Страница 41 из 77
Один из потомков блюстителей чистоты веры неожиданно обратился к своему земляку:
— А помнишь, как мы вломили вам под Великими Луками?!
— Зато мы вам... — далее шло название неизвестного мне местечка.
Оказалось, что один из них служил в Красной армии, а другой — в войсках вермахта. Им было что вспомнить.
Так что о войне я отца Василия не расспрашивал. Зато был свидетелем одной беседы с молодым человеком, приехавшим к отцу Василию за советом. Этот 19-летний товарищ надумал жениться на 30-летней женщине с двумя детьми. Они уже год как живут вместе, а муж при этом не дает жене развод.
Батюшка выслушал рассказ влюбленного юноши и говорит:
— А что ты от меня хочешь? Благословения на прелюбодеяние?
— Да нет. Духовного совета.
— Так беги от нее без оглядки. Вот тебе мой совет.
— Но мы любим друг друга. Я без нее жить не могу. И она без меня.
— Да она ж без тебя уже двоих родила от законного мужа. Значит, может и без тебя жить. Сейчас тебя любит. Завтра другого полюбит.
— Нет. У нас это — на всю жизнь.
— А чего ты ко мне тогда приехал, если знаешь, что у тебя будет на всю жизнь? Это мне тогда надо у тебя советов просить, если ты такой прозорливый.
Юноша смутился и замолчал.
— Беги от нее. И телефон ее забудь. Она тебя через три года съест — и только перья от тебя останутся.
Через три года я встретил этого молодого человека на Невском проспекте. Он и вправду был съеденным — не съеденным, но каким-то обглоданным. За три года он страшно постарел и в 22 года выглядел на все 35. Вместо кудрявого блондина передо мной стоял человек с плешью до середины головы. Как говорил батюшка, «только перья останутся». Прическа его действительно походила на остатки оперения. Он производил впечатление не только обглоданности, но и об- щипанности. Пророчество батюшкино сбылось.
А тогда он переправился с помощью местного «харона» со своей дамой сердца на другую сторону Наровы и отправился по местному «золотому кольцу» в поисках старца, который бы благословил его на вожделенный брак. Он собирался добраться в село Каменный Конец к отцу Василию Швецу, а если тот не благословит, то в Печоры, к отцу Иоанну (Крестьян-кину).
Тщетно я пытался убедить его послушать отца Василия и не искать по миру старца, который исполнил бы не Божию, а его волю. Боюсь, что он все же нашел и уканючил какого-то батюшку...
А маршрут он избрал прекрасный. Отец Василий рекомендовал своим «неодержимым» гостям после трехдневного пребывания в Васкнарве отправляться на богомолье в Печоры, по дороге заходя в то, что осталось от нескольких обителей. Прежде всего — в Спасо-Елеазаровский монастырь, где родилась столь любезная сердцам нашим формула «Москва — третий Рим». По пути можно посетить Кобылье Городище — древний погост неподалеку от места Ледового побоища. Потом храмы и монастыри Пскова, Избор- ска, дивную церковь в Малах. Такое паломничество для новоначальных было великим пособием для постижения тайны и сути Православия. Так что батюшка Василий был еще и просветителем, и благодатным «турагентом».
Удивительно то, что в коммунистическую эпоху именно на Чудском озере были явлены три старца: отец Василий Борин — на северном его берегу, отец Иоанн Крестьянкин — на южном, а отец Николай Гурьянов — прямо посередине. Для любителей чудес подарочек: чудо Чудского озера! Правда, южная часть называется Псковским озером, но водоем один.
Похоронен отец Василий у алтаря восстановленного им храма Илии Пророка. Я узнал о его кончине только через месяц после его похорон. А храм вместе с постройками превращен стараниями матушки Варвары и пюхтицких сестер в скит Пюхтицкого монастыря. Батюшка говорил матушке Варваре: «Для тебя скит выстроил».
Мало кто из сестер верил в это. От России их отрезали. Кому еще скит понадобится?! Но понадобился. Стоит. Говорят, очень красивый. И это батюшкино пророчество исполнилось.
Чудо – дело тихое
О праведнике писать непросто. С отцом Симеоном (Нестеренко.) я общался немного. Приходится собирать свидетельства тех, кто знал его хорошо, тех, кто провел рядом с ним многие годы.
О том, что меня благословили написать об отце Симеоне книгу, узнали очень быстро. Посыпались звонки. Мне передали несколько тетрадей с воспоминаниями. Выслушал я десятки рассказов. Вот только непонятно, что со всем этим делать. Понятно, что пересказывать исповеди о том, как батюшка «передал свой дар молитвы» и теперь обладательница этого дара сама кого угодно «отмолит», мы не станем. Случаев исцелений — сотни. Можно составить солидный фолиант с перечислением всевозможных болезней, которые отступили от страждущих по молитвам отца Симеона. В другой фолиант можно поместить случаи избавления от бед, устройства на работу, когда кругом сплошная безработица и нет никаких шансов ее получить; рассказать о мужьях, вернувшихся к брошенным ими женам, о молодых людях, оставивших пагубные страсти... Что только не происходило с людьми, обратившимися к отцу Симеону! Всем помогал, и все получали утешение. Но напиши об этом — многие вздохнут: «Ну какие тут чудеса?! Совпадения. Просто врачи вылечили. Мужик сам одумался и вернулся. В жизни и не такое бывает. При чем тут чудеса...»
А разве не чудо то, что на сороковой день помянуть отца Симеона пришли тысячи людей?! И это в будний день! Не знаменитого народного артиста, не эстрадного певца, чей голос с утра до ночи будоражит эфир, а больного старца, много лет прикованного к постели, старавшегося жить тихо и незаметно. На сороковой день прилетел из Запорожья архиепископ Лука — бывший наместник Глинской пустыни. Той самой, где начинал свой монашеский путь отец Симеон. Прилетел и нынешний ее наместник архимандрит Антоний. Если бы не Архиерейский Собор в Москве, то был бы на сороковинах и правящий архиерей, и еще не один владыка. Отца Симеона знали и почитали многие. Литургию отслужили в Михаило-Архангельском соборе и в храме Георгия Победоносца, за алтарем которого похоронен батюшка. А после панихиды на могилке весь день служили литии священники из дальних весей, не сумевшие быть на литургии. Как и после похорон, матушки пустыньки отца Симеона вместе с его духовными чадами устроили трапезу. И снова были утешены сотни людей, пришедших помянуть любимого старца.
А разве не чудо, что с ним единой семьей более полувека жили монахини?! Они приехали из разных уголков России молодыми девушками. Убедившись в том, что встретили настоящего пастыря и мудрого духовника, остались с ним на всю жизнь. И это сейчас, когда не могут ужиться родственники, когда дети при первой возможности уходят от родителей, когда разваливается половина семей, когда люди, клянущиеся перед алтарем в вечной любви, через пол года начинают ненавидеть своих избранников!
В нынешнем обезбоженном, холодном и жестоком мире любовь Христова — это больше, чем чудо. Эта любовь не только нарушает естества чин, когда неоперабельные больные вдруг встают и, «взяв постель свою, уходят здоровыми», но главное — она растапливает хлад сердечный у закоренелых грешников, делающих жизнь невыносимой для окружающих и для самих себя.
Я давно собирался написать книгу о людях, с которыми привелось общаться. Судьба каждого человека по-своему интересна и драматична. Но у одних больше радостей (до поры до времени), у других больше трагизма. И всегда интересно увидеть в людских судьбах Промысл Божий. Напишу-ка я о людях, которым посчастливилось повстречаться с отцом Симеоном. Судьбы многих тесно переплелись. Общаясь с батюшкой и друг с другом, они воочию увидели, как ткется единое полотно человеческих судеб вокруг прочной основы. Этой основой был схиархимандрит Симеон.
Буду собирать истории людей, которых он окорм- лял, тех, кто прибегал к его молитвенной помощи. Это будет своеобразное собрание «историй болезни» из духовной лечебницы, в которой отец Симеон проработал без малого 70 лет. Через эти истории, даст Бог, станет понятен образ отца Симеона и его подвиг.