Школа обмана

— Родик, а что это вообще за работа? — спросил Юра.

— Я узнавал… Суть в том, что они должны ограждать нас от себе подобных. Рэкет… Слышал такое?

— И всего-то? Есть милиция. Надо написать заявление… Это обычное вымогательство.

— Я с тобой согласен во всем, кроме милиции. Милиция в коммерческие дела, как мне известно, не вмешивается. Что мы можем предъявить милиции? Слова? Ведь доказательств у нас нет, а если будут, то защищать нас уже не потребуется. Когда сожгут склад, кого-нибудь изувечат или ограбят, то милиция, конечно, включится. Нам-то что это даст? Кроме того, у нас дети, семьи… Да и мы должны спокойно работать. Я перевожу без охраны массу черного нала, да еще и в долларах. Милиция может не их, а меня в тюрьму упечь.

— Смотрю, ты уже решил платить. А о том, что все мы попадем в зависимость от уголовников, ты подумал?

— Хорошо, Юра, что ты предлагаешь? Я ведь тоже не в восторге. Однако что-то надо делать. Покупай пистолет и сопровождай меня несколько раз в день. Склад…

— Ко мне пока не приходили. Придут — мы им морду набьем. Если надо, пистолет достанем.

— Герой… Бен Гур гребаный. Думаю, они этого и ждут. Ты им только повод дай. Моше Даян новоиспеченный.

— Что, если натравить на них других? — предложил Михаил Абрамович.

— Иными словами, попросить защиты у других бандитов? — спросил Родик.

— Да, но попросить одноразово.

— А не поменяем ли мы шило на мыло? — усомнился Родик. — Блоха блоху не ест.

— Надо сразу оговорить это. Разовое мероприятие: оплачиваем и все.

— По-моему, мы сейчас сами придумали причину, по которой нас надо защищать. Криминал защищает от криминала. Нонсенс… Завтра к нам нагрянут все бандиты Москвы и Московской области, а мы будем тратить деньги и силы на, как ты сказал, «разовые мероприятия». Дай черту волю — живьем проглотит. Ты нарвешься именно на то, что они и предлагают. Как в той песне — «раз, еще раз…».

— Все может быть, но мы хотя бы получим право выбора. В криминале находятся разные люди. Ты, Родик, сам рассказывал, что твоя мама в начале своей деятельности воспитывала трудных подростков, и некоторые из них так и не воспитались, а стали ворами или кем-то в этом роде.

— По слухам, есть такие. Хотя утверждать не берусь. На похоронах мамы целый выпуск был. Что они за люди? Знают меня с детства, но кто из них сидел и что делает сегодня — не в курсе. Вдруг они еще большие подонки, а может, наоборот…

— А просто поговорить с кем-нибудь из них есть шанс? Посоветоваться? — спросил Михаил Абрамович.

— Наверное. Надо только понять, с кем. Я подумаю. Я слышал, что таких только двое-трое. Да и то вопрос, относятся ли они к криминалу. Может, просто сидели, а сейчас исправились. В общем, я взял себе на заметку. Давайте думать еще… Хотелось бы без криминала обойтись. Поймите, это угроза для всех, очень серьезная и реальная.

— Родик прав. Почему мы зациклились на криминале? — спросил Саша. — Что, нет иных путей? Ну, с милицией — понятно. Но имеются ведь другие. Например…

— Что, в КГБ обратиться? — хихикнув, перебил Юра.

— КГБ тоже из разных людей состоит, — задумчиво ответил Родик. — Есть у меня друг из этих структур, еще по Таджикистану. Вполне порядочный человек. Правда, работает сейчас не в Москве, но встретиться с ним проще, чем искать маминых хулиганов. Я не думаю, что это в компетенции такой организации, но поговорить могу…

— После твоего разговора нас всех сделают стукачами, — заключил Юра. — Я в эти игры не играю.

— Не волнуйся, это не тот вариант. Вы думаете, после наших зарубежных потуг и сегодняшних противогазов мы не находимся под колпаком у Мюллера? Уверяю вас, находимся и еще как. Могу тебя успокоить, Юра, есть в наших предприятиях и стукачи. Может, сейчас и здесь присутствуют. Не хочу никого обидеть, но это возможно. По танзанийским проблемам была большая утечка информации. Или ты думаешь, что Алексей Владимирович Степанов, который у нас работал и сейчас остался у Гриши, из другой организации? Оттуда, я это знаю точно. С ним, кстати, тоже можно поговорить. Я вам больше скажу… У них там куча подразделений. Каждое из них сегодня самостоятельное. Не надо прятать голову в песок. Мы не страусы, мы живем в такой стране. Организаций типа КГБ у нас десятки. Они, конечно, ослабли и заняты собой, но еще…

— Дайте я договорю… — попросил Саша. — В качестве идеи — что, если нам нанять отставных военных и создать свою охрану?

— Сколько их нужно? Что, они будут пугать криминал? Чем? Вот их-то завтра милиция и арестует. И нас заодно, — отмел предложение Родик. — Я об этом думал. С таким подразделением мы сами станем чем-то вроде криминала. Однако это не самое главное. У нас на подобное нет денег. Я нанял одного охранника, без навыков, просто открывает и закрывает дверь — вы его видели. Приходится платить почти четыре тысячи. Замечу: он или даже два десятка таких, как он, нас ни от чего не защитят. Их самих надо защищать… Серафима, а ты что молчишь? Может, чего-нибудь предложишь?

— Даже не знаю, Родик, что предложить. Есть у меня связи и в милиции, и в Комитете, и генерал внешней разведки имеется. Могу поговорить. Хотя не уверена, что это надо. Ты прав. Проблемы с криминалом не только у нас. Как-то люди борются. На соседний склад тоже приходили. Палаточники платят, но точно не знаю, кому — милиции или криминалу. Мое мнение: платить — так криминалу. Они хоть в тюрьму не посадят или в налоговую не настучат. А эти если уж берут, то понятно, что подлецы. От них жди чего угодно. Я их по старой работе знаю. Подлецы, да еще и ничего не боятся. Все в одних руках. Одно скажут — другое сделают. Уверена, что связываться с ними не надо. А вот…

— А с бандитами надо? — съязвил Юра. — Ты станешь марухой. Будешь на малинах водку с карманниками пить.

— …А вот поговорить с палаточниками и выяснить ситуацию я считаю целесообразным. Узнать хоть, сколько платят, за что, кому…

— Да, это важно. Поспрошай. И с генералом своим тоже поговори. Это серьезная организация, может, что-то посоветует. В общем, если резюмировать: принять решение мы сегодня не в состоянии. Давайте на всю проработку возьмем два дня. Я хулиганов еще подинамлю. Если совсем достанут, то скажу, что буду советоваться с коллективом. Однако нужно определяться. К дню моего рождения хотелось бы иметь приемлемое решение. Не забудьте, отмечаем в следующую пятницу, в шесть. Кафе «Ивушка». Это рядом с нашим складом. Надеюсь, что все будет на высшем уровне. Директриса кафе у нас на складе отоваривается, обещает приготовить хорошую закуску. Выпивку я уже достал.

28 глава

Когда миф сталкивается с мифом, столкновение происходит весьма реальное.

Уже несколько дней Родик по вечерам под пристальным наблюдением «лейтенанта» и «майора» резал и полировал принесенные из Академии йоги непрозрачные камни. В отличие от тех, что показывали раньше, они принадлежали к различным минералогическим группам. Были оксиды, фосфаты, но в основном силикаты, среди которых попадались и достойные ювелирки образцы лазурита, родонита, нефрита. Резал Родик их на две части, а потом полировал по срезу. Работа доставляла удовольствие, хотя и была достаточно тяжелой и грязной. Однако получаемый результат компенсировал все. Правда, угадать заранее, что получится, было нельзя. Ошибся — и нет внутренней природной красоты, ради которой много тысяч лет люди добывают каменные сокровища. Именно этот азарт ожидания вскрываемой красоты доставлял Родику неописуемое удовольствие, а сам момент разделения камня на две части нес в себе таинство и, в случае успеха, вызывал эйфорию.

Правильно разрезать камень — большая удача, которая приходит к человеку по каким-то неизвестным причинам. К одному — часто, к другому — редко. Научить такому невозможно, в этом Родик убедился еще в начале восьмидесятых в Казахстане. На Семипалатинском полигоне существовало поле, усыпанное, вероятно, после взрыва серо-белыми агатами. Их можно было собирать грузовиками, что многие по случаю и делали. Одно время необработанные агаты в качестве сувениров брали с собой домой, хотя официально это запрещалось. Потом местные умельцы создали отрезной станок и стали резать камни сами. На них они выменивали спирт, который командировочные привозили с собой в огромных количествах для работы, но в условиях сухого закона, царящего на полигоне, всемерно экономили для использования в личных целях.