Страница 145 из 236
Видеть сионийцев Ариартис мог тогда, во время обыска. А может, он и стоял в тот раз среди остальных?
Вот это да! Вот это глаз! И память…
Джейк перевёл взгляд на Ариартиса, и гриффит заговорил:
– Я ещё не показывал её Кайне. – Джейк аж вспыхнул: «Зачем? Ей‑то – зачем?!» – Она боится военных, сам вид вашей одежды её пугает, а тут… Она сама попросила сделать тебя таким, каким ты пришёл к нам…
– Она?! Кайна?! Сама?! – Джейк изумлённо взглянул на статуэтку, потом опять на Ариартиса.
– Вот именно, сама. Это‑то меня и тревожит, – гриффит вздохнул, переступил, морщась от боли, но не сел, остался стоять, лишь прислонился к подоконнику, заслоняя собой свет, вливающийся в окно.
– Берегись! – сказал гриффит, глядя на Джейка сверху вниз, – Я видел, КАК она на тебя смотрит. Такой взгляд ни с чем не спутать. Я знаю, что он значит.
Мой первенец, помню, только ходить начал, когда я снова ушёл. Далеко ушёл. За Чайну, и вверх, до самых гор… В дожди попал, пришлось задержаться. А ведь домой уже спешил… Приняли в первом же посёлке… По всем правилам, как всегда… На равных, после всех обрядов… Такое бывает, когда надолго остаёшься… Надолго… – Ариартис повторил это слово с усмешкой, – Всё лето прожил, куда уж дольше‑то?.. Я тогда молодой был, здоровый, сильный, не то, что сейчас. Вдова одна меня к себе привязала… И ведь не денешься никуда! По правилам всё… Она, что молодая совсем, а вдова уже… Муж в ураган попал, когда рыбу ловить ходили. Сгинул без следа… А она осталась, без детей даже, прождала пять лет, как положено, а тут и я объявился. Вот и жили мы вместе… Мне домой надо. Паиликка одна с мальчишкой моим… И уйти нельзя… Здесь красавица эта держит…
А красивая была! – покачал головой, вспоминая. – Ох, красивая!.. Не только парумзом, но и сердцем держала… Как во сне я то лето жил… Или в сказке… До сих пор вспоминаю, и сердце дрожит…
Она‑то своё получила, дождалась дочери… Тут я уже, вроде, и не нужен. Иди, куда шёл… Вернуться вернулся, а взгляд её даже сейчас снится… Да‑а, такую не забудешь…
А Кайна на неё похожа, сильно похожа… Смотрю – и молодею будто.
Старик рассмеялся с грустью, замолчал.
– Тоже ведь тяжёлую она себе судьбу готовит. Знает прекрасно: разные вы. Да‑а… Мучилась поначалу… Я видел!.. Злится, гонит тебя, а сама взгляд прячет, думает, я не вижу.
Старик рассуждал так, точно долго уже обговаривал это дело. И с самой Кайной не раз говорил. Джейка это неприятно удивило. Не думал он, что был для них темой частых разговоров. Откуда ему знать об этом?
– Я ведь из людей! Человек я! Вы же нас не принимаете! Мы для вас чужие. И вы – для нас! – Джейк мог смотреть на Ариартиса только щурясь, но всё равно не отводил взгляда, хоть и слепило солнце.
– Дело вовсе не в страхе, – возразил гриффит, – Для неё это не причина. Она ведь даже солдата в тебе больше не видит… Просто союз между вами и нами невозможен. От него не может быть общих детей. А семья без детей не существует. Это неправильно! Это ненормально! Так невозможно жить! Нельзя!
«Но живут же! Ещё как живут! – Чуть не выкрикнул Джейк, вспоминая своих отца и мать, – Если есть я, значит, могут быть другие такие же…» Но промолчал. Они оба замолчали, как только на пороге появилась Кайна:
– Спорите? Ата, разве можно с гостем так громко разговаривать? А если обидится, уйдёт?
Она прошла к большому столу в центре комнаты, стала расставлять посуду, принесла стаканы и кувшинчик с таканой. А Джейк и Ариартис следили за каждым движением девушки в полном молчании, будто ждали, пока она уйдёт, чтоб продолжить разговор.
– Всё! Сейчас только принесу, и завтракать будем. Ата, усаживайте гостя! – на неё смотреть было приятно. Она не скрывала своей радости даже в голосе, смотрела сияющими глазами, улыбалась легко, без напряжения. Такой Ариартис не видел Кайну с детства, с тех пор, как ей удавалось вырываться из города на считанные дни к матери в гости, в родной с рождения мир.
Девочка, милая девочка! Она любила, и уже не скрывала своих чувств (ей только самой казалось, что она прежняя). Мечтала ли она о большем? Видеть бы только предмет своих тайных страданий, знать, что он рядом. Вот он, перед ней! И пускай он человек, чужой и незнакомый никому, но ведь именно его присутствие окрыляло её, наполняло сердце радостью, желанием жить, двигаться, петь. Пусть он уйдёт скоро, уйдёт навсегда, но ведь сейчас‑то он рядом. Она и думать не хотела о завтрашнем дне, о том, что будет после. Что будет, то будет!
Кайна сменилась в лице неожиданно, и по её взгляду Джейк понял, почему. Статуэтка! Она смотрела как раз на неё, поняла сразу если не всё, то большую часть недавнего разговора. А взгляд Джейка, когда они встретились глазами, смутил её окончательно. Она молча, ни слова больше не сказав, вышла на улицу.
– Берегись! – снова повторил Ариартис. Проводив Кайну взглядом, он посмотрел на Джейка и опять сказал, – Берегись!.. Они, женщины, только на вид слабые. Нет!.. Им силу земля даёт. А мудрость в них с рождения.
Она придумает что‑нибудь, обязательно придумает. Чтоб ты не ушёл… Мы многим жертвуем, чтобы сберечь самое дорогое… В этом все мы схожи…
Джейк никак на эти слова не отозвался. Он смотрел на статуэтку прямо перед собой. Смотрел на себя, как в зеркало. Но видел при этом себя чужого. Того, кто всё‑таки погиб под сионийскими пулями. Того, кто не выжил после того рокового приказа. Того, кто знал ту прежнюю жизнь, жизнь до расстрела, но не знал, что ждёт его в скором будущем. А сейчас это будущее пугало Джейка.
Что он знал о войне?
Хроники не в счёт. Армия, учения – детские игры. Обстрел на полигоне ранение и смерть Дюпрейна, сионийский плен и даже расстрел – всё это теперь казалось чем‑то нереальным, будто происходило во сне или с кем‑то другим.
Джейк рвался назад, туда, где не было леса, рвался в город, как будто это решало все проблемы. Но город, Чайна‑Фло, был в памяти таким, каким он увидел его в первый день приезда на Гриффит. Только временами, вот как сейчас, он понимал, что, возможно, торопит сам собственную смерть. Как хорошо было бы и вправду быть одним из этих вот несчастных дикарей, жить, радуясь каждому прожитому дню, любоваться лесом вокруг, дать волю чувствам и, не думая о последствиях, добиваться взаимности, думать только об этом, чёрт возьми! Но долг? Как же долг военного и ниобианина? Солдата в первую очередь, а потом лишь человека и влюблённого?
Боже! Боже, где взять силы, чтобы сделать правильный шаг, не ошибиться и не пожалеть потом?
Ведь ТАМ остались ребята из бригады! ТАМ остался Крис! Туда ушли Кордуэлл и Моретти… А что делать мне??
Идти следом!
Но ведь это же шаг в неизвестность! Полное отсутствие информации о мире, в который ты собрался, приведёт лишь к неприятностям.
Значит, оставаться здесь! Любить и быть любимым! И испортить окончательно жизнь бедной Кайне и её матери? Жить дальше и не рыпаться?
Но хватит ли на это сил?
А как смотреть потом в глаза остальным?
А как смотреть в глаза Кайне? Пока она держится, держишься и ты. Но что будет потом, если пустить всё по течению? Она ведь любит тебя тоже!
Да, раньше ты думал только о себе, а теперь, когда старик этот столько наговорил, как быть?
Скажи кто‑нибудь раньше об этом, не поверил бы. Ни в жизнь не поверил! Чтоб такая красавица, холодная, неприступная красавица – и обратила внимание?! О таком даже не мечталось… Разве что во снах… Но мало ли, кому что снится?
Но сейчас это не радовало, совсем не те чувства рождались на сердце. Тревога, опасение, большая ответственность – всё, что угодно, но только не беззаботная радость и покой!
Джейк не мог по природе своей причинять кому‑то боль своими действиями. А особенно ЕЙ! Никогда! Только не ей!
И всё же, не может быть, чтоб у неё это было настолько серьёзно. После всех её слов, угроз, предупреждений…
Боже, что же мне делать? Что делать???
Что‑то толкнулось мягко в колено, и Джейк словно очнулся, освободился от этих неприятных мыслей и нерешённых вопросов.