Страница 22 из 118
С именем Оттона III связана попытка открыть новую страницу в истории папства: он возвел на престол самого, вероятно, образованного человека того времени, ученого и изобретателя Герберта под именем Сильвестра II. Это был своего рода антракт в истории папского аморализма. Оттон III был обуреваем честолюбивыми и благочестивыми замыслами о воссоединении Восточной и Западной империй, о высокой миссии, выпадавшей в этой связи на долю папства, и чуть ли не об освобождении гроба господня. Его учитель Герберт представлялся ему подходящим кандидатом на роль папы — исполнителя этой миссии. Ранняя смерть Оттона III произошла как раз в обстановке обозначившегося крушения его замыслов. Когда через год после его смерти умер и папа Сильвестр II, все опять встало на свои места, а покойный папа был общим мнением признан колдуном и агентом дьявола. Историк М. С. Корелин писал по этому поводу: «Но настоящие дьявольские папы появляются только после его (Сильвестра II. — И. К.) смерти… На престоле св. Петра появляется целый ряд воров и разбойников, который заканчивается невероятною фигурой Бенедикта IX» 14. Действительно, она весьма примечательна.
В роли папы Бенедикт IX оказался впервые в 1032 г. в возрасте 10–12 лет — престол для него купил его отец. В 1038 г. восставшие римляне прогнали недоросля-папу, успевшего прославить себя беспутной жизнью и дебошами; тут же, однако, император Конрад II вернул его обратно. В 1045 г. история повторилась, но на этот раз восставшие возвели на престол нового папу под именем Сильвестра III. Бенедикт не сдавался, он набрал банду наемных разбойников, во главе которых неистовствовал в окрестностях Рима и совершал нападения на церкви в городе. Не совсем ясны обстоятельства, при которых Сильвестр через три месяца вернул трон Бенедикту. Вскоре, однако, Бенедикт решил, что папский престол для него слишком беспокойное место, и продал тиару человеку, который стал папой под именем Иоанна XX. Новый папа вместе с двумя старыми составили своеобразный триумвират, распоряжавшийся наследством апостола Петра. Совместно они продали папство новому покупателю — им становится Григорий VI. Потом его свергают, и папой становится Климент II. Но когда он через девять месяцев умер, Бенедикт вновь предъявил свои претензии на папский престол и занял его. Этим, однако, дело не кончилось. Трон был продан в третий раз. После очередной комедии с отречением, на этот раз даже с публичным покаянием, Бенедикт с отрядом солдат напал на Латеранский дворец и, овладев им, опять провозгласил себя папой. Наконец, император Генрих Черный принял решительные меры к окончанию затянувшегося фарса. Он назначил папой своего родственника Бруно, принявшего имя Льва IX, и отправил его в Рим в сопровождении вооруженного отряда. На этот раз Бенедикту IX пришлось окончательно распроститься с должностью наместника Христа. В перерывах между периодами его пребывания в этой должности папская тиара побывала в течение того или иного времени на головах Сильвестра III, Иоанна XX, Григория VI, Климента II, Дамасия II.
С середины XI в. в судьбах папства происходит удивительный поворот: начиная со Льва IX на престоле оказываются не бандиты, вымогатели, убийцы и авантюристы, а государственные люди, озабоченные судьбой церкви, стремящиеся к достижению определенных религиозно-политических целей. Чем был вызван перелом, знаменовавший временное преодоление папством разъедавшего его кризиса?
Было бы наивно приписывать этот перелом тем личностям, которые случайно оказались в данный момент в центре событий, даже такой незаурядной личности, как Григорий VII (1073–1085). Это тем более существенно отметить, что сам Григорий VII в конечном счете потерпел тяжелое поражение. Нужно искать причины поворота в изменении общественных условий и общей идеологической атмосферы, в тех интересах господствовавших классов, которые потребовали от них перестройки церкви.
«Порча» церкви, достигшая своей высшей точки к середине XI в., распространилась не только на папство, но и на весь ее организм снизу доверху. Существенным признаком состояния церкви в то время было явление, известное под названием симонии; это слово происходит от имени Симона — волхва, который, по сообщению Деяний апостолов (VIII, 18–20), выражал желание купить за деньги способность творить чудеса. В католической церкви всего раннего средневековья симония была чрезвычайно распространенным, а к XI в. — универсальным явлением. Объектом купли-продажи не была, конечно, способность к чудотворству — продавались должности дьяконов, священников, епископов, да и сам папский престол.
За возведение в ту или иную должность взималась определенная сумма в золоте, причем нередко это делалось официально, с выдачей расписки или квитанции. Но были и формы более или менее скрытой симонии. По существу вся система построения церковной иерархии была симонической. В ее основе лежал возобладавший к тому времени во всей общественной структуре феодальный принцип бенефициата. Если светский вассал платил своему сюзерену за бенефиций военной службой, то священник должен был прежде всего делиться со своим епископом натуральными и денежными доходами: постоянно — во время пребывания в должности и единовременно — при вступлении в нее. Епископ находился в таких же отношениях с вышестоящим епископом или самим папой. А в XI в. прямой вассальной обязанностью духовенства стала и военная служба. По этому поводу бельгийский историк прошлого века Ф. Лоран сказал: «Сами папы призывали епископов в лагеря как на соборы. Епископы и аббаты участвовали в сражениях, они командовали войсками как генералы; для них составляло одинаковую славу быть хорошим воином и хорошим пастырем»15.
Назначение на духовные должности требовало и светской инвеституры (поставления). Чтобы очередной претендент мог занять епископскую кафедру, он должен был получить от короля посох и перстень как знаки того, что король пожаловал ему в качестве бенефиция епископский пост. Получивший инвеституру фактически и даже формально оказывался в том же положении относительно королевской власти, как рыцарь, получивший от нее же достоинство и права барона или графа. Поэтому не вызывали удивления случаи, когда епископом провозглашался несовершеннолетний или даже ребенок. Так, в 926 г. епископом Реймса был назначен пятилетний сын графа Вермандуа. Приведя этот случай, тот же Ф. Лоран комментирует его: «Ребенок мог быть графом, почему же ему не быть епископом?» Он описывает также и процедуру поставления малолетних прелатов, зафиксированную хронистом X в. Оттоном Верчельским: «Бедному ребенку предлагались вопросы, на которые ответ был им заучен предварительно, и он читал его, дрожа от страха не столько потерять епископство, сколько получить розги от своего наставника» 16. Понятно, что такой порядок мог установиться только при полном господстве симонии в церкви. В этих условиях значение церкви и духовенства как религиозного института просто обессмысливалось.
Духовенство по своей имущественной обеспеченности и положению в обществе было неоднородным. И среди приходского духовенства, и среди монашества были многочисленные категории бедных и даже нищих, живших полуголодной жизнью. Настоятели монастырей, как правило покупавшие должность в порядке симонии, вместе с группой приближенных к ним хозяйственных руководителей вели роскошный образ жизни и сколачивали большие состояния за счет трудов нищей монастырской братии. Это не могло не вызвать недовольства, которое находило выражение не только в элементарных требованиях улучшения материального положения низов духовенства и монашества, но и в лозунгах реформы церкви в целом, изменения всех церковных порядков. Уже в середине X в. началось знаменитое движение, связанное с названием Клюнийского монастыря во Франции17. Оно сыграло большую роль в тех изменениях, которые претерпела католическая церковь в ближайшие столетия.
Клюнийцы требовали возрождения в церкви «апостольских» порядков, возврата к аскетическим идеалам и соответствующему образу жизни, исполненному труда, благочестивых упражнений и подвигов милосердия. Призывы клюнийцев имели успех. Появилось много новых монастырей того же направления, которые во Франции объявили себя подчиненными Клюнийской обители. Аналогичное движение развернулось в Италии. В XI в. оно стало уже серьезной церковно-общественной силой. Из рядов клюнийцев вышли в это время многие крупные деятели церкви, в том числе папа Григорий VII.