Страница 24 из 151
В начале IX в. наиболее выдающимся представителем и реорганизатором36павликианского движения стал Сергий-Тихик, неутомимый проповедник. С 801 по 835 г. он неустанно переходил из одной местности в другую, проповедуя, что священники господствующей церкви (безразлично — инокоборческой или иконопочитательской) торгуют божьим словом. Он организовал ряд павликианских общин, проникнутых боевым настроением: Сергия Петр Сицилийский обвиняет в самых ужасных преступлениях — вплоть до продажи в рабство девушек и юношей. Правда, тот же Петр Сицилийский приводит слова Сергия, что эти ужасы происходили против его воли: «Я предлагал им прекратить пленение ромеев, но они не послушали меня...». Главное, что тревожило византийское правительство, — это то, что Сергий «развратил» монашество и привлек в секту массу священников. Это казалось опасным и иконопочитателям, и иконоборцам.
Михаил I и Лев V, несмотря на то, что принадлежали к разным лагерям, с одинаковой свирепостью обрушились на павликиан. Особенной силы движение достигло вфеме Армениак. Фемная знать совместно с церковью действовала здесь с беспощадной свирепостью. Эти гонения вызвали восстание, и павликиане — астаты37и кинохориты — убили митрополита и экзарха, после чего бежали из пределов Византии в пограничную Мелитину. Там, напротив Мелитины, на правом берегу Евфрата, павликиане основали свой центр, который был недоступен репрессиям византийских властей. Пользуясь покровительством арабов, павликиане начали смело распространять свое влияние на территории Малой Азии.
Приблизительно в это время оформилось родственное павликианству в социальном отношении и почти тождественное в своих взглядах на церковную иерархию движение тондракитов. Это народное движение в Армении придало в свою очередь силу и византийскому павликианству, поскольку в рядах павликиан было много лиц армянского происхождения38.
Смерть императора Феофила 20 января 842 г. ускорила падение политического преобладания фемной знати, которое уже стало фактом после разгрома фемы Анатолик арабами. Императором был провозглашен малолетний сын Феофила Михаил III, а вся власть оказалась в руках клики городской сановной знати с императрицей Феодоройво главе. Родственники Феодоры быстро слились с константинопольской знатью. Фактическим правителем стал константинопольский вельможа — логофет дрома Феоктист.
Сразу же был поставлен вопрос об иконоборчестве. Иоанн Грамматик, образованный патриарх-иконоборец, стал подвергаться гонениям. Был собран собор, на котором 4 марта 843 г. Иоанн Грамматик был низложен, а на патриарший престол возведен Мефодий, политиканствующий иконопочитатель. 11 марта 843 г. собор торжественно восстановил иконопочитание39. В знак победы иконопочитания на монетах и печатях после 843 г. вновь появляется изображение Христа40.
Восстановление иконопочитания в православной церкви рассматривается как событие исключительной важности: это не только победа над иконоборцами, но и окончательное упрочение, консолидация единства церкви, победа над всеми отклонениями от канона. Учрежден был обряд анафематствования всех ересей (на первой неделе великого поста, в «неделю православия»). Во время этого праздника император вместе с патриархом торжественно вступал в храм св. Софии, как бы символизируя единство государства и церкви.
Хотя победа над иконоборчеством была полной, полемика против иконоборцев не прекращалась. В появившихся после 843 г. псалтирях (среди них особенно известна хранящаяся в Москве так называемая Хлудовская псалтирь) помещены острые карикатуры на иконоборцев (см. ниже, стр. 100). Богатейшая агиографическая литература сохраняла полемический задор —
императоры-иконоборцы изображались наподобие языческих государей III в. Очевидно, в массах еще не полностью были преодолены враждебные иконам настроения.
Внутри церкви продолжались трения. Собор 843 г. ни в коей мере не удовлетворил воинствующую часть монашества, которая добивалась автономии от централизованной церкви. Именно стремлению собора 843 г. создать сильную власть патриарха сопротивлялось монашество, отстаивая своего рода демократизацию церковного управления в Византии — поскольку патриарх фактически являлся не кем иным, как чиновником особого государственного ведомства — церкви.
Победа иконопочитания не вызвала большого сопротивления. С одной стороны, опора иконоборчества — фемная знать Анатолика — была разгромлена, с другой — общая опасность перед разрастающимся народным движением павликиан заставила провинциальную аристократию искать союза с городской сановной знатью. К тому же иконоборчество оказалось неудобной формой идеологии, поскольку оно само было генетически связано с малоазийскими ересями.
После смерти Феофила предпринимаются невиданные по своему размаху карательные акции против павликиан. Господствующий класс решил окончательно подавить ту идеологию, которая придавала силу сопротивлению народных масс. В Малую Азию были посланы три сановника с самыми обширными полномочиями: Аргирт, Дука и Судал. Они стремились физически истребить еретиков. Одних павликиан распинали на кресте, других — обезглавливали, третьих - топили. Разумеется, карательные мероприятия сопровождались конфискацией имущества. Всего было казнено 100 тыс. человек. Подобные расправы ускоряли обезземеление крестьянства и переход крестьянской земли в руки феодализирующейся знати. Страшные преследования еще более обострили обстановку, и Малая Азия сделалась ареной новой гражданской войны.
Глава 6. ВИЗАНТИЙСКАЯ КУЛЬТУРА В КОНЦЕ VII -ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ IX В.
Широко распространено мнение об эпохе иконоборчества как о «темном» периоде византийской истории, как о времени упадка византийской культуры. Однако в исследованиях последних лет все чаще подчеркивается, что наука и просвещение в VIII—-IX вв. находились на довольно высоком уровне1.
Разумеется, политическая обстановка к началу VIII в. не благоприятствовала культурному расцвету: тяжелые войны потребовали длительного напряжения сил, многие культурные центры были потеряны, на территории империи расселились варварские племена, которым нужно было время, чтобы приобщиться к многовековой эллинской цивилизации. Многие из старых полисов — центров античной культуры — аграризировались, и культурная жизнь все более сосредоточивалась в столице.
Но было бы односторонним сводить перемены в культурной жизни Византии только к стагнации, к умиранию старых традиций: варваризация сопровождалась вызреванием новых принципов мировоззрения и новых эстетических идеалов.
Предшествующий период был своего рода переходным временем: христианское мировоззрение еще не вытеснило античные традиции, античный идеал гармоничного сочетания духовного и физического. Сама церковная проповедь руководствовалась принципами античной риторики. К концу VII в. переходный период закончился: новые художественные приемы, новые жанры становятся господствующими и достигают классической завершенности. Так, в литературе этого времени господствует хроника, житие и литургическая поэзия.
Литература, изобразительное искусство, наука развиваются в рамках, предоставленных им христианским мировоззрением: священное писание и произведения отцов церкви определяют движение мысли. В каждой ситуации византийские писателии художники готовы увидеть параллель к тому или иному эпизоду Библии, постоянно сопоставляют своих героев с библейскими, а цитаты из Библии или отцов церкви кажутся теперь лучшим выражением собственных суждений.
Литература и искусство приобретают откровенно дидактический характер: задачей творчества становится не образное отражение и познание мира, а пропаганда априорных, до познания реальности усвоенных идей. Творчество предназначено не осмыслять и объяснять, но «спасать», наставлять читателя (или, скорее, слушателя) и зрителя на правый путь, обличать порок.
Идеал гармонически цельной личности исчез: духовное совершенство заслонило физическую красоту. Военные доблести, острота ума, тонкость черт и быстрота ног — все это сошло на нет перед монашеским идеалом смирения, терпения, целомудрия, благочестия. Прославляя аскетизм, византийская литература и искусство объявили терпение подвигом.