Страница 24 из 47
Ди не со мной рядом, а носится по комнате, в поисках своей одежды, и спешно ее натягивает, когда
находит.
— Ди, ты в порядке?
Ее голос звучит совсем не сонно, а напряженно.
— Да, все нормально. Спи дальше, Мэтью.
Сонными глазами, я смотрю на часы: три часа ночи.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь домой.
Заставляю себя сесть, пытаясь прояснить сознание.
— Зачем?
— Потому что это то место, где я живу, забыл?
Не знаю, какая муха ее укусила, пока я спал, но я, правда, так устал спорить с ней.
Отбрасываю одеяло.
— Ладно, дай мне минуту и я тебя отвезу.
Она взглядом сканирует пол и находит в углу свою сумочку.
— Не беспокойся, я возьму такси.
Понимая, что у меня мало времени, я натягиваю штаны и хватаю футболку, которая валялась
на тумбочке, после того, как раннее ее с меня сорвали.
— Тогда я поеду с тобой на такси.
Долорес останавливается и дырявит меня хмурым взглядом.
— Может, тебя это шокирует, но я в состоянии добраться домой, большое спасибо.
— Сейчас три часа ночи, черт, Долорес.
Она пожимает плечами.
— Не то, что бы ты жил по соседству с плохим районом.
— Это Манхэттен. Любое соседство может быть плохим.
53
Она не отвечает. И не дожидается меня. Хватаю свои кроссовки и чуть не забываю взять
ключи, когда бегу, чтобы поспеть за ней. Теперь уже полностью проснувшись, я натягиваю
кроссовки в лифте.
— Ну что, ты злишься на меня из-за чего-то конкретного, или в общем, типа «все мужики
козлы»?
Она складывает руки на груди.
— Я не злюсь.
Хотите перевод? Ты придурок, но ты должен сам вычислить почему, потому что я тебе не
скажу.
Мы выходим из дома. Я даю швейцару отмашку и ловлю такси сам. Дорога до дома Ди
напряженная и молчаливая. Я посматриваю на нее косым взглядом, потому что стоит посмотреть
норовистой собаке в глаза, и она тут же перегрызет тебе глотку.
Она сидит прямо — вроде выглядит не злой, но тревожной, — как загнанное в угол животное,
ждущее возможности сбежать. Когда мы подъезжаем к ее дому, Ди оказывает снаружи быстрее, чем
водитель успевает полностью остановиться. Я прошу его меня подождать, и выскакиваю за ней.
Когда она вставляет ключ в наружную дверь, я кладу свою руку поверх ее.
— Не могла бы ты мне хоть намекнуть на то, что происходит сейчас в твоей голове,
пожалуйста? Потому что я… как бы… понятия не имею, Ди.
Она тяжело смотрит на наши руки, вздыхая, поднимает взгляд на меня.
— Просто… как по мне, ты слишком торопишься.
Прислоняюсь плечом к стене дома.
— Если ты хотела, что бы я был помедленнее, просто надо было так и сказать. Сильнее,
полегче, быстрее, медленнее — я всегда готов угодить.
— Как остроумно, Мэтью.
Ничего не могу поделать.
Она начинает махать руками себе в лицо — будто она на грани панической атаки.
— Я проснулась в твоей постели и… просто это уже слишком. Такое чувство, что я
задыхаюсь. Мне нужно… больше пространства.
Пространства.
Точно.
Это исключительно женское понятие. Для мужчины, расстояние не сближает, а наоборот,
предоставляет широкие возможности найти кого-то еще, куда бы запихнуть свой член. Когда парень,
действительно, западает на женщину, его чувства к ней те же, что и к воскресному футболу — чем
больше, тем лучше.
Тем не менее, я понимаю, о чем говорит Долорес.
Тогда, на прошлой неделе, я ведь предлагал ей что-то несерьезное, незаурядное, а
последующий дни были какими угодно, но только не такими. Они были насыщенными. Встречи
случались часто и систематично. И очевидно, что ее это пугает.
Когда времяпрепровождение с каким-то человеком становится в порядке вещей, уже трудно
вспомнить, какой была твоя жизнь до этого… или какой она может быть после.
Хотя мне и нравится время, которое я и Ди проводили вместе, я не хочу казаться назойливым.
Отчаяние — это такая вонь, от которой невозможно избавиться, после того, как ее вдохнешь.
— Тебе надо больше личного пространства — конечно — я понимаю.
Она открывает дверь и делает шаг внутрь. Потом опять поворачивается ко мне и неискренне
улыбается.
— Я… позвоню тебе.
Я киваю.
И потом она захлопывает дверь прямо у меня перед носом.
***
Она не звонит.
54
Не на следующий день. Или в понедельник. Или даже не на самый священный третий день. Я
не проверял свой телефон каждые пять минут или что-то типа того… но я лишний раз
удостоверялся, эта хрень полностью заряжена.
Долорес меня послала. Просто… охренеть.
Да, я кидал девушек раньше — хороших девушек, которые просто не могли удержать мой
интерес. Да, и это первый раз, когда я оказался по ту сторону кидалова.
И нет — я не чувствую себя хорошо.
Мне следует забыть о ней. Вокруг полно альтернативы, ожидающих, когда я за ними
приударю. Мне следует двигаться вперед и вверх. Вниз тоже всегда весело.
Мне следует… но я не хочу. Дело не в том, что она красивая, сумасбродная, а ее грудь — это
то, из-за чего происходит поллюция. Помимо всего этого — Ди интересная. Очаровательная.
Отличается от всех девушек, с которыми я раньше встречался. То, как устроен ее ум, как она
дразнится, как бросает мне вызов — я мог бы целыми днями разговаривать с Долорес и мне бы
никогда не наскучило.
Она заставляет меня думать, заставляет меня смеяться… возбуждает меня.
И просто как бейсбольный скаут может смотреть на игрока Маленькой Лиги и видеть в нем
самого ценного игрока, я знаю, вместе нам могло бы быть здорово. Невероятно. Я возбуждаюсь
всякий раз, когда нахожусь рядом с ней. Вот что заставляет мои мысли — и мои фантазии — снова и
снова возвращаться к ней. Потому что за короткое время и при помощи каких-то дополнительных
усилий, мы оба будем пожинать великолепные плоды.
К вечеру четверга, я беру своего быка за рога — или в данном случае, сучку за уши.
Я пропускаю спортзал и подъезжаю к дому Долорес, страстно надеясь подловить ее по дороге
с работы.
Вот она идет вдоль дома, быстро шагая в блестящих туфлях, открывающих ее пальчики на
ногах, в белой воздушной блузке, которая струится волной при каждом движении ее рук, и зеленой
юбке расцветкой змеиной кожи. Я торопливо к ней подбегаю. Когда она меня видит, упрямо
вздирает подбородок вверх, нисколько не замедляя свой шаг.
— Привет, незнакомка.
— Здравствуй, Мэтью.
Я иду рядом.
— Как ты?
— Очень занята.
— Слишком занята, чтобы поднять трубку, а?
— Кто-нибудь, позовите заклинателя, что изгоняет дьявола — тобой завладела моя мать.
Я хватаю ее за локоть, заставляя остановиться. Сначала она психует, но когда ее взгляд
встречается с моим, я это чувствую. Электричество. Возбуждение. Ее взгляд танцует на моем лице,
упиваясь каждой деталью. И мое собственное чувство облегчения, что снова ее вижу — после всех
этих дней, проведенных в жалких воспоминаниях — отражается в ее взгляде.
— Я не он, Ди.
— Кто?
— Тот придурок, из-за которого ты постоянно готова бежать, тот, что заставил тебя бояться
отношений. Бояться позволить себе что-то чувствовать… желать кого-то… так, как ты желаешь
меня, я знаю.
Она скрещивает руки на груди.
— Ты, наверно, не слишком часто летаешь — разрешенный вес багажа у авиакомпаний —
сорок фунтов21. Твоя огромная голова, наверно, весит все сто.
Зависит от того, которую голову она имеет в виду.
Я улыбаюсь.
— Очень смешно.
Он отворачивается, глядя на проезжающие машины. И когда она начинает говорить, ее голос
звучит уныло. Смесь печали и страха.