Страница 12 из 13
– Мы слышали, ваш корабль чуть не пошел ко дну. Надеюсь, вы не пострадали.
– Только наши души, – ответил я.
– Скажите, если можете, как офицер Красной армии… – заговорил Холмс.
– Не Красной армии, товарищ, а ЧК, – перебил его Рейли.
Мы оба с Холмсом знали о дурной славе этой зловещей организации и задумались о том, в каком положении оказались.
– Значит, мы под арестом? – уточнил мой друг.
Рейли рассмеялся:
– Наоборот, мистер Холмс, вы находитесь под моей защитой, и это отнюдь не простое покровительство.
– Благодаря чему же мы, британские подданные, оказались под особым покровительством большевистского ЧК?
– В силу того же выверта судьбы, который привел ко всему этому сумасшествию.
Рейли явно отвечал загадками. Шла ли речь о задаче, которую предстояло выполнить нам с Холмсом, о революции или о Гражданской войне в России?
Сыщик не отставал:
– Но тогда как получилось, что вы говорите на прекрасном английском, будто окончили Итон?
– Похоже, у вас прекрасный слух, сэр. А ответ прост: я наполовину англичанин – то есть ирландец, если быть абсолютно точным, – и в период становления личности провел много лет в непосредственной близости от настоящих англичан.
Это определенно была полуправда и попытки уйти от темы, поэтому Холмс переключился на другое направление:
– Тогда, может, вы скажете нам, на кого работаете – на нас или на них?
Услышав вопрос, Рейли искренне расхохотался:
– Я бы сказал, мистер Холмс, что вы не очень-то подбираете выражения, не правда ли?
– Когда на кон поставлены две жизни, а именно моя собственная и доктора Уотсона, тут уже не до любезностей.
Наш спутник серьезно и холодно посмотрел на детектива:
– Только две жизни, мистер Холмс?
После этого повисла долгая пауза, пока наконец Холмс не заговорил снова:
– Куда вы нас везете, полковник Релинский?
– Называйте меня товарищ, пожалуйста, – попросил Рейли, как мне кажется, с насмешкой. – Мы все здесь товарищи. И я – товарищ Релинский.
– Ну, я вам не товарищ, – заметил я раздраженно.
– Напротив, доктор Уотсон. И вы на самом деле им станете. Джентльмены, вам нечего опасаться меня или моих людей. Они настоящие русские и по-английски не говорят. Но они очень хорошо понимают Релинского. Вас не должно волновать, почему я являюсь высокопоставленным офицером ЧК и кто я такой на самом деле. Уясните одно: я ваш соотечественник, который оказался рядом в самом начале вашего путешествия по России. Здесь еще много людей, которые остаются верными предыдущему правительству страны. Имеются такие и среди моих подчиненных. Они называют себя белыми и жаждут возвращения старого порядка – или, по крайней мере, хотят слушаться какого-нибудь человека благородного происхождения, который им нравился бы. Привилегии и власть трудно получить, но гораздо труднее принять их потерю. Именно поэтому на этой земле бушует гражданская война, свирепствует варварство, и все это – ради власти и привилегий. Все остальное – риторика.
Рейли посмотрел на нас и улыбнулся:
– Я знаю, почему вы здесь, и мне приятно, что я буду помогать таким людям, как вы, в выполнении поставленной перед вами задачи. Дела далеко не всегда складываются так, как запланировали наши друзья в Англии. Но на этот раз, как кажется, у кого-то хватило здравого смысла. Насколько я успел убедиться, многим его недостает. А теперь отвечу на ваш вопрос, мистер Холмс. Я везу вас в безопасное место, где вы оба сможете отдохнуть, пока вас не посетит некто, получивший приказ с вами встретиться. Он очень важен для нашего совместного дела, потому что в настоящее время обладает очень большой властью. Однако эта власть может исчезнуть в любой момент – в зависимости от того, какие подуют политические ветры. Больше по интересующему вас вопросу я ничего не скажу. Вы узнаете столько, сколько нужно, когда придет время. А теперь мы должны сесть на небольшое судно, которое доставит нас на материк. Там для вас приготовлены весьма комфортабельное жилье и питание, которое в Петрограде теперь посчитали бы настоящим пиром. Там вы будете в такой же безопасности, как если бы сидели в парламенте. Единственное, что я могу вам сейчас посоветовать: русским не доверяйте вообще, а британцам доверяйте на одну десятую. Если говорить обо мне, учитывая процентную долю, мне вы можете доверять на одну двадцатую. – Рейли весело рассмеялся, довольный своей шуткой.
Следующий этап нашего путешествия прошел без приключений. Вскоре мы остановились вместе со следовавшим спереди и сзади эскортом перед домом, в котором когда-то явно жили богатые люди. Теперь на самом здании и вокруг него можно было заметить следы сражений. У дома стояла охрана.
Мы последовали за Рейли внутрь и увидели, что пир, который он упоминал, состоит из картошки, лука и скромного количества мяса. Рейли наблюдал за тем, как мы едим. Осведомившись, нравится ли нам угощение, он добавил, что помещение, в котором мы ужинаем, недавно использовалось в качестве морга. Раньше, похоже, интерьер был впечатляющим, но теперь всюду царила грязь и виднелись следы пуль.
Упоминание о морге было неприятным, но мы к тому времени как раз закончили ужин. Час был поздний, и Рейли спросил, не хотим ли мы чего-нибудь выпить перед тем, как отправиться спать. Я был согласен, да и Холмса не потребовалось уговаривать, потому что наш новый компаньон его совершенно очаровал. Впрочем, и я не избежал восхищения нашим провожатым.
Хотя все солдаты, которых мы видели в доме, вели себя по отношению к нему как подчиненные, однако мы чувствовали невидимую связь между ними и Рейли, крепкую как сталь. Позже Холмс предположил, что сотрудники Сиднея тоже являются британскими агентами, хотя мы оба сомневались в такой возможности. Мы также отказались от идеи о наемниках: мой друг считал, что в такие переломные времена люди с твердыми убеждениями с обеих сторон куда охотнее и глубже участвуют в действии. Возможно, ими двигают скрытые мотивы, однако, так или иначе, нам придется доверять Рейли и надеяться, что он способен держать под контролем своих подчиненных и ситуацию в целом.
Рейли разлил по стаканам «Наполеон», заверив нас, что это одна из последних бутылок во всем Петрограде. Холмс продолжил разговор, хотя некоторые охранники свободно перемещались по дому.
– Скажите, товарищ Релинский, а какое у вас на самом деле звание?
– Я же уже говорил вам: просто товарищ полковник.
– Ой, перестаньте! – Сыщик никак не мог успокоиться. – Это же ничего не значит.
Рейли снова рассмеялся:
– Да, вы абсолютно правы. Ах, товарищи, с каким удовольствием я предвкушаю время, которое мы проведем вместе! В последние месяцы мне редко удавалось потренировать свой интеллект участием в словесных баталиях с такими опытными мастерами риторики.
– Возможно, все дело в круге общения, – заметил Холмс.
Мы все рассмеялись – коньяк определенно снял напряжение.
– Говорю вам, товарищи, – продолжил Рейли, – нынче интересные времена. Мои подчиненные полностью преданы миссии, которую я выполняю, хотя никто из них точно не знает, в чем она заключается. Среди моей группы головорезов есть люди, которым я вынужден доверять свою жизнь. И я не раз действительно так поступал. Видите вон того невысокого мужчину позади меня с бритой головой? Это Стравицкий. Я с самого начала знал, что могу ему доверять, потому что он убил своего отца.
– Что?! – Не веря своим ушам, я резко вдохнул и едва не подавился ценным коньяком.
– О, это было связано с политикой и абсолютно приемлемо. Есть еще лишь один человек, который спас мне жизнь, но всего единожды, потому ему еще далеко даже вот до такого доверия. – Рейли соединил указательный и большой пальцы таким образом, что между ними едва ли можно было просунуть лист бумаги. – Этот человек сейчас стоит за вами и держит в руке револьвер.
У Холмса не дрогнул ни один мускул, он сидел неподвижно и наблюдал за Рейли. Но я быстро повернулся, чтобы оценить угрозу, и обнаружил впечатляющего вида громадного мужика с рано поседевшими вьющимися волосами. По виду это был типичный крестьянин с обвислыми усами, но никакой злобы от него не исходило. Он на самом деле держал револьвер, но тот был нацелен в пол. Крестьянин с любопытством разглядывал меня, словно я был голым бушменом, зашедшим в королевский дворец, чтобы станцевать котильон.