и даже в Англии, она бы вынуждена была признать, что жестокость и насилие не знают границ. Разве не помнит она примеров жестокости в Индии, хотя все совершалось во имя мира? Британская колонизация наносила немалый вред как одной, так и другой стороне, опустошительные набеги совершали и те и другие.

Да, она помнила смутные времена, когда Ричард Уэллесли, брат Артура Уэллесли, использовал британскую армию, чтобы сокрушить враждебно настроенных правителей Индии, пустив в ход дипломатические способности для привлечения на сторону Англии дружественных правителей. Она была еще совсем юной, однако помнит о возникшей опасности, о том, как испугалась мать, хотя папа Пьер успокаивал ее, говоря, что их, как голландцев, не тронет ни одна из сторон. Пусть это и не вполне соответствовало действительности, но ее, ребенка, это тогда успокоило.

Тем не менее Кайла считала необходимым указать Брету, что несправедливо сравнивать французский террор времен революции с нравами американских туземцев, которые жили в хижинах из шкур и беспрестанно воевали против цивилизованных захватчиков. Это лишь еще больше разозлило его, и тогда она использовала свое единственное верное оружие — молчание.

Этот метод был наиболее эффективен в отношениях с Бретом, но Кайла пользовалась им осторожно, чтобы оружие сохраняло свою силу. Впоследствии ей понадобится и кое-что посерьезнее, чтобы противостоять надвигающейся буре.

До последнего времени Кайла чувствовала себя здесь в безопасности и не слышала каких-либо неодобрительных слов в свой адрес. Возможно, первая экономка ее осудила, но с того времени никто даже косого взгляда не бросил в ее сторону.

Однако сейчас Брет, стоявший между ней и прислугой, уехал, и она должна самостоятельно общаться с представителями класса, который, как ей было известно, безжалостен к тем, кто не удержался на соответствующей их положению ступени иерархической лестницы.

Лежа на кровати, на которой до этого спала с Бретом, Кайла дождалась момента, когда за дверью послышалось позвякивание посуды на подносе. Укрывшись одеялом, Кайла дала разрешение войти, и на пороге появилась юная Сюзан. В одной руке она держала поднос, второй пыталась закрыть дверь.

— Доброе утро, мисс. — Миловидная чернявая девушка произнесла приветствие доброжелательно, без малейшего намека на какое-либо неуважение, сопроводив слова открытой улыбкой. Сюзан поставила поднос на стол и принялась расставлять фарфоровые чашки и раскладывать льняные салфетки. — Вы предпочитаете кофе, мисс?

— Да, пожалуйста. — Кайла встала с кровати и взяла хлопчатобумажный халат, который был настолько велик, что ей пришлось дважды обернуть пояс вокруг талии. Халат этот, по словам Брета, был извлечен из гардероба в другом крыле здания. Кайла тогда не стала продолжать разговор об одежде, но сейчас, уловив любопытный и удивленный взгляд прислуги, сказала, указывая на необъятной ширины рукав: — Должно быть, здесь поместятся две мои руки.

Сюзан улыбнулась и сделала книксен.

— Да, мисс, похоже, что так. — Чуть поколебавшись, она добавила: — Простите мою дерзость, мисс, но моя тетя хорошо управляется с иголкой и ниткой. Позвольте мне отнести ей халат. Она сумеет перешить его.

— Отлично, Сюзан, спасибо тебе. Я буду счастлива заплатить твоей тете, если она перешьет для меня и кое-что еще. Мою одежду пока не привезли, и мне придется обходиться тем, что здесь имеется.

— Да, мисс. Леди Арабелла гораздо крупнее вас, поэтому неудивительно, что ее одежда вам не подходит.

— Леди Арабелла — это дочь покойного герцога?





— Да, мисс. — Сюзан смутилась и, похоже, испугалась, что ее станут отчитывать. — Она очень славная и симпатичная, только гораздо выше вас ростом.

Речь шла о единокровной сестре Кайлы. Приняв чашку с кофе из слегка задрожавшей руки горничной, Кайла, глядя Сюзан в глаза, сказала:

— Стало быть, ты знаешь леди Арабеллу. Расскажи мне о ней. Говоришь, она приятная?

Несколько удивившись, Сюзан кивнула:

— Да, мисс. Очень приятная. Совсем не такая грубая, как бывают другие. Только не подумайте, что я на кого-то обижаюсь. Мне говорят, что я слишком много болтаю и медленно выполняю свою работу. Что из того? Ведь так оно и есть, хотя я стараюсь не… — Сюзан сделала глубокий вдох, щеки ее вспыхнули. — Ой, меня опять понесло, мисс. Простите меня, пожалуйста.

— Ничего. — Кайла села на маленький стул у стола и рассеянно взяла мягкую белую булочку. На подносе стояли блюдце со сметаной и небольшая тарелка с фруктами. Легкий завтрак в ее вкусе, без всяких копченых лососей, почек и яиц, как любила тетя Селеста. «Английский завтрак, — подумала, чуть улыбнувшись, Кайла, — вкусный и вполне уместный, когда человек еще толком не оделся». Разумеется, Селеста завтракала в одиночестве и всегда забирала еду в свою комнату. Она осуждала Кайлу за то, что та предпочитает кофе, ибо это не принято в цивилизованном обществе.

Кайла густо намазала булочку сметаной и снова взглянула на Сюзан, размышляя, как бы побольше узнать о единокровной сестре и в то же время не показаться слишком любопытной или странной. Даже для самой Кайлы было загадкой, почему ей так хочется побольше узнать об Арабелле и обо всей семье, ведь самой Кайлой никто здесь не интересовался. Тем не менее ее мучило любопытство.

Молодая женщина жевала булочку и вела неторопливый разговор с Сюзан. Мало-помалу она узнавала некоторые подробности об Арабелле, Анне, Алисе и Анастасии. Имена каждой из сестер начинались на букву А, они не очень разнились по возрасту и когда-то частенько наезжали в Риджвуд.

— Но это было еще до смерти их отца и до того, как нынешний герцог унаследовал титул, — доверительно сообщила Сюзан. — Тут одно время ходили слухи, что Риджвуд продадут и нам придется искать работу в другом месте. Я думаю, что герцог умер как раз вовремя. Ой, только вы не подумайте, что я непочтительно говорю, мисс!

— Я тебя понимаю, Сюзан, все в порядке. Риджвуду повезло, что нынешний герцог смог спасти его от кредиторов.

Сюзан закивала. По всему Лондону говорили, что смерть спасла старого герцога от банкротства. Очевидно, ее отец был неспособен ни вести свои дела, ни наладить личную жизнь. Вздохнув, Кайла бесстрастным тоном спросила:

— А ты видела покойного герцога, Сюзан?

— О да, мисс, несколько раз.

— И как он тебе показался?

Переминаясь с ноги на ногу, Сюзан уставилась в пол, она напоминала попавшую в западню мышь.

— Он был… он был… довольно приятный джентльмен, мисс… Но такой тихий, что… что иногда казалось, будто его здесь вообще нет. — Сюзан подняла взгляд, слегка нахмурилась, карие глаза ее стали вдруг серьезными. — Я не хочу показаться неуважительной, но как-то слышала… Кто-то сказал, что от него осталась лишь оболочка. Я не знаю, что имелось в виду… мне не объяснили, а я не решилась спросить.

11

Крики и семинолы — племена индейцев.