Страница 19 из 47
— Но ты так не считаешь?
— Нет, не считаю. Я спрашивал Сестру Беатрис, правда ли то, что нам сказал Отец Джеральд.
Что если бы в нас было больше веры, Бог откликнулся бы на наши молитвы.
— И что она сказала? — спрашивает Ди.
Своим самым лучшим Ирландским акцентом я отвечаю:
— Она сказала: «Мэтью, мой мальчик, Господь откликается на каждую молитву… но иногда,
ответ — нет.»
Какое-то время Ди обдумывает мой ответ. А затем говорит:
— Что ж… это хреново.
Я улыбаюсь.
— Я сказал то же самое.
Потом я вслух интересуюсь:
— А что насчет тебя? Ты росла религиозной?
— Да, можно и так сказать. Моя мама всегда придерживалась разных духовных взглядов.
Чуть-чуть Мормонизма здесь, немного Протестантизма там, но все неудачно. Она интересовалась
Кабалой, пока Мадонна все это не извратила. Теперь она вся в Буддизме — Тине Тернер с ним
повезло.
***
Когда мы возвращаемся к моему байку, время близится к вечеру. Я складываю одеяло и
камеру в багажник, и в мой нос бьет запах горячих хот-догов из тележки, что на тротуаре, от чего у
меня бурчит в животе. Я достаю свой бумажник и спрашиваю у Ди:
— Хочешь?
Она смотрит на хот-доги, как на заряженное ружье.
— Ай… нет. Я предпочитаю прожить больше пятидесяти, спасибо.
Я заказываю себе один с добавлением чили, а потом отвечаю:
— Хот-дог на улице — это Нью-Йорк.
То же самое можно было сказать о кусочке пиццы.
— Хот-дог на улице — это сердечный приступ. Ты знаешь, сколько там нитратов?
— Вот поэтому он такой вкусный. Знаешь, для того, кто утверждает, что он весь такой «лови
момент», у тебя слишком много пунктиков.
Она поддается.
— Хорошо, ладно… — потом говорит продавцу. — Один, пожалуйста.
— Хочешь чили? — спрашиваю я.
— Конечно. Или все, или ничего, так?
Я улыбаюсь.
— Мне нравится ход твоих мыслей.
41
Мы стоим рядом с моим байком и поедаем хот-доги. Когда Ди заканчивает со своим, на ее
подбородке остается немного соуса. Вместо того чтобы сказать ей об этом, я забочусь об этом сам с
помощью моего рта.
— Мммм, — смакую я. — На тебе он еще вкуснее.
Она смеется. Так здорово.
***
Наша последняя остановка — фермерский рынок в Бруклине. Она была ограничена тем, что
можно было увезти на моем Дюкане, но Ди сказала, что мое общество в этой поездке стоило того,
чтобы приехать сюда еще раз позже на неделе. Я помог донести ей продукты до ее квартиры, и я уже
готов был пригласить ее на обед, когда она обнимает меня за шею и целует в губы.
Хренов ужин может подождать.
Я роняю сумки на пол и хватаюсь прямо за ее зад. Сжимая его, а ее черные трусики хоть
тонкие, но они мне мешают. Она зарывается своей рукой мне в волосы, пока я поднимаю ее и
поддерживаю так, чтобы она обняла меня ногами за пояс, контактируя с моим набухшим членом. Я
всасываю ее нижнюю губу, когда ее руки гладят мои плечи, распространяя тепло ее рук и тем самым
меня расслабляя. Слегка царапаю губами линию ее скул, и разворачиваюсь так, чтобы прижать Ди к
холодильнику. Она стонет, когда наши бедра трутся друг о друга.
Мы оба тяжело дышим, и я целую ее шею. Потом она стонет:
— Мэтью… Мэтью, мне нужно…
Мои губы движутся по ее горячей коже.
— Боже, мне тоже…
— Я…
Следующее, что я знаю, Ди высвобождается из моих объятий, пихает меня так, что я
заваливаюсь на свой зад. Я ложусь на пол, тяжело дыша, пытаясь осмыслить, что за черт сейчас
происходит — когда из ванны доносится явный звук рвоты.
Готов поспорить, такого вы не ожидали, а? Нас уже двое.
У меня бурлит в животе, когда я иду по коридору — мне самому нехорошо от звуков того, как
тошнит Ди. Я хватаюсь за косяк.
— Ты в порядке?
Она садится перед унитазом, прикрывая рот салфеткой, глаза ее закрыты.
— А я выгляжу так, будто я в порядке, гений?
— Нет.
Она стонет… очень даже сексуально.
— Ты со своими идиотскими хот-догами. Думаю, все дело в них.
Как и любой мужчина, которого обвиняют, я начинаю защищаться.
— Они были нормальными. Если бы они были плохими, я бы…
И я даже не могу закончить свое предложение. Потому что к лицу подступает жар, а в
желудке все сжимается, и я ныряю в пластиковую корзину для мусора, что стоит в углу.
Отчего Ди рыгает еще больше.
А я думаю про истории Лардасса 15и барфораму16 из Останься со мной17. И, возможно, я бы
посмеялся над всей этой ситуацией, если бы не чувствовал себя так ужасно.
Постепенно, мы переползаем на кровать и ложимся рядом друг с другом, — я растягиваюсь, а
Ди в позе эмбриона.
— Это все твоя вина, — хнычет Ди.
— Ты права. Здесь ты права.
— Я тебя ненавижу. Нет, я не то имела в виду. Ты мне очень нравишься. Кажется, я умираю,
Мэтью.
— Ты не умираешь. А вот я, наверно, умираю.
15 толстый человек, который очень много ест
16 отвратительный домино-эффект, когда один человек блюет на другого, и так по кругу
17 фильм про четырех подростков
42
Даже если мы по природе сильнее женщин, общеизвестно, что мужчины в десять раз сильнее
подвержены болезни. Просто спросите об этом своего мужа или бойфренда.
Ди открывает ящик своей прикроватной тумбочки, качая кровать, и что-то оттуда достает.
— Что ты делаешь? — рычу я. — Прекрати двигаться.
Это был первый раз в моей жизни, когда я такое говорю девушке.
— Я пишу записку Кэти, что бы тебя нахрен арестовали за непреднамеренное убийство, если
я умру… а заодно и продавца хот-догов.
— Какая ты жестокая женщина, Долорес.
— Лучше узнать тебе об этом сейчас, — говорит Ди, хотя и придвигается ко мне поближе. Я
круговыми движениями глажу ее по спине, чтобы успокоить до тех пор, пока она не перекатывается
и не берет мою руку в свою. Так мы и лежим до тех пор, пока не засыпаем.
ГЛАВА 9
Просто удивительно, как ты сближаешься с человеком, после того, как вместе с ним в течение
24 часов промучаешься от отравления. Такого рода интимность достигается месяцами, даже годами.
Сейчас я знаю, как выглядит лицо Ди, когда она кончает, и когда она блюет.
В понедельник мы оба не выходим на работу из-за болезни, потому что все еще чувствуем
себя мерзко. Мы принимаем по отдельности душ, и я надеваю пару штанов, которые принадлежат ее
кузену. Обычно, я не ношу одежду других мужиков, но эти штаны были чистыми и лежали,
аккуратно свернутые на полке в шкафу у Ди. Это значит, Уоррен носил их давно и меня это вполне
устраивало. К тому же, сама мысль о том, чтобы надеть вчерашнюю одежду, была отвратительной.
Долорес сидит рядом со мной на диване, а ее ножки обутые в мягкие тапочки-кролики лежат
на кофейном столике. Сама она одета в мягкий халат лилового цвета, который был бы весьма далек
от сексуального, будь он на другой девчонке. Но я-то знаю, что под ним нет ничего, кроме мягкой,
обнаженной кожи — это сексуально.
Я щелкаю каналы на телевизоре, и мы пытаемся договориться, какой же смотреть фильм.
Проблема в том, что у Долорес есть вагина, что означает, ее вкусы в кино варьируются от ужасного
до невероятного.
Не надо на меня скалиться — я всего лишь озвучиваю то, что знает каждый мужчина в мире.
Причина того, что такая херня, как Английский Пациент и Король Говорит выигрывают Оскара? Да,
женщины просто пищат от Рэйфа Файнса и Колна Ферта. Конечно, Храброе Сердце тоже завоевало
кучу наград, но не только потому что это отличное кино. Кто там? Мэл Гибсон? Этим все сказано.