Служанка двух господ

Сердце забилось чуть быстрее при виде его высокой фигуры в тёмно-синем форменном пиджаке, вспомнилось, как он приходил утром…

— Итак, хочу сделать объявление, — дождавшись, пока мы спустимся, и скользнув по мне рассеянным взглядом, произнёс Эрсанн. — С завтрашнего дня Хлоя приступает к обязанностям экономки, зайдёшь ко мне в кабинет утром, переоформим договор, — Морвейн-старший посмотрел на хлопавшую глазами девушку. — Место Хлои займёт Селия, — одна из горничных молча присела в реверансе, на её лице мелькнуло радостное волнение. — До конца недели у нас появится новая служанка, — теперь Эрсанн смотрел прямо на меня, и я отчего-то нервно вздрогнула, подавив порыв обхватить себя руками. — Яна, твоя комната теперь будет наверху, — и хотя голос его почти не изменился, моё чуткое ухо уловило в нём мягкие нотки, проскользнувшие в обращении. — После обеда покажу, перенесёшь вещи.

Ощущение сродни тому, когда идёшь себе спокойно по парку или лесу, зимой, в морозный солнечный день, и тут тебе на голову с еловой ветки шлёпается пушистая снежная шапка. Офигевшее сознание отметило только, что мой статус так и не озвучили — Эрсанн оставался верен слову, что узнаю после экзамена. Потом всплыл следующий вопрос: а наверху это где, простите?! В гостевых, что ли, или… Ну нет, переезжать в спальню к одному из лордов, когда между нами ничего такого ещё нет, не собираюсь!! Это как-то совсем уж слишком будет! Машинально взялась за юбку, присела в реверансе, произнесла дежурное:

— Да, милорд.

К собственному облегчению, сказала ровно, без дрожи. Остальная прислуга одарила меня любопытствующими взглядами, что вызывало минутный приступ неловкости и стыда — что подумают?! — и Эрсанн закончил разговор.

— Тогда все свободны. Хлоя, неси обед в малую столовую.

Новоиспечённая экономка тоже присела в реверансе, остальные начали расходиться, а я стояла и не совсем понимала, куда идти и что делать. По идее, собирать немногочисленные вещи? Но мне ещё комнату не показали. За Эрсанном, обедать?.. Нет, лучше всё-таки к себе сначала, переварить новость. Кто я, чёрт возьми, теперь?!

— Ян, идём, — как ни в чём не бывало, позвал Морвейн-старший, направившись к левому коридору, к малой столовой.

— М-м-м, одну минуту, милорд, — надеюсь, у Эрсанна хватит благоразумия не злиться на титул — мой статус не озвучен, слуги ещё не все ушли, стало быть, формальности соблюдать стоит.

Хозяин дома оглянулся, слегка поднял брови, но кивнул, и я поспешила к себе. Успела сделать всего несколько шагов, как предательский организм «осчастливил» тягучим, неприятным ощущением внизу живота, предвестником тех самых дней. Оо-о-ох, как невовремя-то, а! Я надеялась, что это случится вечером или даже ночью, проще было бы: из средств первой помощи, когда нет таблеток под рукой, это бутылка с горячей водой в ноги, кровать и сон два-три часа. Как ни удивительно, с таким хреновым самочувствием, но едва я принимала горизонтальное положение, глотая слёзы и страстно желая сдохнуть, чтобы не мучиться, сонливость наплывала незаметно, и удавалось уснуть. Сейчас не получится… А признаваться Эрсанну в плохом самочувствии значило и озвучить его причину. Я же сгорю от стыда! Мы не настолько близки, чтобы разговаривать на подобные ОЧЕНЬ личные темы!

Так, у меня есть самое большее полчаса, потом накроет совсем, и за это время надо или уговорить организм не зверствовать больше обычного, или придумать достоверную ложь, почему мне очень надо уединиться у себя на пару-тройку часов. Хм-м-м, Яночка, ложь оба чувствуют, забыла? Зарраза! Ну Лорес ладно, ему пока магией нельзя пользоваться, а вот Эрсанн… В животе снова как углей подкинули, боль резанула сильнее, мысль не додумала. По пути завернула в кладовую, прихватила побольше тех волшебных мешочков, с досадой и некоторым отчаянием чувствуя, как волнами накатывает противная слабость. А мне ещё с Морвейном-старшим обедать! Когда пришивала местный аналог женских гигиенических изделий, пальцы дрожали, и теперь в животе тянуло почти непрерывно, желание свернуться калачиков и тихонько скулить нарастало. Стиснув зубы, я закончила с бельём, привела себя кое-как в порядок, и поковыляла из спальни. Уже не так волновал вопрос, хорошо ли спасает придумка местных травников, сколько — до каких пор меня хватит.

Перед глазами стены слегка плыли, пока шла к столовой, ладонь сама легла на живот, который горел огнём, пальцы совсем похолодели. Наверняка ещё и температура поднялась, судя по лихорадочному жару на щеках. Как удалось перед тем, как войти, взять себя в руки, понятия не имею, но в комнату я заходила с прямой спиной, спокойным лицом и молча умирая от боли. На столе уже накрыли обед, но впервые за всё время пребывания в этом доме вкусный запах приготовленных блюд вызывал только прилив тошноты. Но я мужественно села за стол, взяла тарелку, потянулась к половнику, налить густой фасолевый суп. Сидеть было легче, хотя и ненамного.

— Как день? — задал Эрсанн уже привычный вопрос.

— Хорошо, спасибо, — нейтрально ответила я, изо всех сил пытаясь не кривиться.

— Всё выучила? — продолжил он, принимаясь за первое.

— Да, Лорес уже спрашивал, — я поставила тарелку, уставившись в неё невидящими глазами, и рассеянно поводила ложкой.

— Шустрый какой, — раздался смешок Эрсанна. — Ну ладно, надеюсь, поблажек не делал. А почему ты не ешь, Ян? — веселье из его голоса резко пропало.

А меня скрутил очередной болезненный спазм, от которого чуть не застонала в голос.

Бросило в жар, пальцы невольно стиснули ложку, с риском сломать черенок, я подняла голову, встретившись взглядом с Эрсанном. Наверное, или по лицу понял, или эмоции уловил, но в глубине глаз мелькнуло беспокойство.

— Яна? — он нахмурился. — Что с тобой?

Так, всё, не могу больше делать вид, что всё в порядке. Поясницу нещадно ломило, ног до колен вообще не чувствовала, а в живот как целиком засунули раскалённую печку-буржуйку. В такие моменты я проклинала тот день, когда родилась женщиной. Почему здесь нет таблеток?! Кое-как поднялась, держась за спинку стула, выдавила улыбку.

— Простите… Аппетита нет, — с трудом выговорила, мечтая добраться до своей спальни. — Мне… — сглотнула, перевела взгляд на кувшин с соком, и нестерпимо захотелось пить, аж в горле запершило. — Мне надо немного побыть у себя…

Оп-па, а в глазах почему темнеет?! И слабость стремительно нарастает! Гос-с-споди, ещё не хватало сознание потерять! Вцепилась в спинку, хватая ртом воздух и согнувшись — выпрямиться сил не осталось. Послышался шум отодвигаемого стула, и Эрсанн в два шага оказался рядом, сильные руки обхватили, бережно поддержав, а потом и вовсе пол ушёл из-под ног, и я оказалась прижата к груди старшего Морвейна. Голова тут же прислонилась к его плечу, глаза закрылись, ладони рефлекторно прижались к животу. Чёрт, всё, не могу, больше не могу! Стиснула зубы и тихонько, на выдохе, застонала, хоть как-то желая избавиться от грызущей внутренности боли.

— Глупая, ну что ты ничего сразу не сказала?! — как сквозь вату услышала голос Эрсанна, взволнованный и одновременно раздражённый. — Опять стеснялась, что ли?! — меня куда-то несли, а куда, всё равно, и злость Лоресова отца уже не пугала, ничуть. Мне просто было плохо… Очень. — Как давно началось всё?

— Т-только что… — просипела я, желание свернуться клубочком прямо на руках Эрсанна стало почти непреодолимым.

— И каждый раз так? — продолжал лорд допрос требовательным голосом.

Я кивнула головой, пережидая очередной приступ боли, и добавила, на всякий случай:

— Первые часа три… потом отпускает…