Не убивай

Его огромная невидимая армия верных укушенных рабов при необходимости пополнялась новыми рекрутами. Им противостояли миллиарды жителей земного шара, желающие свободы.

Ведь свобода, это не только доска и парус.

*

Реальность всегда конкретна. Для того, чтобы стать хозяином Земли, ему надо было подавить сопротивление двухсот пятидесяти конкурентов, правителей государств, малых и больших, любым способом истребить неприятеля, отбить радикальными способами всякое желание у них расшатывать его трон. Пусть вновь планета умоется кровью и Грим Рипер наестся досыта обильными жертвоприношениями. И пока мрачный жнец утоляет вселенский голод, он, Череп, будет первым, которому удастся обуздать смерть. У трона Махера будет терпеливо ждать по его указке сонм человеческих страстей, и сама смерть, своевольная, будет прислуживать у стола нетленных. Он, единственный и младший, допущенный за портьеру пира бессмертных.

Он был спокойным. Через несколько минут Махер полностью исчезнет с любых радаров. Неприятели будут искать его ложные резиденции, где они будут находить лишь смерть. Через несколько месяцев Череп примет новый порядок мира, теперь вечный и единственный на Земле.

Махер повернул платиновый браслет, набрал длинный код, гранитная стена бесшумно разверзлась черным зовом пещеры. Он шагнул в безмолвие. В течение пятнадцати лет тысячи рабочих создавали этот шедевр в глубине земли. Все потом стали бойцами Махера. У них была полностью вытравлена и разрушена память. Эти солдаты могли делать лишь совсем простые вещи. Они были пушечным мясом.

*

Пройдя по длинным коридорам, освещая путь китайским фонариком, Майкл вошел в свою рубку. Нащупав выключатель, он включил свет и оглядел свое убежище. Многочисленными фолиантами блестела огромная библиотека Махера, которую тот любовно собирал всю свою жизнь. Наконец-то Майкл сумеет охватить разрозненные человеческие знания, которые, как будто нарочно кем-то вырезаны, словно ножницами, для того чтобы совсем запутать человека. В центре висел его любимый виртуальный огромный шар Земли, поблескивая искрами войны, которую он развязал, для того чтобы победить. Сердцем его молчаливого штаба была новейшая электронная техника, которой бы мог позавидовать сам Пентагон. Информация собиралась пассивными многообразными датчиками, которые чрезвычайно сложно было обнаружить. Если же ему было необходимо выйти в эфир, то это сопровождалось такими помехами, что они были сравнимы с молниями Зевса.

По жилищу Махера передвигались роботы, в основном японские, которых он собирал повсюду. Они круглосуточно чистили, убирали, варили кофе, готовили еду для Майкла, кормили его собак и кошек, поливали растения, ремонтировали неисправности и наводили блеск. Огромной его гордостью был особенный зал релакса. Там были собраны все современные достижения фитнеса.

За свои неполные пятьдесят лет Махеру не пришлось испытать истинную любовь. Над несчастным никогда не пролетал ангел, соединяющий сердца. Он не испытал, как теряется начало одного, продолжаясь в другом. Не видел улыбку сына Сущего, прощающего тех, кто попал в капли любви, растворился единым непостижимым небесным облаком.

Майкл не подпускал женщин близко к себе, имея к этому определенные причины. Хаос его бизнеса, одиночество, невероятные планы терпеливо ожидали: соответствующее безукоризненное ожерелье, женщину мечты, его продолжение, двойника небесного мужа Геи. Он искал женщину на земле, в эфире и в облаке интернета. Но ни разу в жизни у него не засверкали глаза от тайного счастья, неведомого наслаждения, которое редко испытывают простые смертные. Подозревая, что это всё-таки бывает, он вознамерился решить эту проблему научным способом.

Вечно молодой император, который будет владеть земным шаром в течении тридцати пяти тысяч пятисот двадцати пяти дней, должен был стать частью вечного мирового часового механизма, дерзнуть быть наместником, проводником между небожителями и смертными. В мировой революции Махер будет первоначалом и единым повелителем нового порядка в мире. Пройдет несколько жестоких лет, а потом наступит спокойствие и благополучие на земном шаре.

И тогда в спокойные мирные годы Майкл обшарит весь мир в поисках будущей императрицы, высчитает горение двух существ. И, если на этой земле не найдется той единственной, то он спустится в свой собственный аид, к своему двойнику, придуманному призраку.

Пока же он будет довольствоваться своим гаремом, где его ждали тысячи красавиц, получающих вторую жизнь на мгновение, такое яркое, как вспышка страсти.

*

Махер включил свой виртуальный шар, который он любовно называл «мом», и уставился на планету. Синим, ярко-фиолетовым, с белыми молниями шевелились деньги Черепа. Пока это были всего лишь маленькие синеватые прожилки на фоне золотистого мира денег мира.

Самым большим, напитаная глубоким цветом, лоснился золотой телец северной восточной Америки. Чуть поменьше сверкала старушка-Европа с короной Великобритании во главе. На востоке изгибами ярких хвостов играли юго-восточные драконы. Отчетливо угадывалось большое жирное брюшко Китая. Недалеко блестел фантастический замах японской катаны.

Однако золото мира уже было основательно обложено солдатами Махера, одетых в коричнево-серо-зеленое хаки.

В он-лайне было видно, как молниеносно гасились золотистые фондовые биржи, банки и хранилища денег и золота, как шла битва цвета хаки и как упорные противники сдавались.

И наконец, зажигались новые голубые ослепительные его собственные звезды!

Махер улыбался, и никак не мог унять дрожь в ладонях. Он это сделал! Он включил орган и задумчиво наиграл несколько рассеянных музыкальных па. Налил себе терпкого вина, Шато Шеваль Бланк 1947 года за 300000 долларов за бутылку, наслаждаясь букетом вкуса.

*

Вдруг Майкл почувствовал, что кто-то, обдав холодком, смотрит ему в затылок. Пригубив Шато, он медленно повернулся и оглядел плохо освещенный угол большого зала. Выключив на время все звуки, он замер, вслушиваясь в пронзительную тишину. Его большое лицо покрылось каплями пота. На мгновение он успокоился. Вытащив огромный кольт, он заглядывал в темные углы огромной резиденции. Череп никак не мог отвязаться от мысли, что кто-то прячется совсем рядом. Он откидывал покрывала, открывал двери, заглядывал под столы, за занавески, залазил в шкафы, открывал ящики и сундуки, будто играя в детские жмурки. Сердце его стучало, как в те его пятнадцать лет в дождливую холодную ночь на углу в Бронксе.

Махер медленно направил кольт вверх и поднял глаза. Он предчувствовал то, что он увидит. Зажмурившись, он начал стрелять. Дрожащими руками он менял обоймы. Сухой треск одиночных выстрелов сменялись короткими автоматическими очередями.

*

Впервые со времен своей юности Майкл плакал навзрыд. Он понимал, что его великая миссия, его невероятная огромная работа растворяется, подобно утреннему туману. Опустив кольт, он встал на колени. Нечто разноцветное струящееся полупрозрачное зависло над ним на высоте трех метров. Махер поднял сокрушенно руки, затем склонился и прикоснулся к ступням, которых как бы и не было. Сжав с силой своё лицо, он поднял глаза. Он отбросил пистолет. Тот с грохотом нелепо упал на силиконовый тёплый пол. Череп не мог понять, кто перед ним. Ему казалось, что это частично преображенный полковник. Или древний волхв? А, может быть, его отец, которого он так и не увидел? Или же окровавленный Бэрик, падающий на мокрый асфальт.

Нечто было и отдаленно, и близко, и чуть выше. По телу прошло неизъяснимое тепло, которого Махер никогда не ощущал. Возможно, это было небесное милосердие? А может, статься, сама любовь, в купели которой Майкл никогда не окунался?

«Тебе, избранному, дано добраться до другого берега. Но тебе надо удалиться от пучины времени, дабы не утонуть в стремнине. В котле хроноса оставь лишь незапятнанное милосердие».

Махер упал на колени. То, что он почувствовал, было однозначно необратимо для него.

Ангел уходил всё дальше и дальше, а потом исчез.