Страница 34 из 151
Изданные до сих пор наиболее важные письма и речи относятся по преимуществу к следующим периодам. От второй половины IX в. дошла обширная переписка Фотия. Началом (преимущественно первой четвертью) X в. датируется большое количество риторических произведений: сюда относятся туманные и трудные для понимания речи и письма Арефы Кесарийского, дипломатические донесения Льва Хиросфакта и прежде всего переписка патриарха Николая Мистика, содержащая материал для внутренней и внешнеполитической истории империи26.
Обильны памятники эпистолографии середины и второй половины XI в.: в письмах и речах Иоанна Мавропода мы найдем характеристику политической и идейной борьбы; многочисленные письма Пселла служат важным источником для истории общественных отношений и администрации; письма
Феофилакта Эфеста, архиепископа болгарского27, сообщают разнообразные сведения по внутренней истории болгарских фем (в первую очередь по истории податного обложения). Особенно большое количество риторических произведений сохранилось от конца XII столетия: к этому времени наряду с бесчисленными трафаретными и трескучими панегириками относятся сочинения Михаила Хониата (старшего брата историка), изобилующие материалами по внутренней истории28, а также речи, памфлеты и письма Евстафия Солунского, в том числе его памфлет, обличающий монашество, и повесть о захвате Фессалоники норманнами29.
Богословская литература, весьма обильная и для этого времени, содержит лишь отрывочные сведения по внутренней истории империи, однако полемические произведения (против еретиков, против латинян) могут служить весьма существенным источникомдля изучения народных движений и внешнеполитической борьбы. Вместе с тем и в богословских сочинениях изредка встречаются разрозненные характеристики быта и общественных отношений.
Большое количество памятников византийской риторики и богословских сочинений X—XII вв. пока еще хранится в рукописях (в том числе в московских и ленинградских хранилищах); особенно знаменит Эскуриальский кодекс Y II 10, содержащий ряд неопубликованных писем и речей византийских писателей второй половины XII в. — как известных, так и вовсе неизвестных30.
Помимо собственно византийских памятников (письменных и археологических), существует широкий круг иноязычных документов, сообщающих то более подробные, то разрозненные сведения о Византийской империи. Это сочинения на латинском, славянских, старофранцузском, скандинавских и различных восточных языках (армянском, сирийском, арабском, еврейском и др.). Число подобного рода свидетельств значительно возрастает в сравнении с предыдущим периодом, что объясняется, с одной стороны, появлением новых литератур (например, славянских), а с другой — расширением международных связей.
Иноязычные источники могут быть разделены на несколько категорий. Сюда относятся прежде всего официальные византийские документы, сохранившиеся почему-либо только в иноязычном переводе. Таковы, например, русско-византийские договоры, известные лишь по тексту русской летописи, или послание императора Алексея I Комнина графу Роберту Фландрскому, уцелевшее в латинской версии. Далее, сюда следует причислить официальные документы иностранных дворов, например папские послания или донесения послов и легатов, вроде принадлежавшей, по-видимому, перу кардинала Гумберта «Записки» (Commemoratio brevis), сообщающей о церковной борьбе 1054 г.31 Источником первостепенной важности служат описания Византии, составленные побывавшими там иностранцами: послами, паломниками или пленниками; среди этих сочинений особое место занимает докладная записка (Relatio) кремонского епископа Лиутпранда, посла германского императора Оттона I32. К этой же категории источников могут быть отнесены описания крестовых походов, содержащие разнообразные сведения по внешнеполитической и внутренней истории империи: так, сложная внутренняя борьба в 80-е годы XII в. подробно описана в латинской хронике Ансберта, а взятие Константинополя послужило специальным предметом для западных хронистов Жоффруа Виллардуэна и Робера де Клари33.
Менее ценной является самая многочисленная группа иноязычных источников: в хрониках соседних народов (арабов, армян, грузин, итальянцев, венгров, русских) и даже в английских и французских хрониках мы встречаем спорадические сведения о Византии; там упоминаются мирные договоры, говорится о военных столкновениях симперией, а иногда встречаются экскурсы (нередко путаные) и в область ее внутренней истории. Наконец, в иноязычных памятниках (как в хрониках, так и в деловых документах) упоминаются пленные греки, поездки в Византию, а то и просто византийские товары или монеты. К сожалению, пока еще не составлена сводка известий иноязычных авторов о Византии.
Значительно более подробные, чем для предыдущего периода, источники второй половины IX—XII в. позволяют детальнее представить себе и внутреннюю, и внешнеполитическую историю Византии этого времени. Однако многие стороны византийской жизни по-прежнему не находят отражения в исторических памятниках или же освещаются противоречиво и тенденциозно.
Глава 2. АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ВИЗАНТИН ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ IX-X В.
Предшествующий период аграрной истории Византийской империи характеризовался прежде всего укреплением мелкого самостоятельного крестьянского хозяйства. Начиная с середины IX столетия византийская деревня вступает в новый этап развития1. Старые черты еще кажутся преобладающими: сельская община существует и в известной мере пользуется поддержкой государственной власти; основная масса сельского населения признается свободной; эксплуатация крестьян осуществляется в централизованной форме. И вместе с тем с этого момента становится ощутимой тенденция к становлению вотчинной, сеньориальной системы присвоения прибавочного продукта и соответственно к закрепощению крестьянства, к превращению «налогоплательщиков» в личнозависимое население. Долгое время феодальное поместье не может освободиться от контроля государственной власти, права собственника на землю и крестьян ограничены правами казны, иммунитет остается неполным и византийские поместья не идут в сравнение с владениями западноевропейских монастырей и светских сеньоров. И все-таки именно этой тенденции предстояло возобладать в будущем.
Особенности развития византийской общины в X в. определялись прежде всего борьбой укреплявшихся частнособственнических начал с постепенно отживающими общинными традициями и далеко зашедшим процессом социальной дифференциации свободного крестьянства.
Право частной собственности на индивидуальный надел общинника, утвердившееся уже в предшествующий период, в X в. осуществлялось в практике всякого рода отчуждений. Общинник X в. широко использовал право наследования земли, завещания, заклада, дарения, купли-продажи, сдачи в наем и пользование другому лицу. Перераспределение земельной собственности в общине, начавшееся в результате реализации этих прав еще в VIII в., весьма существенно изменило облик византийской деревни. Имущественные и социальные противоречия, наблюдаемые в сельской общине уже в эпоху «Земледельческого закона», к X столетию достигают значительной остроты. Различия в имущественном положении общинников четко отражает законодательство X в., разделяя их на состоятельных и неимущих. «Бедным», «убогим» крестьянам противостоят общинники, владеющие несколькими наделами, имеющие собственность вне данной деревни — в других селах и местностях. Некоторые общинники, не довольствуясь участками в пределах села, предпочитали селиться вне деревни, обычно на неразделенных общинных землях. По свидетельству «Трактата об обложении», так поступали зажиточные общинники, «имевшие много скота и рабов». В пределах общины возникали агридии — хутора и более крупные усадьбы — проастии, в которых обычно жили «не сами хозяева, но зависимые от них люди — рабы, мистии и подобные им»2.
Крупное землевладение укрепляет свои позиции в общине. В селе Иериссо на Афонском перешейке наряду с крестьянами имели наделы некоторые монастыри. В одном из селений поблизости от Фессалоники членами общины были динаты, имевшие зависимых крестьян. В деревне Драговунты (в той же местности) значительную часть земли захватил соседний монастырь; многие же крестьяне, разорившись, бросили свою землю и разбежались. Даже хозяйства зажиточных крестьян этой деревни пришли в упадок, и их владельцы предпочли продать свои наделы.