Страница 42 из 118
Учение Кальвина о предопределении заключало в себе еще одну важную общественную сторону. Оно полностью оправдывало неравенство состояний и классовое деление общества. «Каждому, — писал Кальвин, — указывается божеством его положение и его состояние. Соломон поэтому… призывает бедных к терпению, ибо те, что недовольны своим жребием, пытаются сбросить с себя бремя, возложенное на них богом». Эта установка в одинаковой мере годится для оправдания как феодального, так и буржуазного порядка, но в той исторической обстановке, когда жил и действовал Кальвин, она отвечала преимущественно интересам зарождавшегося класса буржуазии.
Культовые нововведения протестантизма шли в основном по линии «удешевления» церкви и церковного ритуала, хотя их мотивировка, как правило, была связана с догматическими принципами, противопоставлявшимися католицизму. Почитание библейских праведников оставалось незыблемым, но было лишено тех фетишистских и по существу политеистических форм, какие принял вообще культ святых в католицизме. Протестантизм отказался и от ряда других, столь же примитивно-фетишистских, элементов культа — поклонение мощам, реликвиям, кресту, статуям и иконам — не только потому, что они были достаточно сильно скомпрометированы в общественном мнении, но и потому, что они являлись одним из главных источников дохода папства и основой его экономического могущества. Отказ от поклонения видимым изображениям базировался в догматическом отношении на ветхозаветном Пятикнижии, рассматривающем такое почитание как идолопоклонство.
Среди разных ответвлений протестантизма не было единства в некоторых вопросах, связанных с культом, с внешней обстановкой церквей и т. д. Лютеране, например, сохранили в своих церквах распятие, алтарь, свечи, органную музыку, кальвинисты же от всего этого отказались.
Месса, как раз и навсегда установленная совокупность ритуальных церемоний с закрепленными стандартными молитвенными формулами на латинском языке, была отвергнута протестантами почти всех направлений. Богослужение стало вестись ими на народных языках, оно состояло из проповеди, пения молитвенных гимнов и чтения тех или иных глав Библии, преимущественно Нового завета. Библия переводилась на народные языки, и ее регулярное чтение вошло в быт каждого набожного протестанта. В библейском каноне протестантизм произвел некоторые изменения. Он признал апокрифическими те ветхозаветные произведения, которые сохранились не в древнееврейском или арамейском оригиналах, а лишь в греческом переводе Септуагинты; католическая церковь рассматривает их как девтероканонические (канонические второго разряда).
Наиболее важные обряды, считавшиеся в католицизме ядром богослужения, — таинства подверглись в протестантизме решительному пересмотру. Лютеранство оставило из семи таинств лишь два — крещение и причащение, кальвинизм — одно лишь крещение. При этом трактовка таинства как обряда, при совершении которого происходит чудо, была в протестантизме приглушена. Лютеранство сохранило некоторый элемент чудесного в истолковании причащения. Оно заняло среднюю позицию между католицизмом, с одной стороны, и цвинглианством и кальвинизмом — с другой, в решении вопроса о том, происходит ли при свершении обряда чудо превращения хлеба и вина в плоть и кровь Спасителя. Что касается крещения, то протестантизм не принял позицию анабаптистов, оставив в силе крещение младенцев. В виде компромисса он ввел «второе крещение» — конфирмацию подростков.
Особое значение имел отказ протестантизма от таинства священства. Исходя из положения о ненужности посредников между богом и людьми, протестантизм отверг деление общества на духовенство и мирян, следствием чего должен был явиться и отказ от того таинства, которым духовенство возводилось в положение особого общественного слоя. Учение о том, что любой человек может непосредственно общаться с богом, давало основание к утверждению «всеобщего священства». Каждый мирянин может быть выбран своей общиной на должность пастора и отправлять эту должность до тех пор, пока община будет считать его достойным ее. Практически, правда, эти выборы сводятся к простой формальности: прихожане при помощи «аккламации» (возгласов одобрения) выражают свое согласие с предложенной кандидатурой.
В общем и собственно-религиозное содержание протестантизма выразило его социально-историческую сущность как идеологии и института раннебуржуазного общества, пришедшего на смену феодализму.
КОНТРРЕФОРМАЦИЯ
Реформация нанесла чувствительный удар католицизму, но не сокрушила его. Экономическая, политическая и даже военная машина церкви была достаточно сильна, чтобы выдержать этот удар и в некоторой мере оправиться после него. А самое главное — феодальная система была еще достаточно прочной, чтобы в течение столетий оказывать сопротивление перестройке общества на буржуазных началах. В качестве феодального института церковь тоже имела резервы для борьбы не только за свое существование, но и за господствующее положение в обществе.
Уже через несколько лет после того, как началось наступление протестантизма, католическая церковь предприняла ответное наступление, вошедшее в историю под названием контрреформации. Первым его актом явилась организация монашеского ордена иезуитов под руководством испанского дворянина Игнатия Лойолы (1491–1556).
Главное обязательство, которое брали на себя иезуиты, заключалось в том, чтобы «всегда, немедленно и беззаветно повиноваться всему, что прикажут нам нынешний и будущие папы» 44. Повиноваться непосредственно папе могли и должны были лишь руководители ордена, а все остальные его члены имели дело со своими начальниками, каждый из которых занимал определенную ступень в орденской иерархической лестнице. Лойола требовал от каждого иезуита «смотреть на старшего, как на самого Христа… повиноваться старшему, как труп, который можно переворачивать во всех направлениях, как палка, которая повинуется всякому движению, как шар из воска, который можно видоизменять и растягивать во всех направлениях…»45.
Важной задачей иезуитского ордена была политическая деятельность в том смысле, какой тогда вкладывался в это понятие. Главную роль здесь играли интриги при дворах королей и князей, шпионаж, выполнение дипломатических поручений, особенно деликатных заданий по «устранению» того или иного неугодного деятеля. Во всех подобных делах иезуиты показали себя великими мастерами, причем эффективность их деятельности определялась не только ловкостью и той выучкой, которую они получали в ордене, но и абсолютной несвязанностью какими бы то ни было моральными ограничениями и нормами. Лицемерие и безнравственность иезуитов вошли в поговорку.
Услуги иезуитов понадобились папе уже вскоре после того, как он в 1540 г. утвердил устав их ордена. На очереди был созыв Тридентского собора, который должен был дать возможность папству перевооружиться для генерального наступления против Реформации и протестантизма. На Соборе, продолжавшемся с перерывами 18 лет (1545–1563), иезуиты неизменно оказывали папам самую активную помощь.
Хотя участниками Собора были только католики, он с самого начала раздирался противоречиями и ожесточенными спорами. Основное разногласие наметилось между непримиримым католицизмом, с одной стороны, и требованиями его реформирования, направленными к компромиссу с протестантизмом, — с другой. Дважды Собор прерывался и возобновлял свою работу лишь через ряд лет, а сама эта работа находилась в непосредственной зависимости от военной конъюнктуры, от игры экономических и политических интересов и от тех ситуаций, которые складывались в этой игре.
Папство стремилось и к военному подавлению протестантизма. Павел III убеждал императора Карла V беспощадно применять оружие против протестантов и обещал ему помогать в военных действиях против них, «хотя бы пришлось даже для этого продать свою тиару» 46. И в то же время глава католицизма не желал решительной победы своего союзника над их общим врагом, ибо усиление императорской власти не входило в его интересы. Религиозные соображения отступали на задний план перед отрадной перспективой разрозненной и слабой Германии, пусть даже и с неподавленной протестантской ересью.