Страница 23 из 118
Движение низов за церковную реформу не имело бы успеха и было бы подавлено, если бы оно не соответствовало нуждам церкви, осознанным и многими ее руководителями и даже императорской властью. И те и другие со все большей отчетливостью стали понимать, что церкви грозит гибель, ибо ее растворение среди светских институтов феодального общества («обмирщение») означает ее конец как специфически религиозного института, а это грозит гибелью самой религии.
Такие деятели папства, как кардинал Гильдебранд, впоследствии папа Григорий VII, и такие императоры, как Генрих III, сходились в том, что папству следует вернуть его былой авторитет святого престола, основанного апостолом Петром, его обаяние наивысшей нравственной инстанции, его репутацию непогрешимого судьи в вопросах вероучения. Но императоры считали, что эту роль кафедра апостола Петра может и должна играть, будучи подчинена им, — именно они должны утверждать или даже назначать очередного папу, контролировать его деятельность.
Далеко не сразу реформаторам папства удалось добиться временной стабилизации положения на папском троне. После смерти Льва IX и кратковременных понтификатов Виктора II и Стефана IX папе Николаю II (1059–1062) противостоял антипапа Бенедикт X, а потом папе Александру II (1062–1073) — антипапа Гонорий II. Все шло, как и прежде. Наконец в 1073 г. на папский престол взошел Григорий VII и в течение тринадцати лет занимал его, но это были годы такой ожесточенной борьбы, которая по своей напряженности и значению оставила далеко за собой все, что ранее происходило в истории папства. В центре борьбы стоял вопрос о порядке замещения папского трона, ибо до тех пор, пока кандидатура очередного папы зависела от императорского утверждения, церковь фактически находилась в руках государства.
В 1075 г. папа Григорий VII (1073–1075) созвал Собор в Латеране, который вынес решение, запрещавшее светскую инвеституру епископов 18. Их назначение становилось отныне чисто церковным делом, к которому имперские власти не имели никакого отношения. Генрих IV (1056–1116) не посчитался с этим решением и продолжал прежнюю практику поставления и смещения епископов по собственной воле. Папа направил ему полное угроз ультимативное послание. Тогда Генрих IV созвал княжеский сейм в Вормсе и провел постановление о низложении Григория VII 19. В ответ на это папа заявил об отлучении Генриха от церкви, о его низложении с королевского престола и об освобождении всех его подданных от присяги. Состоялся обмен посланиями, содержавшими проклятия и угрозы. Вопрос решился, однако, реальным соотношением сил.
Для папы момент был благоприятен тем, что в это время против Генриха выступили саксонские князья, отказавшие ему в подданстве, а также другие группировки немецкого рыцарства. Генрих был вынужден пойти на формальную капитуляцию. Он совершил путешествие зимой 1077 г. через заснеженные Альпы в ломбардский замок Каноссу, где в это время папа Григорий находился в гостях у графини Матильды. Пройдя унизительную процедуру покаяния — босиком по снегу в одежде кающегося грешника, король добился папского прощения. Но когда он вернулся в Германию, то нашел обстановку благоприятной для очередного поворота.
Тогда он вновь выступил против Григория VII, объявив о его низложении и о возведении на папский престол Климента III. Вместе с этим антипапой Генрих двинулся во главе войска в Италию. Вступив в Рим, он был немедленно коронован Климентом III, после чего стал именоваться императором. На улицах Рима шли кровопролитные бои, в ходе которых Григорий попал в тяжелое положение и вынужден был бежать; он умер в изгнании в 1085 г.
В лице Григория VII папство выдвинуло претензию не только на независимость от светской власти, но и на господство над нею, на мировое верховенство. В дальнейшем она ставилась в порядок дня преемниками апостола Петра в любой момент, когда тому благоприятствовала историческая обстановка.
В своей деятельности Григорий VII руководствовался концепцией, заимствованной им в учении Августина о граде божием, по самой своей сущности стоящем неизмеримо выше земного града 20. Для определения соотношения между духовной и светской властями использовалось их сравнение с двумя главными светилами физического мира — Солнцем и Луной.
Для обоснования этой претензии папы использовали не только богословско-вероисповедную аргументацию, но и фальшивые исторические документы.
Еще в середине VIII в., при папе Стефане II, была изготовлена подложная грамота, в которой содержалось обращение императора Константина I (Великого) к папе Сильвестру I21. Основав Константинополь и перенеся туда в начале IV в. свою резиденцию, император в благодарность за духовное наставление и за исцеление от проказы якобы подарил римской епископской кафедре всю Италию и прилегающие к ней острова. В соответствии с этой грамотой папы должны были считаться светскими государями, власть которых распространяется фактически чуть ли не на всю Западную Римскую империю. Подложность Константинова дара была в XV в. неоспоримо доказана Лоренцо Валлой, но до того времени эта фальшивка находилась на вооружении папства и пускалась в ход всякий раз, когда это было выгодно. Наряду с ней в ходу была еще одна — сборник Лжеисидоровых декреталий.
Приписанное знаменитому писателю VI в. Исидору Севильскому составление сборника 90 декреталий различных древних пап на самом деле относится к периоду около середины IX в.22 Основная идея декреталий заключалась в утверждении полной зависимости всех местных епископов от папской власти. Ни один епископ, в какой бы стране ни находилась его кафедра, не может быть смещен без согласия папы. Таким образом, все духовенство выводилось из-под власти королей и князей местных государств.
Подложность декреталий была установлена лишь в XVI в., а до того времени они принимались всерьез и лежали в основе церковного права католицизма.
В своей борьбе за мировое господство папский Рим сталкивался не только с противодействием светской власти, но и с тем обстоятельством, что половина христианского мира находилась под юрисдикцией Византийской патриархии. Здесь также шла непрестанная борьба, в которой обе стороны, возглавляемые смиреннейшими служителями распятого Христа, применяли все меры дипломатической игры и военного разбоя, экономического давления и военно-политического шпионажа, клевету и грозные анафемы. Столетия напряженной борьбы завершились наконец окончательным расколом.
РАЗДЕЛЕНИЕ ЦЕРКВЕЙ
Одна из статей Никео-Цареградского символа веры провозглашает веру «во единую, святую, соборную и апостольскую церковь». Однако уже в те времена, когда принимался Символ, эта единая церковь раздиралась непрестанными раздорами и разделениями. Скоро выяснилась основная линия, по которой единство в силу складывавшихся исторических условий неминуемо должно было лопнуть, — противоречие между Константинопольской и Римской церквами. В своих официальных документах каждая из церквей именовала себя вселенской. Однако при любом удобном случае папы заявляли протест против того, чтобы на это звание претендовали патриархи.
В середине IX в. произошел конфликт между папством и патриархией, положивший начало расколу. Он связан с именами патриарха Фотия, с одной стороны, и папы Николая I — с другой.
В 857 г. император Михаил III низложил патриарха Игнатия и возвел на патриарший престол угодного ему Фотия 23. Папа Николай счел это поводом для вмешательства и для укрепления своего верховенства над восточной церковью. Он потребовал восстановления Игнатия, а заодно воспользовался случаем для того, чтобы предъявить ряд территориальных претензий: хорошо бы, мол, если бы христолюбивый император отдал престолу св. Петра собственно Иллирию, Эпир, Македонию, Фессалию, Ахаию, Мизию, Дакию, Дарданию, еще вернул бы ему патримонии калабрийскую и сицилийскую — все это было отнято у пап в свое время нечестивым иконоборцем Львом III Исавром 24.