Страница 24 из 87
Второе. Произвести уничтожение вооружённых сил религиозных группировок и оппозиционных политических организаций. Это можно сделать двумя способами.
а) Заставить руководителей оппозиционных сил передать имеющиеся у них воинские подразделения в армию республики, провести национализацию этих сил, как это было сделано с воинскими подразделениями генералов Чинь Минь Тхе и Нгуен Тхань Фыонга. Но прежде всего следует осуществить роспуск пятитысячной армии секты Као Дай, которой командует генерал Нгуен Тхань Фыонг. Такую же операцию необходимо провести и в отношении отрядов Хоа Хао, находящихся под руководством Нгуен Зак Нго.
И ещё одно соображение. Хотя эти генералы и заявили, что складывают перед нами оружие, им нельзя доверять. Нельзя держать змею на груди. Она в любой момент может ужалить. Эти воинские подразделения следует распустить. Что касается генералов этих сил, их необходимо нейтрализовать, подбросив им гранату со спины. Но это следует сделать не сразу, чтобы избежать осложнений.
Нго Динь Дьем, Лэнсдейл и Фишел одобрительно кивнули головой.
б) Необходимо немедленно использовать вооружённую силу для подавления мятежа оппозиционных сил во главе с генералами Бай Вьеном, Нам Лыа и Ба Кутом. В Центральном Вьетнаме предстоит немедленно покончить с сектой Као Дай. С ними следует расправиться безжалостно. И нанести удар по ним раньше, чем они поднимут оружие.
Третье. Необходимо в кратчайшие сроки покончить с авторитетом Бао Дая как главы государства. В Южном Вьетнаме должен быть один руководитель — Нго Динь Дьем. Следует создать политическую систему, подобную американской. И премьер-министр Нго Динь Дьем должен стать президентом. Важно немедленно начать работу по укреплению социально-политической базы премьер-министра Нго Динь Дьема.
Пока в высших и средних слоях нашего общества ещё силён престиж французов. Среди трудовых слоёв населении велико влияние коммунистов. Нейтрализация Бао Дан это средство ликвидации влияния французов. В то же время нам предстоит усилить работу по укреплению пашей партии, с тем чтобы упрочить наше влияние среди масс и подорвать престиж коммунистов. После того как мы покончим со всеми оппозиционными группами и надёжно укрепим власть Нго Динь Дьема, мы сможем мобилизовать все силы и энергию для уничтожения коммунистов на вьетнамской земле.
Нго Динь Дьем внимательно слушал выступление брата, и его мясистое лицо буквально расплывалось от удовольствия. Лэнсдейл и Фишел полушёпотом обменивались мнениями. Затем Лэнсдейл, обращаясь к Дьему и Ню, сказал:
— Мы во всём согласны с планом, изложенным политическим советником. Ваши соображения полностью совпадают с теми намётками, которые были разработаны ЦРУ и изложены премьер-министру Нго Динь Дьему ещё до его возвращения во Вьетнам. Почему вы медлите, почему не предпринимаете решительных действий?
— Мы выжидаем, — осторожно начал зондировать почву Нго Динь Дьем. — МЫ хотим знать позицию США. Не только по слухам, которые муссируются в различных общественных кругах и в американской печати, но и от нашего посла в Вашингтоне нам известно, что вы намереваетесь прекратить поддержку нашего правительства. Нам хотелось бы услышать ваше чётко выраженное мнение на этот счёт.
— Мы уже говорили о нашей позиции, — ответил Лэнсдейл, улыбаясь. — Мы считаем, что во Вьетнаме должен быть сильный лидер… Вы являетесь премьер-министром. И мы можем вновь заверить, что мы на вашей стороне. Что касается меня лично, то я полностью поддерживаю вас как премьер-министра.
Нго Динь Дьем пришёл в восторг. Он решительным тоном заявил:
— Ну что же, тогда мы немедленно приступаем к действиям.
— И ещё одно, — добавил Лэнсдейл. — Чтобы обеспечить поддержку правительства США, вы должны полностью разгромить профранцузские оппозиционные группировки и направить свои усилия на борьбу против коммунистов.
— Это я вам обещаю, — сказал Нго Динь Дьем с готовностью. — Итак, договорились.
— Да, да. Что же касается различных слухов относительно судьбы вашего правительства, то нам хотелось бы спросить вас, чтобы вы отметали любую информацию, которая поступает не от нас, как не имеющую под собой никакой почвы.
— Ну что же, господа, — начал Нго Динь Дьем с торжественным видом, — я думаю, мы пришли к общему мнению и обсуждать нам больше нечего. Разрешите провозгласить, что план, который изложил здесь политический советник и который мы назовём «вьетнамо-американский план номер один», с этой минуты вступает в действие. — Он посмотрел на часы. — С ноля часов тридцати минут. Отдавайте приказ о подготовке контрнаступления, — продолжал он, повернувшись к Нго Динь Нго. К утру надо быть готовыми открыть огонь. Соберите все силы. Никакой нерешительности. Пусть подготовят мне текст обращения к народу. Эта речь должна быть выдержана в скорбных тонах.
Под утро бронемашины из центра Сайгона направились по проспекту Чан Хынг Дао в Шолон. По тревоге пехотинцы занимали все перекрёстки дорог. Парашютисты в пятнистых формах с автоматами за плечами перегородили все улицы, окружили полицейские участки. Тапки и бронетранспортёры перерезали центральные артерии города.
В девять часов утра на головы солдат армии Бинь Суен и других религиозных сект обрушился огонь. Во дворце Залонг Нго Динь Дьем, скрестив руки на груди, удовлетворённо слушал поступавшую к нему информацию.
Полковник Лэнсдейл, находившийся в тот момент в сайгонском отделении ЦРУ, приказал Томасу продолжать следить за развитием событий, а сам сел писать срочную радиограмму директору ЦРУ Аллену Даллесу. Он написал:
«Нго Динь Дьем абсолютно преданный США человек. Прошу связаться с госсекретарём и попросить его аннулировать радиограмму, только что направленную им послу Колину в Сайгон, в которой рекомендовано подыскать вместо Нго Динь Дьема другого человека. Рекомендую оставить Дьема».
Это было 28 апреля 1954 года.
Опасения Тхюи Ханг
Подъехав к «Либерти палас», Фан Тхук Динь заметил выходившую из здания Тхюи Ханг. Она долго озиралась по сторонам, будто кого-то разыскивая. Динь вышел из машины. Увидев его, Тхюи Ханг улыбнулась. Динь удивился, что Тхюи Ханг внешне выглядела совершенно спокойной, будто кругом ничего не происходило. Подойдя к ней, он поздоровался. Она улыбнулась, но было видно, что это ей стоило большого труда. Он спросил:
— Что произошло? Почему у тебя такое бледное лицо? Ты кого-то разыскиваешь? Что ты потеряла?
— Извини, я сегодня не работаю, — поспешно ответила Тхюи Ханг. — Я разыскиваю такси, чтобы вернуться домой.
— Ты заболела? Где твоя машина?
— Нет, нет. Я не больна. У меня недомогание. Машина дома. Номером ко мне приезжал Репе.
— А что, Репе вернулся из Хюэ?
— Да!
На какую-то долю секунды Динь пришёл в замешательство, но мгновенно справился с собой. Он показал на свою машину:
— Если не возражаешь, я могу подвезти тебя. И тебе не надо будет дожидаться такси.
— Но мне надо сначала заехать по делам, — смущённо пролепетала Тхюи Ханг.
— Я сегодня свободен. Могу подвезти, — вежливо настаивал Фан Тхук Динь.
Хорошо, если можешь, подвези, — согласилась Тхюи Ханг после минутного размышления. Идя за Фан Тхук Динем, Тхюи Ханг, словно разговаривая сама с собой, произнесла: — Сейчас мне так необходимо, чтобы кто-то был рядом со мной.
Динь сделал вид, что не расслышал. Он размышлял: почему Тхюи Ханг так растеряна, почему она в таком замешательстве? Почему её лицо никак не может справиться с испугом? Имеет ли какое-либо отношение это её состояние ко встрече с Рене? Динь уже давно был знаком с Рене, французским эмигрантом, директором отделения «Эр Франс» в Xюэ, крупным агентом французской разведки. Он знал также, что тот любил Тхюи Ханг. Каждый раз, когда тот бывал в Сайгоне, он навещал «Либерти палас». Рене всегда приносил с собой подарки для Тхюи Ханг: дорогую пазу для цветов парижской работы или отрезы яркого шёлка из Бомбея, большую куклу японского производства или изящные наручные швейцарские часики. Неизвестно, покупал ли Рене все эти подарки сам или присылали ему служащие «Эр Франс» из других городов мира. Тхюи Ханг несколько раз пыталась отказываться принимать от него сувениры. Но ей. это не удавалось, потому что Репе делал преподношения очень изысканно, чисто по-французски, присылал их, как правило, по почте со своей визитной карточкой, на которой писал несколько фраз, одновременно утончённых и сальных. Подарки не вскружили ей голову. В силу своей профессии она должна была быть с Рене общительной, проявляла готовность потанцевать с ним, но её никогда не покидала насторожённость к этому иностранцу. Она была вежливой, но не фамильярной, держалась естественно, но не грубо. Возможно, это было связано с тем, что чем больше Рене показывал к ней своё расположение, тем больше в этом расположении чувствовалась покровительственная снисходительность.