Страница 87 из 100
Вход в шахту превратился в далекое пятнышко света, но в конце концов под ногами оказалась ровная поверхность. Они добрались до дна и в сумрачном свете разглядели в стене вентиляционное отверстие, перекрытое решеткой. Она оказалась не на запоре и при нажатии подалась. Беглянки пролезли в отверстие и попали в совершенно темный горизонтальный проход. Двигаясь вдоль стены, они добрались до крутого, под углом в девяносто градусов, поворота, протиснулись в узкую щель, а когда она снова расширилась, едва не провалились.
Магдален почувствовала, как нога ее нависла над пустотой. Снизу поднимался теплый воздух. Эйлса легла на живот и прощупала стены этого колодца. Они были гладкими, обитыми медью, со вделанными металлическими ступенями.
— Чтобы прочистить эту дыру, если она засорится, — пояснила Лагдален.
Они снова начали спускаться на неведомую глубину. Вокруг царила тьма, ступени следовали одна за другой, и казалось, будто им не будет конца. Лагдален чувствовала себя как в кошмарном сне, словно она опускалась прямиком в ад.
Наконец Эйлса ступила на твердую поверхность. Беглянки выбрал из воздуховода и оказались в узком каземате, на стенке которого виднелся какой-то нарост испускавший красный свет. За незапертой дверью находилась комната побольше, с несколькими светящимися наростами. Следующая дверь имела запор, но довольно хлипкий. Эйлса сломала замок мечом.
В следующее, куда более просторное помещение сквозь отворенную дверь в дальней стене проникал зеленоватый свет. Слабый, но достаточный для того, чтобы разглядеть длинные столы, уставленные прямоугольными ящиками. Из этих ящиков доносились слабые звуки: стоны, вскашливания и вздохи.
— Что это за место?
Эйлса шла вперед на цыпочках, держа наготове меч. Столы, сделанные, похоже, для настоящего гиганта, высотой были человеку по плечи. То, что беглянки поначалу приняли за ящики, оказалось клетками и застекленными шкафами. Содержимое разглядеть не удалось, изнутри тянуло мочой и экскрементами, смрад которых смешивался с острым запахом химикалий.
Беглянки осторожно приблизились к темному тамбуру, в конце которого обнаружилась дверь. Из-за нее пробивался тусклый свет. Нервно оглядевшись по сторонам, они с величайшей осторожностью открыли дверь и попали в точно такое же помещение, как и предыдущее только вот свечение за дверью следующего тамбура было поярче. Затем они добрались до тупика и повернули назад, двигаясь по параллельной анфиладе почти одинаковых подвалов, уставленных длинными столами со шкафами и клетками. В воздухе висел все тот же резкий неприятный запах.
Последняя комната оказалась освещенной достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть содержимое шкафов. Лагдален присмотрелась и содрогнулась. Внутри находилась маленькая девочка с совершенно пустыми, невидящими глазами, кожа ее была покрыта нарывами. Казалось, она даже не заметила Лагдален, тогда как у той едва не остановилось сердце. Девчушка была ровесницей ее Ламины.
В других шкафах тоже сидели дети — множество детей. У одних тела носили следы ужасающих пыток, другие не имели внешних повреждений, но совершенно не реагировали на окружающее — они смотрели будто бы сквозь него.
В клетках содержались взрослые женщины, почти все — беременные. Судя по всему, с ними обходились как с животными: держали на соломе и кормили из корыта. Говорить они не могли — все настоятельные расспросы Лагдален и Эйлсы ни к чему не привели.
Глава Эйлсы светились гневом.
— Что это за кошмар?
— Дело рук того врага, о котором говорила леди. Таковы пути тьмы. Мне уже доводилось видеть нечто подобное.
Обе поежились, но в следующий миг Эйлса развернулась и заставила Лагдален пригнуться:
— Тс-с. Сюда кто-то идет.
Женщины затаились за столом. Спустя несколько секунд Лагдален услышала тяжелую поступь. Двойные двери распахнулись настежь, и четыре бьюка вступили в помещение, неся на плечах тяжелый гроб. Они вышагивали в ногу, медленно и торжественно. Лагдален отметила, что росту в каждом из них не менее семи футов, а вид страшных кабаньих морд приводил в содрогание. Спущенный с привязи ужас угрожал всему Рителту.
Четыре огромных зверя, ни разу не оглядевшись по сторонам, пронесли гроб через помещение и скрылись за массивной дверью. Движимые неодолимым любопытством, молодые женщины проследовали за ними по анфиладе комнат, прячась за дверными косяками и быстро перебегая от двери к двери.
Когда навстречу приближающимся зверолюдям распахнулась последняя дверь, из-за нее хлынул слепящий зеленый свет. Проморгавшись, Лагдален и Эйлса увидели впереди ярко освещенную комнату, посреди которой высился массивный саркофаг. Бъюки поставили гроб на пол и подняли крышку саркофага — даже для них это оказалось нелегким делом. Затем они поместили гроб внутрь и вернули тяжелую крышку на место.
Двое зверюг встали на караул в головах саркофага двое других отошли в сторону.
Лагдален и Эйлса нашли незапертую боковую дверь, нырнули в темный коридор и поспешили прочь — сами не зная куда.
Глава пятьдесят третья
Двигаясь на запад, Базил и Релкин видели повсюду признаки процветания, плодородные нивы, выбеленные добротные дома, за частую обсаженные старыми, высокими вязами, прочные изгороди и ладные, крепкие каменные ограды.
Все эти свидетельства благополучия заставляли Релкина еще сильнее чувствовать голод, а уж насколько голоден дракон, юноша и думать боялся. Впрочем, Базил хранил героическое молчание. Он совершенно не жаловался, чему Релкин мог только дивиться. Как правило, иметь дело с изголодавшимся виверном довольно трудно.
С наступлением темноты Релкин решил совершить набег на курятник благо эти длинные выбеленные сараи попадались чуть ли не на каждом шагу. Неллинские цыплята славились приятным вкусом. Три курочки молодки позволят дракону на худой конец, заморить червячка, да и драконопасу глядишь, что-нибудь да достанется.
Конечно, тут нельзя было обойтись без риска, однако Релкин обладал определенными навыками в этой области. В сумерках он и его дракон подкрались к одинокой ферме, стоявшей в отдалении от поселка. Пара длинных дощатых птичников прилепилась к пологому склону. Окружавшая дом каменная ограда мешала обзору, так что Релкин надеялся добраться до цели незамеченным.
Но надежде его не суждено было сбыться. Когда Релкин и Базил перед последним броском к курятнику остановились на поросшей тополями возвышенности, навстречу им прямо из темноты выступил какой-то парнишка, несший переброшенную через плечо связку кроликов. Он вскрикнул и отскочил назад, выронив лук и колчак. На мальца напал драконий столбняк. Поняв это, Релкин подошел к нему, ущипнул за щеку и как следует встряхнул.
— Во дела! Чтоб мне пропасть, это ж имперский боевой дракон, — пробормотал паренек, благоговейно взирая на вырисовывавшуюся в сумраке огромную, грозную фигуру Базила.
Он самый и есть, сказал Релкин.
— Ну и страшилище. Я никогда таких не видел. Здесь их не выращивают. Мы в Неллине растим пшеницу. Скукотища…
— Прекрасная страна.
— Ага.
— Тебя как зовут?
— Джаррел, а тебя?
— Релкин. А он Базил.
— Что вы тут делаете? — спросил мальчишка, до которого только сейчас дошло, с кем он разговаривает. Здесь, прямо в повстанческом Неллине, находились представители самого опасного рода войск противника.
— Какие-то люди с низовьев реки похитили мою девушку. Мы хотим ее вернуть.
— А, молодцы с Бегущего Оленя?
— Думаю, так.
— Да, там, в низовьях, есть горячие головы. А вы, стало быть, наладились прямо туда. Пойти да и забрать ее.
— Что-то в этом роде, только вот у нас есть проблема.
— Постой, дай-ка я угадаю, — ухмыльнулся малец. — Вам есть охота?
— Прямо в точку с первого раза.
— Я слышал, что драконы страшные обжоры. Потому мы их здесь и не выращиваем.
— Ага, вот мы чуток и проголодались.