Страница 10 из 100
— Нет, Макумбер, — не унимался Бенарбо, — что ты все-таки скажешь насчет этого Пиксина? Сперва он попался на краже яблок, потам стащил свечи, а дальше что будет? Золото?
— В душе они неплохие ребята, — отозвался Макумбер. — Просто много недополучают в жизни, дома у них нет, любовью обделены, карманной мелочи, и той, почитай, в глаза не видят.
— Да ты просто балуешь их, Макумбер. Попробуй скажи, что это не так.
— Эвил прав, — заявил Бирч. — Пора с этим кончать, Макумбер. За пять лет пятеро твоих драконопасов побывали в тюрьме.
На какой-то миг они совсем забыли о Релкине. Тот обернулся и оказался лицом к лицу с фермером Пиггетом.
— А знаешь, парень, мы ведь ездили в Марнери на твои похороны.
Релкин улыбнулся. Он слышал о своих похоронах — одной из церемоний, проведенных в связи с открытием монумента павшим при Эйго.
— Прошу прощения за то, что вам пришлось ехать в такую даль попусту.
Нечего извиняться. Хорошо, что мы там побывали. Туда съехалась вся страна. Аубинасцы, и те стояли к плечом к плечу со всеми. Увы, когда живешь в спокойном, благодатном крае, легко забыть о том, что своей безопасностью мы обязаны героизму таких ребят, как ты, и драконов вроде Хлвостолома.
— Рад слышать такую похвалу, мастер Пиггет, — сказал Релкин.
— А я был особенно рад услышать, что мы ошиблись списав тебя со счетов. Нам следовало бы знать, что Хвостолом и его драконопас выживут даже на Темном континенте.
— Вообще-то, могу вас заверить, дело и вправду шло к нашей гибели, Я воззвал к старым богам, хотя и не знаю, слушают ли они людей, как в древности.
— Вот ведь чертенок, — проворчал Томас Бирч. — Забудь ты этих старых богов. Нет никаких богов, кроме Матери. Не было и не будет во веки веков.
— Так учат в храме, мастер Бирч, — сказал фермер Пиггет. — Но мы благодарны тому, кто вернул наших молодцов домой, будь это боги или Великая Мать. За это грех было не выпить.
Глава седьмая
Релкин собрался было незаметно ускользнуть, но Айнор Пиггет настоял на том, чтобы выпить в его честь. Затем торговец Джоффи предложил тост в честь Сто девятого марнерийского драконьего эскадрона. Выпили и за это.
— Хотелось бы знать, мастер Релкин, что ты собираешься делать, когда выйдешь в отставку? — поинтересовался фермер Пиггет.
— Тут нет секрета, сэр. По выходе в отставку мы планируем осесть на земле. Я даже знаю где.
— Вот как, — хмыкнул Пиггет. — Замечательно. А твои сбережения, надо полагать, тебе в этом помогут?
— Думаю, да. К тому участку, который полагается нам за службу мы намерены прикупить столько земли, сколько сможем. В долине Бур земля пока еще дешева. Почва там хорошая, но река порожистая, вниз по течению не спустишься. Мы расчистим пустошь и станем продавать пшеницу горным племенам, сами горцы на своих холмах выращивают только овес.
— Да ты, я гляжу, все продумал, — сказал Пиггет.
— Да, сэр. Я случайно узнал, что Имперская Инженерная Служба планирует сделать реку Бур судоходной. Устроить систему шлюзов, и все такое. Тяжелые грузы можно будет сплавлять по стремнинам у Рычания Льва.
— Ого! Коли так, вы там устроитесь весьма…
— Хочется в это верить.
— А не подумывал ли ты о женитьбе, драконир Релкин? — спросил Хэйлхэм.
— О да, мастер Хэйлхэм. По правде сказать, я уже обручен. С одной молодой леди из прекрасной семьи на юге Кевора.
— Правда? Ну-ну, а можно нам узнать имя этой юной особы?
— Разумеется. Ее зовут Эйлса, дочь Ранара из клана Ваттель.
Того самого клана, что защищал Сприанский кряж?
— Того самого, сэр. Эйлса тоже была там в тот день. Она сражалась рядом со своим отцом до самого конца.
Услышав такое, фермер Хэйлхэм вытаращил глаза. Неожиданно за дверью послышался шум, и внутрь ввалились братья Паулер, Хэм и Ригон. То были здоровенные парни с кудлатыми шевелюрами и обгоревшими докрасна лицами. Целые дни они проводили в холмах, ухаживал за овцами. Сейчас они выглядели растерянными и огорченными. Когда оба здоровяка подошли к стойке, стало видно, что у Хэма слезы на глазах.
— С овцами беда, — прохрипел он с болью в голосе.
— Что случилось? — спросил Пиггет.
— Сорок, если не пятьдесят, овец разорваны на куски.
— Ты хочешь сказать — разрублены.
— Именно разорваны, словно их перекручивали и рвали голыми руками. Какие-то гиганты, может быть тролли.
Все охнули. Злобных троллей в Голубом Камне опасались давно, с тех пор, как Борганский барон нанял этих тварей себе на службу. Некоторые из них сбежали в горы, и вернуть удалось не всех.
— Да сохранит нас Мать!
— Собаки?
— Убежали. И след простыл.
Странно. Где это видано, чтобы тролль мог угнаться за собакой.
— Прошлой ночью я оставил наверху Тонко и Трота. Прекрасные овчарки, волка и того загрызут, ежели он сунется к отаре. Но сегодня их там нет.
— Погнались за волками? — предположил Томас Бирч.
Паулеры угрюмо покачали головами.
— Борганская стая иногда забредает далеко на юг, — сказал фермер Хэйлхэм.
— Мы не слышали о ней уже много лет, — возразил Пиггет.
— Есть стая в Эрсое, — промолвил Хэм Паулер, — но и с ней у нас не было неприятностей долгие годы. Здесь что-то новое, да и вообще это не волки. Волки никогда не стали бы убивать так много овец попусту.
— Неужто тролли такие злобные? — спросил Бенарбо.
— Кто знает? — отозвался Хэйлхэм. — Кто имел с ними дело?
— Уж во всяком случае не я, — фыркнул торговец Джоффи.
— Это не повод для шуток, буркнул Пиггет.
— Какие шутки? Я ни о чем таком и не думал.
— Так вот, — к Пиггету вернулась обычная решительность. — Дело, как я вижу, серьезное. Тут не обойтись без помощи двух молодцов, которые сейчас празднуют свое возвращение. Всем нам придется встряхнуться. Этим надо заняться без промедления. Я приведу своих собак. Бирч, ты своих приведешь?
Бирч кивнул и поставил недопитую кружку с пивом.
— Позови констебля, — велел Пиггет Бенарбо. — И сегодня же вечером надо будет послать весточку в Бреннанс, шерифу. Пусть он объявит тревогу по всей округе.
— Я пошлю своего парня, Ленотта, у него хорошая лошадь.
— Прошу прощения, драконир Релкин. Я бы и рад остаться, повеселиться да поплясать в охотку, но, видать, не судьба. Дело нешуточное, думаю, ты с этим согласишься.
Фермер Пиггет поставил свою кружку и покинул гостиницу.
По одному, по двое разошлись и остальные, после чего Релкин наконец смог снова наполнить свою кружку и вернуться в большой внутренний двор, где пировали драконы. Они по-прежнему сидели тесным кружком, о чем-то судачили и попивали из бочонков добрый забористый аль. Глядя на эту сцену, Релкин удовлетворенно улыбнулся. Базил теперь был прославленным, признанным героем легионов и заслужил восхищение сородичей и старых знакомых. Вместе с Базилом Релкин прошел сквозь нелегкие испытания и теперь, наблюдая за празднеством, он смутно надеялся, что именно такой и будет их мирная жизнь. В конце концов, всего через несколько лет они будут свободны.
Не спеша Релкин поднялся по наружной лестнице, ведущей на галерею второго этажа. На улице шумно веселился народ, в питейных залах постоялого двора стоял разноголосый гомон, но здесь, наверху, было тихо и прохладно.
Релкин потер щеку и потянулся. Глядя сверху на веселившихся земляков, он размышлял о том, что эти люди живут в нормальном мире и чувствуют себя в безопасности. То была жизнь, которую он оставил, вступив в легион. Но Релкин слишком хорошо знал, что эта безопасность иллюзорна и покоится она лишь на силе имперских легионов. А еще он знал, что этому миру, миру деревни, ни он, ни Баз более не принадлежат. Они — закаленные в битвах ветераны, самые настоящие герои. Почему-то это значило для юноши не так много, как можно было бы ожидать. Даже самый великий герой запросто может маяться от несварения желудка. Он по-прежнему Релкин из Куоша, сирота, у которого во всем мире нет никого, кроме большого дракона. Он остался тем самым человеком, которым был всегда.