Страница 20 из 59
Потом хозяин вывел гостя на улицу, спросил, обводя рукою кругом:
— Узнаешь?
— Не узнаю.
Мальцев провел друга на другую сторону усадьбы:
— А теперь?
— Постой, постой, кажется, я тут был…
— Точно. Тут мы отбили у немцев стада животных.
— Как все изменилось! — удивился сибиряк.
— Да, тут теперь все не то. Сколько садов и ягодников! Научились мы выращивать хорошие урожаи кукурузы и картофеля, добились высокой продуктивности на животноводческих фермах. Кровь, старина, пролита тут нашими людьми недаром.
Ночью Голощапов вспомнил августовский день 1941 года. Полк, в котором он служил старшиной, отходил к правому берегу Днепра. Его с группой солдат командир полка оставил прикрывать отход части. Был тяжело ранен. Кто-то подобрал его, выходил. За это время наши части ушли далеко на восток. Решил податься в партизаны. Выдавал себя за переселенца. Как-то пригласили в один дом на гулянку, как гармониста.
— Ты кто будешь? — спросил хозяин.
— Сын кулака, — ответил Александр Егорович. — Помыкался я по белу свету, не дай бог!
— Не горюй, брат, теперь все изменилось, — утешал хозяин. — Я сам бывший кулак. Выпей, браток.
Был в компании один старик, худой, шумливый, только глаза не пьянели. Подошел к гармонисту, хлопнул по плечу:
— Играй, громче играй, лихо у тебя получается. — И добавил тихо: — Приходи ко мне.
Впоследствии у этого старика партизаны получили два пулемета, винтовки, патроны, гранаты, двести снарядов.
Когда был создан в глухом лесу большой партизанский отряд, Голощапова назначили заместителем командира отряда. Началась так называемая «рельсовая война». Народные мстители подстерегали врага на дорогах, на мостах, наносили внезапные и меткие удары.
Однажды пошли взрывать деревянный мост. Вышли к опушке леса, смотрят, у моста прохаживается солдат в зеленой шинели. Мороз лютовал. Видно, что часовой замерзает на ветру. По дороге двигалась повозка. Немец остановил ее, снял с мужика полушубок, оторвал рукава, напялил на ноги, прямо на сапоги, а полушубок натянул на шинель. Похаживает. С Голощаповым было несколько товарищей. Самый отчаянный предложил: подкрадусь сзади, прыгну на спину, сомну без крика. Так и сделал. В избушке, что стояла у моста, взяли еще четырех фашистов.
В другой раз устроили засаду, ожидая поезд с продовольствием. А наткнулись на состав с офицерами и солдатами. Огонь, крики, вопли. Но жалости не было. Жалость осталась за теми столбами в деревне, на которых повешены загубленные фашистами мирные жители, женщины и старики.
Стоило партизанам зайти в избу, как на следующий день фашисты и полицаи расправлялись с людьми, ни в чем не повинными. Как быть? Поступили просто. В деревню, в отсутствие немцев, вошла группа мстителей, и партизаны разошлись по всем дворам. Теперь ни один предатель не мог на другой день разинуть рта, «запятнанный» посещением людей из леса. Так стали наведываться в каждую деревню. Население, как могло, помогало партизанам. Отряды мстителей пополнялись местными жителями, оружие брали в руки даже женщины и дети.
В 1943 году заместителя командира партизанского отряда вызвали в подпольный обком партии.
— Александр Егорович, — сказали ему, — поручаем тебе создание комсомольско-молодежного отряда. Задача отряда — стать особо мобильной и подвижной частью партизанского движения.
Голощапов взял с собой из отряда 25 человек, в том числе комиссара Мальцева и политрука роты Голубкова. Голубкова и Голощапова связывала тесная дружба. Освобожденный из плена партизанами, Голубков оказался в отряде Голощапова. Несмотря на тяжелые переходы и кровопролитные сражения, политрук Голубков находил время, чтобы записывать пережитое.
— Ну, летописец, — обратился к политруку после возвращения из обкома партии Александр Егорович, — пойдешь со мной в отряд особого назначения?
— С удовольствием! — ответил Голубков.
В скором времени горстка молодых партизан выросла в восьмитысячный отряд, имевший прямую радиосвязь с Москвой.
Новому отряду Голощапова командование поручило продвинуться далеко на запад, в район реки Сож, и отбить у гитлеровцев многотысячные стада животных, приготовленных для отправки в Германию.
План действий был разработан до мельчайших деталей. Например, учли, что коров надо брать после утренней дойки, чтобы продолжительный перегон не подействовал отрицательно на невыдоенных животных. Договорились, кому снимать охрану, кому и как гнать скот, кому прикрывать отход.
На рассвете ворота ферм были уже открыты. Скот погнали по намеченному маршруту, в сторону леса. В стадах было 500 коров, 5 тысяч овец, 1300 лошадей. Такое количество не спрячешь быстро. Требовалось время, чтобы дойти до леса. Немцы, которым удалось бежать, подняли тревогу. К месту происшествия гитлеровцы срочно бросили 24 танка, 22 бронемашины, четыре сотни солдат.
Завязался бой. Прежде всего надо было отрезать дорогу танкам. Группа прикрытия с противотанковыми ружьями залегла на опушке леса и открыла огонь. Другая группа партизан рассредоточилась по всей длине опушки. Люди валили деревья крест-накрест, чтобы преградить дорогу танкам. Они работали под ураганным огнем бронированных машин. Смертельно раненные люди продолжали двигать пилой до последних сил. Навзничь падали лесорубы под ливнем пуль и снарядов, навзничь падали деревья, но путь машинам отрезали. 20 танков и 16 бронемашин подбили партизаны в том бою. Скот угнали в надежное место.
Взволнованный воспоминаниями прошлого, Александр Егорович долго не мог заснуть. Утром разбудили, когда за окном уже фырчал «газик». В условленном месте, неподалеку от Рогачева, стояли десятки автобусов, грузовиков и легковых машин. Всюду можно было увидеть людей, сжимавших друг друга в объятиях, многие плакали. Александр Клементьевич Мальцев и его супруга подводили Голощаповых то к одной группе людей, то к другой, знакомили, рассказывали о переменах. Приехал на праздник и Адам Андреевич Беляков, бывший секретарь подпольного обкома комсомола. Все такой же подвижный и веселый. Работает директором совхоза. Вот еще один, очень близкий человек, теперь тоже директор совхоза, депутат Верховного Совета БССР. Вот и партизанский «летописец» политрук Голубков. Теперь он на пенсии, но записи военных лет ему пригодились, пишет документальную книгу о славных годах борьбы. Тут же супруги Вододоховы. Оба врачи, оба спасли многих людей. Крепко жмет руку бывшему командиру отряда бывший командир партизанской бригады Федор Тарасевич. Каждый рассказывает о себе, своей дальнейшей судьбе, расспрашивает о боевых товарищах.
— А как сложилась твоя послевоенная судьба? — спрашивали Голощапова друзья. — Чем ты занимаешься?
И сибиряк рассказал о себе. Вернувшись в родные места, сел на трактор. Стосковались его руки по крестьянскому труду. В 1952 году награжден орденом Трудового Красного Знамени. Жарко потрудились сибиряки в период освоения целинных земель. Как упомянул о целине, круг около бывшего командира стал еще плотнее. Родной колхоз Александра Егоровича граничит с Казахстаном. Большая целина, как говорится, на виду, но и курганцы освоили немало новых земель. Поэтому медаль «За освоение целины» памятна и дорога ему так же, как и медаль «Партизану Отечественной войны I степени».
Праздник начался. На импровизированную трибуну поднимались один за другим партизаны, рассказывали о себе, о боевых друзьях, о сегодняшней жизни. Собравшиеся прошли парадом перед трибуной. Вся атмосфера торжества, посвященного 20-летию освобождения Белоруссии, свидетельствовала об одном: память о героических боях с врагом жива в сердцах людей, жива творческим, созидательным трудом, радостью и счастьем победы, духом интернационального сотрудничества, духом патриотизма.
На другой день отправились навестить памятные места. За день проехали 280 километров, обновили 12 памятников на братских могилах. У двух больших сосен укрепили мемориальную доску:
«Здесь 15 августа 1941 года проведено первое заседание Рогачевского подпольного райкома партии».