Страница 5 из 12
– Как ветрянка? – изогнулись его губы в улыбке. Я закинула ногу на ногу.
– Ну да. Чем быстрее переболеешь, тем безболезненнее это пройдет. Лучше разочароваться в мечте в десять лет, чем в сорок пять.
– Ого, да ты философ, Мария, – с любопытством посмотрел на меня Денис.
– Жизнь заставила, – отозвалась я старушечьим тоном. – Хотя, с другой стороны, непонятно, что хуже: разочароваться в мечте или не иметь ее совсем. И все-таки, ты как друг челочника, скажи ему, что мечтать не вредно.
– Будь чуть-чуть добрее, – ответил на это Смерч. – Не будь бестактной.
– Я и так бестактна.
– И это говорит одна из студенток факультета искусствоведения, у вас ведь и этику должны преподавать, – начал вновь читать мораль шутливым голосом Дэн.
– Замолчи! – сказала я ему тут же. – Моя специальность – реклама. Я не виновата, что ее запихнули на искусствоведение ради поднятия престижа последнего.
– Ладно, ладно, не заводись, – примирительно улыбнулся мне Смерч, – поговорим лучше о клубе. Выступление ребят тебе понравится, расслабишься.
– Ты платишь за билеты, – заявила я.
– Естественно, Бурундук, – улыбнулся он, как гиена. Правда, сидящая напротив девушка не заметила этого и несмело растянула губы в улыбке. – Я плачу за все. Ты как-никак девушка.
– Как-никак? – я с презрением посмотрела на него и с силой пихнула локтем в бок. Ямочки от улыбки вновь появились на его щеках, да и глаза смеялись.
– Я тебе про капусту говорил? Говорил, Маша. А мое предложение насчет классного тренера остается в силе, – вновь показал себя не с самой лучшей стороны ветерок-раздолбай.
Я сощурилась.
– А я тебе говорила про ненависть? Мои слова насчет того, что я буду ненавидеть тебя сильнее всех на свете всю твою жизнь, тоже остаются в силе, Сморчок, – проговорила я голосом ступившей под темные знамена колдуньи, вроде бы негромко, но на нас обернулось пол-автобуса.
– Да, я все помню дословно. А что, радость моя? Мне нужно бояться? – полюбопытствовал нахал. Ему, как потом Смерч признался позднее, нравилось иногда меня доставать. «Ты становишься забавной, – говорил он, – беззащитной в своей по-детски наивной злости».
Та девушка, сидящая на соседнем сиденье, услышала слова про ненависть, и ее тщательно накрашенные глаза округлились.
– Вот именно! – рявкнула я и добавила. – И хватит на нее пялиться! Вот уж кто когда-то капусты объелся – так это она! А ты, – я ткнула парня в плечо, – только на таких и смотришь! Хотя нет. Наша Князева Тролль…
Тут Дэн вновь зажал мне рот, близко-близко наклонился ко мне: казалось, мы прижались друг к другу, и зашептал:
– Думай, что кричишь. Услышит ведь кто-нибудь. Тише будь, партнер.
Я, поняв свою ошибку, кивнула.
– А права моя бабка: милые ругаются – только тешатся, – раздался где-то в начале автобуса голос кондуктора. Ему казалось, что мы обнимаемся. Мы с Дэном отвернулись друг от друга, но я не выдержала и тихо засмеялась, а когда повернула голову в сторону Смерча, то увидела, что и ему смешно. На какое-то мгновение мне показалось, что мы похожи и, мало того, я могу понять Дэнни так же хорошо, как близкого родственника. Это ощущение длилось всего несколько секунд – когда я смотрела в его лицо с правильными чертами и выразительными глазами, которые были прикрыты длинными, как у девочки, коричневыми ресницами, зато ощущение тепла и доверия осталось на долгое время, чтобы время от времени возникать вновь. Он широко улыбнулся мне, и от такой улыбки стало еще теплее.
А после мы дружно молчали.
Смерч без слов достал из рюкзака свои большие фиолетовые наушники и сам надел их на меня, следом вынул навороченный плеер и еще одну пару наушников-капелек, подсоединил к плееру и их и засунул себе в уши. Ничего так и не говоря, протянул плеер с сенсорным экраном, предоставляя возможность выбрать музыку. Я благодарно ему кивнула, и всю дорогу до клуба мы слушали музыку. Классику вперемежку с роком.
А через полчаса у нас появилась возможность слушать музыку уже вживую, в том самом клубе, который был назван «Алигьери» в честь великого итальянского писателя и поэта начала эпохи Возрождения.
Остановка, на которой мы вышли, находилась как раз напротив этого высокого, да и широкого тоже, клуба, стилизованного под средневековый могучий замок. Светло-серый камень облицовки придавал зданию некоторую готическую мрачность, насыщая атмосферу вокруг средневековым колоритом, который еще больше подчеркивали узкие проемы окон на фасаде, декоративные ворота в виде полуциркульной арки, а также углы, выполненные в виде четырех остроконечных башен с круглыми окнами. Хозяева не украшали это заведение яркими вывесками или неоновыми всполохами света, видимо, понимая, что этим лишь испортят внешний вид клуба. Лишь темно-синие тусклые огни подсвечивали узкие окна в высоких башнях, отчего те казалось таинственными и даже зловещими, словно в каждой из них были заточены ведьма, алхимик или маг, творящие зловещую волшбу над своими котлами со странным варевом, испускающим этот волшебный свет.
– Я тут ни разу не была, – произнесла я, с немалой долей интереса оглядывая фасад лжероманского здания. Стильно оформленный лепными элементами, в которых переплетались геометрические мотивы с изображениями фантастических животных, он мне очень понравился. В этом узоре я сразу рассмотрела кого-то, напоминающего разъяренного грифона, над которым нависал не менее «добродушный» лев.
– Все когда-то случается в первый раз, – отозвался Смерч и повел меня вперед, через аркообразные массивные ворота. Желающих попасть в «Алигьери» было немало, и уже в это время, в общем-то еще раннее для тусовщиков, ведущих ночной образ жизни, около входа, возле которого воистину двумя памятниками застыли два массивных охранника, образовалась живая очередь. Клуб был популярен у жителей города, правда, немного кусач по ценам, но от этого не менее привлекателен в глазах молодежи. Однако наш мальчик-ветерок, видимо, давно и прочно решил, что очереди созданы не для него. Он, тихо проговорив: «Новая охрана?», спокойно обошел всех стоявших и показал одному из охранников, буравившего нас подозрительным взглядом профессионального волкодава, черную прямоугольную карту с золотыми буквами и печатью такого же цвета.
– Она со мной, – сказала Дэн, пока охранник тщательно рассматривал карту со всех сторон. Наверное, будь это позволено, и на зубок бы попробовал.
– Желаю хорошо провести время в нашем клубе, – вернул наконец, карту Смерчу охранник и даже сделал безуспешную попытку улыбнуться. Он попросил нас закатать рукава и поставил на запястья прямоугольную кроваво-красную печать с названием клуба и очертаниями средневекового замка. Я тут же коснулась печати пальцем, проверяя, высохла она или нет. Оказалось, что высохла.
– Нужно ли оставить номер вашего телефона или адрес? – задал странный вопрос охранник, пока я вертела рукой, представляя, что это не печать клуба, а татуировка. Смотрелось это весьма симпатично.
– Нет, спасибо, – вежливо отозвался парень и, обернувшись ко мне, поманил за собой. Я, в последний раз оглянувшись на недовольную очередь, которая, кажется, завидовала нам, зашагала вслед за Дэном.
– Как это ты так прошел? – въедливо поинтересовалась я, догоняя его. – Ты что, настолько крут?
– По именной золотой ВИП-карте, – улыбнулся парень, польщенный непонятно чем, – неужели язвительность в моих словах не расслышал? – Это хорошая вещь. Бесплатный вход, возможность провести несколько человек, несгораемая сумма денег на счету и прочие привилегии.
– На каком счету? – с интересом вертела я головой в разные стороны, ожидая увидеть средневековый шик, а на глаза мне попалась банальная касса с тремя пластиковыми окнами, около двух из которых рассчитывались с операторами крупными купюрами несколько парней и девушек. Напротив касс располагалось несколько двустворчатых тяжелых дверей. На одной из них значилось темным серебром: Inferno, на второй Purgatorio, на третьей Paradiso[1], а четвертая гласила: Ospiti importanti[2].
1
Название трех частей «Божественной комедии». В переводе с латинского inferno – ад, purgatorio – чистилище, paradiso – рай.
2
В переводе с итальянского – важные гости.