Страница 20 из 47
Ди отстаивает свое девчачье предложение.
— Я люблю фильмы про лучших друзей — они очень вдохновляют. Тельма и Луиза, На
Пляже, Стальные Магнолии — это одни из моих любимых. Я всегда представляю себя и Кейт, как
Уизер и Клэр, когда мы станем старше.
— Что такое Стальные Магнолии? А еще важнее, кто такая Уизер?
Она выглядит одновременно удивленной и шокированной.
— Ты никогда не смотрел Стальные Магнолии? Ты хоть человек, вообще? Это был один из
первых фильмов Джулии Робертс.
Я всплескиваю одной рукой, когда пытаюсь возразить:
— Нет, ни за что я не собираюсь смотреть Джулию Робертс! Дрю целый год по ней сох, когда
был ребенком, и до сих пор не оправился. По сей день, сам того не замечая, у него вылетают
фразочки из Красотки. Так что извольте.
— Тогда, что мы будем смотреть?
Я прокручиваю фильмы, что по запросу и нахожу победителя.
— Конан-Варвар. Самая великая история любви всех времен и народов.
Она морщит свой носик.
— Обычно Шварценеггер радует мой глаз, но сегодня я не в настроении. Давай посмотрим
Стальные Магнолии.
Я качаю головой.
— Нет. Это два часа моей жизни, которые я потеряю впустую.
43
Долорес поджимает под себя ноги и поднимается на колени. По ее лицу скользит хитрая
навязчивая улыбка, по которой я уже могу судить, что она в настроении кое-чем заняться. Она
склоняется надо мной, я наклоняю голову в бок, чтобы не прерывать зрительного контакта.
— Ты чувствуешь себя получше, Мэтью? Потому что мне гораздо лучше.
Я быстро мысленно оцениваю свои возможности.
— Даа, я в порядке.
Ее улыбка становится шире, с еще большим намеком на секс.
— Тогда давай заключим пари. Кто первый заставит другого кончить, тот и выбирает кино?
Что скажешь?
Теперь ясно, почему у Долорес такой успех в химии — у нее такой удивительный и
изобретательный тип мышления.
Я в задумчивости прикусываю нижнюю губу.
— Я скажу, что это такое пари, в котором я с удовольствием одержу победу.
Она отклоняется назад и медленно распахивает свой халат.
— Не с таким удовольствием, как я заставлю тебя проиграть.
***
Мы были совсем рядом. Если бы это были гонки «Нэскар», пришлось бы обращаться к
фотофинишу — нас отделяли несколько секунд. Но… Ди выиграла. Она выбирала кино. Хотя, я не
слишком расстроился по поводу своего поражения. Если вы проигрываете пари, то это должно быть
именно так.
В любом случае, Стальные Магнолии вовсю идут. И это лишь усиливает мое мнение о
женщинах и фильмах, потому что в этом фильме ни черта не происходит. Начинается оно со
свадьбы, а теперь, похоже, Джулия Робертс собирается умереть. А помимо этого? Просто куча
девчонок болтают, делают себе прически, и еще больше болтают.
Ди сидит рядом со мной, сосредоточив свое внимание на фильме, в котором дама из
Полицейского и бандита — здесь она мать Джулии Робертс — начинает разговаривать со своим
друзьями на кладбище. Нос у Ди уже красный, а глаза на мокром месте. Я снова смотрю в кино и
слушаю, как женщина начинает кричать и плакать и причитать, как ее внук сможет узнать, как же
сильно его мать любила его.
И ни с того, ни с сего я начинаю думать о Маккензи, и — да простит меня Бог, — если бы что-
то случилось с Александрой, как бы чувствовала себя Маккензи. Кто бы ей рассказал, как многого
она бы лишилась. Стивен — отличный парень, замечательный отец, но мать — особенно такая ярая
мамашка, как Александра — такая любовь — нечто иное. Сильнее.
Незаменимая.
Хоть и квартира Ди не очень пыльная, наверно что-то все-таки мне попало в глаза. Я их
потираю, чтобы вытащить то, что мешает.
И шмыгаю носом. Чертова аллергия.
— Ты что ли плачешь? — удивленно спрашивает ее Ди, а в ее голосе слышится смех.
Скривив лицо, я поворачиваюсь к ней:
— Нет, я не плачу.
Потом снова смотрю на экран. Где бедная безутешная мать Джулии Робертс кричит, что она в
порядке, когда очевидно, что нет. Плачет по всем тем вещам, которые она смогла сделать, а ее
ребенок так и не смог.
Господи, как горько.
— Охренеть, это так печально! — я жестом показываю на телевизор. — Как ты можешь
смотреть эту хрень и не хотеть при этом не застрелиться?
Ди начинает смеяться, закрывая рот рукой.
— Я люблю этот фильм, потому что он заставляет меня плакать.
Даже так? Это все равно, что сказать: я люблю столик в коридоре моих родителей, потому что
вечно об него запинаюсь каждый раз, когда прохожу мимо него босиком.
— Почему?
44
Она пожимает плечами.
— Иногда полезно поплакать. Очищает душу. Ты никогда не плакал над фильмом?
Меня обижает то, что она вообще додумалась такое спросить.
Я качаю головой, а потом останавливаюсь, когда вспоминаю.
— Рокки-3. На этом фильме я плакал, но это не считается. Если кто-то не всплакнет, когда
умирает Майки, у того нет души.
Она пожимает плечами.
— Не смотрела его.
— Многое пропустила. А Хищника смотрела?
Она качает головой.
— Оригинал Побег из Нью-Йорка?
Опять нет.
— Воины?
— Нееет.
Потом меня посещает мысль.
— Погоди, твой кузен рос с тобой и твоей матерью, так?
— С тех пор, как мне было шесть лет, да.
— Значит, у вас в доме жил мальчишка, и как так получилось, что ты никогда не смотрела
эти фильмы? Это же классика!
Я ее спрашиваю, но почти уверен, что я уже знаю ответ.
Ди пожимает плечами.
— Билли был счастлив смотреть то, что смотрела я.
Конечно. Вот когда я решаю взять под свое крыло того беднягу, лишенного в жизни роли
мужчины.
***
К вечеру понедельника я уже чувствовал себя вполне хорошо, чтобы вернуться к себе в
квартиру. Вы подумаете, что после почти двух полных дней отсутствия, я по ней соскучился — я
был рад вернуться домой. Но здесь было как-то… тихо. Даже, скучно.
Я проявляю фотографии, на которых я заснял Ди в парке. И пока я жду в темной комнате, я
думаю о том последнем разе, когда я был здесь. С ней. Ее горячий рот, прикосновение мягкого
языка, то, как втягивались ее щеки, когда она высосала меня наглухо.
Пока мои мысли дико скачут, я едва сдерживаю свой порыв позвонить Долорес и умолять ее
приехать. Я устоял, но только потому, что мы уже договорились, что она приедет сюда в среду
вечером.
И по мне, среда придет еще не скоро.
***
В среду днем я встречаюсь с Александрой, чтобы пообедать.
Погода хорошая, так что мы сидим за столиком на улице. Я откусываю свой бургер, пока
Александра жует свой салат с жареными креветками. Потом я ей говорю:
— Вот… я кое с кем встречаюсь.
Пока я рос вместе с Дрю, я всегда считал Лекси своей старшей сестрой. Но тот факт, что мы
не делили одни и те же гены, или не должны были жить вместе, сделал наши отношения менее
задиристыми в значительной степени, по сравнению с ее братом. Она присматривает за мной, но
делает это не так «по-матерински», как с Дрю. Она психует, когда я чего-нибудь натворю, но она не
чувствует за это ответственности. А для меня кругом одни плюсы — все преимущества наличия
старшей сестры, но без занозы в заднице.
— Насколько я знаю, ты и мой брат «встречаетесь» с кучей женщин.
Я улыбаюсь.
— Эта мне нравится.
45
Она кивает.
— Еще раз, тебе и Дрю «нравится» целая куча бедных, ничего не подозревающих дамочек.
Что в этой такого, что ты о ней упомянул?