Страница 14 из 21
Перед самой Марбельей, не доезжая торгового центра, напоминавшего Кунгенскурва, дороги опять слились, и движение стало таким же безумным, как прежде. Анника свернула вправо и так ехала до развилки, чтобы не попасть в Эстепону.
После съезда к населенному пункту Истан шоссе делало длинный поворот к морю. Застройка стала плотнее. Анника подумала, что скоро надо будет повернуть и попытаться найти отель. В тот же миг она увидела гостиницу слева. На вознесенном к небу щите было написано HOTELPYR.com.
Вот черт, подумала Анника и свернула к арене боя быков.
Отель «Пир» находился в Пуэрто-Банусе. Свободные номера в нем были. Анника выбрала угловой номер на третьем этаже с видом на шоссе.
– Вы знаете, как добраться до лаканьяды? – спросила она у портье.
– «Ла Каньяды»? Это торговый центр. Огромный центр на дороге в Малагу. Вы его не пропустите. Поезжайте в сторону Охена.
А, подумала Анника, это то самое циклопическое сооружение, похожее на Кунгенскурва.
Анника посмотрела на часы. Было половина второго.
Она вернулась в машину.
Нужный съезд она, конечно, пропустила.
Комплекс мелькнул слева в тот самый момент, когда Аннике показалось, что она слишком долго едет. Несмотря на охватившую ее панику, ей удалось развернуться и проехать к торговому центру по платной дороге. В джунглях непонятных рекламных объявлений и указателей и электронных табло на испанском языке она все же добралась до съезда, пользуясь которым она смогла поменять направление движения и выехала прямо к больнице Коста-дель-Соль.
Только после того, как она въехала на переполненную парковку торгового центра, Анника почувствовала, что плечи ее от напряжения почти достают до ушей. Она усилием воли опустила их, остановила машину за «ягуаром» с британскими номерами, недалеко от выезда.
Народу была тьма-тьмущая. Дни, оставшиеся до старого Нового года, были временем самых интенсивных покупок. Анника прочитала об этом в купленном в Арланде путеводителе. В Испании дети получают подарки не на Рождество, а на День Вознесения Богородицы, и теперь люди, дотянув до последнего, спешат сделать детям сюрпризы.
Температура в здании была такая же, как и снаружи, отметила Анника, идя по ослепительно-белому гранитному полу. Яркое солнце светило сквозь многочисленные стеклянные витражи, что создавало впечатление, будто находишься на улице. Анника откололась от основной массы посетителей и прошла мимо дюжины магазинов, знакомых ей по шведским торговым центрам: «Зара», «Манго», «Лакост» и «Сватч». Она принялась читать указатели и поняла, что случайно оказалась возле выхода к H&M. Никаких полицейских в толпе видно не было. Она отошла в сторону и прижалась спиной к витрине, чтобы ее не растоптали.
Прямо перед Анникой стоял огромный рождественский дед, упиравшийся головой в крышу. Яркая зелень кафтана говорила о том, что он пластиковый. С потолка свисали шары диаметром метра два, а к колоннам склонялись пальмы. Они были такие некрасивые, что Анника решила, что они настоящие.
Анника взглянула на часы. Скоро они придут.
– Анника Бенгтзон?
Их было двое, уже по эху, отдавшемуся от этого оклика, стало ясно, что это типичные скандинавские полицейские. Один блондин, у второго волосы были пепельными. Оба в джинсах и удобных туфлях. Оба были хорошо тренированы, ибо среди здешних мужчин хорошая физическая форма была залогом авторитета.
Она протянула им руку и улыбнулась.
– Мы немного спешим, – сказал Кнут Гарен, – но все же пойдем в бар с видом на парковку.
Коллега Кнута представился как Никлас Линде. Он был швед из Верхнего Норрланда.
По эскалатору они спустились вниз и устроились у окна, откуда действительно была видна парковка на десять тысяч машин.
– Спасибо, что нашли для меня время, – сказала Анника и положила на стол блокнот и ручку.
– Ну, – сказал Кнут Гарен, – здесь все устроено так: контакты между испанской полицией и шведскими властями устанавливаются через нас. Мы синхронизируем это общение.
– Первое и самое главное, о чем я хочу спросить: нет ли у вас хорошего переводчика? – сказала Анника. – Естественно, со шведского на испанский, но если он еще знает английский, то это будет совсем здорово.
– Ты не говоришь по-испански? – спросил Кнут Гарен.
– No mucho, – ответила Анника. – Comprendo un poquito[4].
– Карита, – сказал Никлас Линде. – Она шведка, она живет здесь, у нее семья. Она занимается литературным переводом, но если сейчас не занята, то сможет поработать с тобой. Мы дадим тебе ее номер.
Кнут вытащил из кармана мобильный телефон.
– Здесь произошла совершенно жуткая история с Сёдерстрёмами, – сказал он, листая телефонную книгу. – Газовые атаки стали обычными в этих местах давно, но никогда прежде никто не умирал от них. Вот смотри, Карита Халлинг Гонсалес. У тебя есть ручка?
Анника записала оба номера. Один из них был мобильный.
– Вы работаете по этому убийству? – спросила она.
– Расследованием занимается испанская национальная полиция, – пояснил Никлас Линде. – Мы не занимаемся оперативной работой.
– Мы сейчас заняты другой историей, – сказал Кнут Гарен. – Наверное, тебе стоит написать и об этом. Греко и Удико на прошлой неделе доставили на склад в Ла-Кампане семьсот килограммов кокаина. Мы считаем, что этот груз они собираются переправить в Швецию.
– Греко? – переспросила Анника.
– Так испанцы называют связанные с наркотиками преступления и преступные группировки. У нас очень много хлопот с ними.
Кнут Гарен посмотрел на часы.
– Всего несколько вопросов о преступности, – обратилась к нему Анника. – Я читала, что Солнечный Берег называют также преступным берегом. Это преувеличение?
– Это с какой точки зрения смотреть, – возразил Кнут Гарен. – Здесь орудуют четыреста двадцать преступных организаций. Они занимаются чем угодно – от торговли гашишем, контрабанды кокаина, угона автомобилей до торговли людьми и нелегального игорного бизнеса. За год в Малаге происходит тридцать зарегистрированных убийств. Процветает проституция, в которую вовлечены более сорока тысяч человек. Есть около сотни известных борделей…
– Насколько обычны здесь преступления, связанные с применением газа?
– Абсолютно обычны, – ответил Никлас Линде. – Как правило, жертвами становятся иностранцы, но иногда нападают и на богатых испанцев. Зачастую жертву встречают в аэропорту, сопровождают до дома или до квартиры, а потом пускают туда газ, и, когда хозяева засыпают, дом обворовывают. Люди просыпаются в полностью обчищенной квартире, даже без обручальных колец, которые снимают с пальцев. Обычно после пробуждения жертвы плохо себя чувствуют, но я говорю не о последствиях применения газа.
– Я могу сослаться на тебя в статье?
– Да, но не упоминай моего имени. Мне не хотелось бы светиться.
Она испытующе посмотрела на него. Какова, собственно, его роль в этих делах?
– Мне казалось, что главными жертвами таких газовых атак становятся шведы, – заметила она.
– Да, за год таким нападениям подвергается до сотни шведов, – сказал Кнут Гарен и попросил официантку принести тарелку ветчины.
– Что вы думаете об этом конкретном преступлении? – спросила Анника.
Полицейские переглянулись.
– Я спрашиваю о наличии газовой сигнализации. Я слышала, что в Новой Андалусии у всех есть газовая сигнализация…
– Есть данные о том, что в данном случае был использован не совсем обычный газ, – пояснил Никлас Линде.
– Не знаю, стоит ли нам. – начал Кнут.
Никлас наклонился к столу и заговорил, понизив голос.
– Жертвы, когда обнаружили их трупы, находились не в постелях, – сказал он. – Женщины лежали у двери, мужчина – возле письменного стола. Газовая сигнализация сработала, видимо, она их и разбудила, но не спасла.
– А дети? – делая над собой усилие, спросила Анника.
– Дети находились в коридоре, у двери родительской спальни. Бабушка детей, пенсионерка, была единственной, кто умер в постели. Не знаем, может быть, она просто не смогла встать.