Страница 12 из 15
…Он бежал, скрывшись в той лазейке, которую использовал и прежде. И приготовился ждать годы, пока кто-нибудь наверху, на земле, не коснётся оставленного ключа и не вызволит его из добровольного заточения.
…А тело… Тело со второй, вопящей от ужаса человеческой душой, упало на Мост, пронзённое металлическим шипом. Мёртвому не место на Слепой Горе. Тело начало оживать… Натянулась высохшая кожа, налились кровью щёки, глаза наполнились болью, и в сто крат больше — отчаяньем. Кровью засочились разорванные губы. Человек закричал, смешивая вопли боли и проклятия. И не был одинок.
Демоны годового круговорота, прикованные к золотым часам на вершине Горы, безучастно внимали этому хору.
Глава четвёртая
Снаружи Бэрверский холм не казался особенно зловещим местом. Земля ещё была скрыта льдом, поверх которого, где-то по колено, где-то по щиколотку, стояла вода. Было прохладно, дул свежий весенний ветер.
На вершине холма располагались четыре каменные плиты, образовавшие четырёхугольник. Пятая, находившаяся в середине, была отодвинута, оставляя открытой каменную лестницу, уводившую вниз. В солнечном свете, падавшем на ступеньки, медленно кружились частицы пыли.
Я постоял над лестницей. По ней спускались, причём в последний раз — не так уж давно. Насколько позволяли судить следы, наверх из тех, кто спустился, не вернулся никто.
Я хорошо помню эту минуту сомнения. Мог ведь тогда повернуть назад! Ещё мог!.. Но лестница приглашала спуститься вниз — и поворачивать обратно, когда я стоял на пороге разгадки, совсем не хотелось.
Я поставил ногу на первую ступеньку. Проверил — держится. Следующий шаг… По мере погружения вниз становилось ясно, что некогда это место было полностью засыпано, потом его наспех расчистили — но не до конца. Временами, чтобы протиснуться дальше, приходилось проявлять чудеса ловкости. С потолка свисали нити плесени и корни деревьев, которых на поверхности не было. Это могло бы стать первым предупреждением, но я ему не внял. Я к этому времени уже основательно перемазался землёй, кашлял от пыли и клял всё на свете, всеми нехорошими словами, которые только знал.
Наконец лестница кончилась. Факел я не захватил, да он мне был и не нужен. Изменёнными глазами змеи я видел гораздо лучше.
Подземелье оказалось довольно обширным, и я долго бродил по нему, гадая, что это: подвалы какого-то древнего замка?.. а может быть, улицы давно забытого города?.. Время шло, и я постепенно убеждался в правоте последнего предположения. Настораживало то, что слишком уж много лестниц уводило наверх. Я попробовал подняться по одной, но не преуспел в этом: в верхней части лестница оказалась основательно засыпана землёй и обломками камней. И всё же я был уверен в том, что даже свободный от песка участок, пройденный мною, насчитывал, как минимум, вдвое больше ступенек, чем та лестница, по которой я сюда спустился. А наверху, между прочим, была равнина с одним-единственным холмом. Меня обеспокоило то, что перехода в соседнюю реальность, в одну из ближних к земле Сфер я не почувствовал совершенно. Неужели путь из одного мира в другой здесь был стабильным, постоянным?.. Если так, то это действительно очень странное место. А может быть, всё проще и только я околдован?..
Волны странной силы, выплёскивающейся на поверхность земли в виде смертей и болезней, пронизывали всё подземелье. Будто разлитая в воздухе призрачная радуга — расширяющаяся, выталкиваемая из глубин наружу… по крайней мере, так видели эту силу Глаза Змеи, через которые я смотрел. Если бы не песчаное колдовство, радуги убили бы меня очень быстро. Но я понимал, или мне казалось, что я понимал эту магию. Вага как-то раз демонстрировал нечто подобное…
Идя против течения, я постепенно приближался к источнику отравленных радуг. Трупы моих предшественников служили как бы указателями, свидетельствующими, что я продвигаюсь в верном направлении. Судя по положению тел, некоторые из них пытались бежать. От чего? Не сумели справиться с токами эфирного яда, пропитавшими подземелье?.. Да, похоже на то. Ран на мумифицированных телах я не обнаружил, одежда и кости сохранились в целости. Скорее всего (подумалось мне), они сунулись сюда, не представляя толком, с чем им придётся столкнуться и пытались, не понимая природы господствующей здесь силы, закрыться от её действия с помощью привычной им, традиционной волшбы. Я обнаружил массу бесполезных уже вещиц, на которые их прежние обладатели, видимо, возлагали большие надежды. Амулеты, обереги, браслеты, кольца, кулоны… Волны разлитой в воздухе силы давно смыли с них всю прежнюю магию.
Я строил свою защиту совсем по другому принципу. С помощью приёмов, освоенных в Хеплитской пустыне я сумел подобрать заклинательный ключ к ядовитым радугам. Я не закрывался от них, а перенаправляя энергетические токи, заставлял радужные волны проходить стороной, мимо меня. Если проводить аналогию с рукопашным боем, то можно сказать, что я не ставил жёсткий блок на пути сокрушительного удара противника, а мягко отводил его кулак в сторону.
Ещё больше покойников оказалось в зале, куда в конце концов вывел меня коридор. Я был уже морально подготовлен к тому, что увижу, а потому не испытал особого удивления. Скелеты, скелеты, скелеты… Не знаю, когда именно они скончались, но одежда и вещи у некоторых сохранились в полном порядке до сих пор. Я решил, что, выполнив работу, обязательно почту молитвами и делами демона Гишту, покровителя мародёров.
Ближе к центру зала мёртвые тела выгибались так, как будто кто-то сознательно выложил их по кругу. Или поднялся вихрь, закрутил лежащие тела в безумном хороводе, а затем внезапно пропал, но мёртвые, попадав на землю, всё-таки сохранили какое-то подобие порядка в своём положении. Там, в центре зала, тела подверглись деформации куда сильнее, чем в других частях подземелья. Чем дальше, тем меньше было целых костей, а плоть целиком превратилась в пыль и прах. Самый центр не был виден — его закрывало свечение, от которого исходили те самые призрачные волны, что губили людей на поверхности земли. Большой и тусклый сгусток света был окружён огнями поменьше, находившимися на расстоянии шести-семи шагов от него. Я насчитал восемь рыжевато-белых огней, но так и не смог понять, что же поддерживало их горение. В какой-то миг огни показались мне цветками, произрастающими из мёртвых тел, и я удивился: неужели Шэ, жизненная сила умерших, сохраняется здесь так долго, что даже спустя годы и десятилетия после разложения тел оказывается способна питать собой это странное волшебство? Куда естественнее было предположить, что топливом для огня служит не Шэ, а Тэннак, магическая сущность, но ничего, похожего на пойманную душу я не мог обнаружить. Тэннак колдуна ярок, его невозможно не заметить, он всегда имеет ту или иную форму, иногда — настолько чёткую и определённую, что её трудно отличить от материального тела. Тэннак — это магический облик, продолжение колдуна на другом плане реальности; он несёт в себе заряд совершенно особой силы и часто продолжает существовать и после смерти физической оболочки. Тэннак может расти в течение всей жизни, если, конечно, колдун прилагает усилия к тому, чтобы развивать его, в то время как Шэ истощается с годами и окончательно умирает лишь немногим позже Холока, самой плотной из человеческих душ — той души, которая видима для глаз и чаще всего называется просто «телом».
Отложив изучение огней на потом, я попытался — уже посредством обычного, немагического зрения — разглядеть что-нибудь внутри центрального свечения… Ничего. Похоже, там вообще не было пола.
Я подошёл, стараясь не наступать на кости.
За куполообразной мембраной света — обрыв. В черноте провала — крохотные светлячки. Я словно смотрел в ночное небо. Но поскольку небу у меня под ногами взяться было неоткуда, напрашивалось более прозаическое объяснение: демоны жгут огни глубоко в преисподней.
В некотором недоумении я обошёл провал. Возникло впечатление, что темнота не отступает под светом огней, расположенных вокруг колодца, а, собираясь над ним, висит под светящимся куполом плотным, непроницаемым сгустком, почти невидимым из-за скрывающего её света. Да, именно так. Этот свет не рассеивал темноту, а каким-то образом прятал её.