Страница 88 из 100
— И сдается мне, присматривались к курятнику дядюшки Сайласа.
— Как ты мог подумать?
— Пустые хлопоты — курятник вам не обчистить. Дядюшка Сайлас держит прекрасных собак.
— Проклятье! Что же нам делать, Джаррел?
— Ладно, попробую раздобыть вам харчей. Правда, не столько с хозяйского стола, сколько из фуражных припасов. Но, сдается мне, ты не откажешься и от овса, особливо ежели приправить его сиропом. Попозже я может разживусь и чем-нибудь получше только боюсь, дракону этого будет мало.
Релкин приложил палец к губам:
— Не так громко… Незачем сообщать виверну такие плохие новости.
— Прошу прощения.
Мальчишка покосился на дракона и увидел изучавшие его огромные разумные глаза. Драконий столбняк едва не вернулся, но Джаррел сглотнул и справился с оцепенением.
— Я постараюсь. Посмотрю, что можно найти.
— Джаррел, я хочу, чтобы ты знал: мы заплатим за всю эту снедь. Как только закончится заварушка, я об этом позабочусь. Клянусь тебе старыми богами.
— Старыми богами? Да ты, никак, варвар. Нынче никто не поклоняется старым богам.
— В Голубом Камне некоторые люди чтут их до сих пор.
— А, так ты из Голубого Камня. У нас есть родня неподалеку оттуда, в Кверке. Я слышал, будто это чудесная страна.
— Прекрасная, но не такая богатая, как Неллин.
— Ну, таких мест, как Неллин, во всем свете мало. Почва здесь самая лучшая, это каждый знает.
Релкин малость засомневался — как-никак, а они находились на повстанческой территории. Вдруг этот парнишка наобещает чего угодно, только бы его отпустили, а улизнув, поднимет тревогу.
— Знаешь что, — промолвил между тем Джаррел, — думаю, моему папаше вовсе не обязательно знать, какие тут у нас гости. Не любит он Империю. Ему, видишь ли, по душе это восстание.
Эти слова, а особенно тон, каким они были произнесены, несколько успокоили Релкина.
— А тебе нет?
— По мне, так лучше бы его не было. Братец мой тоже так думал, но его заставили вступить в армию. Взял он трех лучших наших лошадок и отправился на войну… Примерно через неделю мы его похоронили.
— Мне очень жаль.
— Ага, только не думай, будто его ваши уложили, и все такое. Его лошадь укусил слепень. Она встала на дыбы, бедняга свалился и сломал себе шею.
Релкин печально покачал головой. Смертей он насмотрелся сверх всякой меры, и славных, и самых заурядных. Результат был всегда один и тот же.
— Так или иначе, — продолжал парнишка, — я не держу зла на Империю из-за смерти Ульмера. Тут у нас многие не слишком-то рьяно поддерживают это восстание. Войну затеяли магнаты, а простым людям от нее никакого проку.
Релкин кивнул. Голова у парнишки явно была на месте.
— Благодарение Богине, Джаррел, что мы встретились с тобой, а не с твоим папашей.
— Ха, это уж точно. Ладно, подождите здесь, а я пойду пошарю по сусекам. Глядишь, что-нибудь и наскребу. Но почему бы для начала не угостить дракона этими кроликами?
— Премного благодарен, Джаррел.
Парнишка направился к дому, а Базил с Релкином затаились под тополями. Голод и тревога не давали юноше покоя. Правильно ли он поступил, доверившись Джаррелу? Релкин молился, чтобы это не оказалось ошибкой. Подобраться ближе он не осмеливался, опасаясь растревожить охранявших столь привлекательные с виду курятники собак.
Базил тихонько зашипел сквозь зубы. Голод подводил его к тому состоянию ума, когда виверн начинал рассматривать как возможную пищу все что угодно, включая мальчиков и даже драконопасов. Релкин торопливо освежевал кроликов и отдал Базилу. дракон умял их в один присест. Это было немного, но лучше, чем ничего.
Терзаемые беспокойством, они ждали, прислушиваясь к доносившимся с фермы звукам. Замычала корова, которую пригнали с луга, где-то хлопнула дверь, кто-то что-то сказал. Релкин напрягал слух, но все было спокойно.
Со стороны дома потянуло дымком: похоже, там развели огонь и собрались готовить еду. Релкин представил себе изобильный фермерский стол со стопками блинов, колбасами, жареными цыплятами горячим келутом или легким пивом, и у него потекли слюнки.
Из сгустившейся тьмы появился Джаррел толкавший перед собой тачку с полной бадьей распаренного в кипятке овса. В придачу имелся еще и кувшин патоки.
— Это для начала, — сказал юнец.
— Здорово! — выдохнул Релкин, ухватив пригоршню горячего овса. Зерна не проварились но их вполне можно было разжевать, а в сочетании с густой, сладкой патокой блюдо представлялось более чем съедобным. Базил громко заурчал и набросился на еду, не забыв, впрочем, выделить порцию и для Релкина.
Дракон опустошил бадью в несколько мгновений, но сытная, хорошо подслащенная пища явно улучшила его настроение.
Спустя десять минут Джаррел появился снова, на сей раз с шестью длинными булками.
— Боюсь, они уже зачерствели.
Базил слопал весь хлеб за пару минут. Релкин отломил себе половину самой свежей булки и съел с огромным наслаждением.
В третий раз Джаррел принес яблоки, сухие бисквиты и копченый свиной бок.
— Спасибо, Джаррел, ты здорово нас выручил. Я вернусь и отблагодарю тебя, как только смогу. Как только все утрясется.
— Ладно, буду ждать. А ты будь поосторожней в низовьях Бегущего Оленя. Тамошний люд горячо поддерживает восстание. Ежели вас заметят, тут же выдадут властям.
Глава пятьдесят четвертая
Возле Оленьего Чертога, на лугу среди рододендронов, высилась молчаливая, сумрачная фигура — Мирк. Футах в пятидесяти слева стоял Весперн. Позади него, всего футах в пяти, колдовала Лессис. Мирк, обычно столь бесстрастный, что казался во все лишенным эмоций, определенно чувствовал себя не в своей тарелке. И все из-за птиц. Множества птиц странного, сверхъестественного поведения. Вокруг ведьмы вились скворцы, воробьи, дрозды и даже один сорокопут — все они внимательно приглядывались и прислушивались. Серая Леди разговаривала с дроздом на языке, который явно предназначался для кошачьего, а отнюдь не человеческого рта. Конечно, Мирк знал, что колдуньи способны на многое, но это превосходило все виденное им прежде. Сидевшая на запястье Лессис птица не только слушала, но и отвечала. Чирикала что-то, и ведьма ее понимала. Хладнокровный убийца слегка поежился.
На востоке светлело. Пелена облаков, целую неделю затягивавшая небо, становилась тоньше. Неожиданно Мирк почувствовал облегчение, до сих пор он почти физически, словно тяжесть нависавших туч, ощущал присутствие какой то странной, угнетавшей дух силы. Теперь она исчезла. Из тьмы выступил Весперн.
— Да? — сказала леди.
— Он ушел.
— Да. Но куда?
— Не знаю.
— Думаю, нам не представится лучшей возможности найти девушек и забрать их отсюда.
Она подозвала другого дрозда, склевывавшего улиток в ближайшей канаве. Дрозды отличались смышленостью и проворством.
Бережно держа зачарованно смотревшую на нее птицу на ладони, Лессис поглаживала маленькое существо по головке. Не повышая голоса, она нараспев промурлыкала могущественное заклинание на кошачьем языке. Это наречие безотказно действовало на птиц, хотя было полезно и во многих других отношениях. Вокруг колдуньи, порхая и кружа, собралась целая стайка будущих соглядатаев. Все их внимание было приковано к Королеве Птиц.
Весперн и Мирк переглянулись. При всей своей способности к сверхчувственному восприятию Весперн смыслил в колдовстве ничуть не больше Мирка.
— Можешь ты сказать, что она затевает?
Мирк пожал плечами — ему хотелось убраться куда-нибудь подальше. Тихое мурлыканье производило странный, завораживающий эффект. Слышавшего его пробирало холодом, по коже пробегали мурашки: казалось, будто на шее вырастают волосы. Однако Мирк знал, что никуда не уйдет. Он находился здесь, чтобы защищать Серую Леди, и ни за что не отошел бы от нее дальше, чем на расстояние броска метательного ножа.