Страница 18 из 59
Рудольф Йонасович Рубин родом из Станислава (Западная Украина). В первую мировую войну служил в австро-венгерской армии офицером-артиллеристом. А тянуло к медицине. После окончания войны поступил на медицинский факультет Венского университета. Затем работал в Станиславе врачом патологоанатомом.
После освобождения Западной Украины в 1939 году Рубин стал советским гражданином. В начале войны мобилизован в армию и попал в госпиталь, где работал Соколов.
— Как видите, — говорит Марк Иосифович, — человек, можно сказать, не нюхал хирургии. А ведь стал блестящим военным хирургом. Сейчас он заслуженный врач Украинской ССР. По-прежнему живет в Станиславе, работает терапевтом.
Марк Иосифович занимается научной работой. Свободные часы отдает сбору и систематизации материалов по полевой хирургии. Выступает на хирургических конференциях с докладами, пишет статьи. Вот журнал «Военно-санитарное дело» за 1942 год. В нем статья М. И. Соколова «Лечение анаэробной инфекции» (газовой гангрены — ред.). В ней изложен опыт борьбы с этой страшной болезнью.
Еще на Сталинградском фронте была проведена специализация госпиталей. Госпиталь, в котором работал Соколов, принимал и лечил раненных в голову, грудь и живот. Это — наиболее сложная область хирургии. С раненными в грудь до второй мировой войны вообще не очень умели обращаться. Приходилось идти непроторенной дорожкой, прокладывать новые пути.
Группа передовых советских хирургов разработала единую методику оперирования и лечения раненного в грудь, от пункта оказания первой помощи до тылового госпиталя. Применение этой методики позволяло сократить период лечения, облегчить состояние раненого.
Одним из активных сторонников новой методики был Соколов. Он отстаивал ее и настойчиво проводил в жизнь. На его труды в этой области ссылается профессор Либов в девятом томе «Опыта советской медицины в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов».
Я прошу доктора Соколова рассказать о наиболее выдающемся из своей фронтовой жизни. Но он считает, что ничего выдающегося не совершил.
— Ведь мы в атаки не ходили, ничего героического не совершали. Каждый из нас делал свое дело, старался делать как можно лучше. Конечно, были и определенные трудности.
«Определенные трудности…» Что же Соколов подразумевает под этими будничными словами? Может быть, это?
Я снова обращаюсь к дневнику. Вот запись, сделанная 4 июля 1943 года. Напомню лишь, что это — время знаменитой битвы на Курской дуге, и госпиталь, в котором работал Соколов, находился где-то на южном выступе дуги.
«Госпиталь задыхается от раненых. Прошло около семи тысяч раненых. Спать приходится в среднем по три часа, через сутки».
Марк Иосифович улыбается:
— На то она и война.
А в памяти снова всплывают те дни. Идет жестокая битва. Раненых везут и везут. Ведущий хирург стоит между двумя операционными столами. Пока он оперирует на одном, на другом готовят очередного раненого. Кончил операцию на одном столе, повернулся на 180 градусов и начинает на другом. И так день за днем, ночь за ночью, пять суток подряд.
Чтобы не уснуть и не свалиться с ног, принимал тонизирующее средство. От длительного и непрерывного стояния ноги отекли. Пришлось снять ботинки и обуть тапочки. Потом стали жать тапочки, пришлось и их сбросить и стоять босиком.
А вот еще запись:
«В Валуйках получили полное «удовольствие». 23 самолета в три захода бомбили наш эшелон. Подожгли пять вагонов…»
Или эта:
«Переехали в Мерефу (город под Харьковом — ред.). Немцы еще в четырех километрах…»
Город разбит, ни одного сколько-нибудь подходящего для госпиталя помещения. Развернулись в школьном дворе. Почти весь госпиталь, и операционная в том числе, в палатках. Только одно здание — оно отдано тяжело раненным в голову.
На операционном столе тяжело раненный в живот солдат. Он под общим наркозом. Сложная операция в самом разгаре. Оперирует М. И. Соколов. И вдруг оглушительный взрыв. Свет погас.
Ночь, темень. Операция не закончена: хирург так и остался стоять со скальпелем в правой руке. Что делать? И вот кто-то из санитаров вбегает в палатку с горящей керосиновой лампой в руках. Моментальная вспышка. Загорается палатка. Это вспыхнул эфир, которым усыпляют оперируемых.
Все бросились тушить пожар. А время неумолимо отсчитывает минуты. Раненый лежит на столе с открытой полостью живота. Начинает «просыпаться». Серьезная опасность нависла над человеком.
— Нужен свет, — раздался в темноте голос ведущего хирурга. — Какой-нибудь электрический фонарик!
Кто-то выбежал из палатки и тут же вернулся с карманным электрическим фонариком в руках. Операция продолжалась.
Великий немецкий поэт Гете говорил, что хирургия — это высшая степень искусства. Но во сколько раз она становится еще большим искусством, когда приходится делать сложные операции под аккомпанемент взрывов артиллерийских снарядов, авиационных бомб и мин. А ведь именно в такой обстановке приходилось делать свое нелегкое дело военным хирургам.
Но это еще не последнее испытание в Мерефе. В ту же ночь загорелся корпус, где лежали тяжело раненные в голову. Здание сгорело дотла, но всех раненых, до одного, вынесли, спасли.
Марк Иосифович и это считает обыденным делом. Я имею в виду две лаконичные записи, относящиеся к августу 1944 года.
«20 августа. Взяты Яссы. Грохотало, как под Сталинградом». «Вот уже 29-е, а я не выходил еще за ворота госпиталя. Ноги опухли. Имеем уже 500 раненых всех профилей! Обещают дать еще и еще…»
Передо мной краткий исторический очерк «Три года полевого хирургического госпиталя № 2409». Написан очерк майором медицинской службы М. И. Соколовым. Это рассказ о славном боевом пути, пройденном маленьким коллективом советских медиков. От села Волчья-Александровка, через Веселое, Мерефу, через Ново-Стародуб и Ново-Украинку на правом берегу Днепра госпиталь 1 мая 1944 года пересек государственную границу СССР и 15 мая развернулся на территории Румынии недалеко от реки Серет. Здесь и отметил он свое трехлетие.
За три года госпиталь передислоцировался 43 раза. Пройдено 4646 километров. Обслужено более 32 тысяч раненых и больных. Какой героический подвиг скрывается за этими цифрами! А впереди еще год войны, многие сотни километров трудных фронтовых дорог через Румынию, Венгрию, Чехословакию. И новые сотни спасенных жизней.
Друг и товарищ Соколова, златоустовский хирург, кандидат медицинских наук Ю. Б. Багров прислал ему на фронт стихи:
Может быть, литературное достоинство этих стихов и не велико. Но они точно выражали чувства и мысли советских людей в годы войны. Их по праву мог бы произнести и военный хирург М. И. Соколов, который «не ходил в атаку» на врагов, но не раз смело и решительно атаковывал смерть и в поединке с ней выходил победителем. Его подвиг отмечен орденом Отечественной войны 2-й степени, двумя орденами Красного Знамени и медалями. Достойная награда!
…И вот снова родной Урал. Златоуст. Мирная жизнь. Мирная, но отнюдь не спокойная. Соколов и не искал спокойной жизни: не такой он по натуре, чтобы сидеть сложа руки и пожинать лавры военных лет.
Совершенствовать методы лечения, искать новые средства хирургического вмешательства. Восстанавливать здоровье людей, возвращать их в строй активных строителей коммунизма — такова цель, к которой стремится бывший военный хирург. Конечно, опыт военных лет не прошел даром, он пригодился.