Страница 10 из 13
– Неплохая ночка для купания, а, старина?
– Очень смешно, Холмс, – проворчал я. – Почему вы меня не разбудили, когда выскочили из нашей каюты?
– Успокойтесь, Уотсон! Вы же меня хорошо знаете. Меня даже не было в каюте, когда все это началось.
– Я так и подозревал. И где же вы были?
– Наслаждался прекрасной ночью, Уотсон. Наслаждался чудесной ночью.
– Ну, она перестанет быть чудесной, если нас выбросит в море.
– Я в этом очень сильно сомневаюсь, мой дорогой друг. В конце концов, для спасения существуют шлюпки. В любом случае нам остается только держаться вот за эти поручни и ждать.
И мы принялись ждать. Через несколько мгновений вдруг наступила мертвенная тишина. Все моряки заняли места по боевому расписанию, головы вертелись во всех направлениях, глаза отчаянно пытались пронзить тьму, чтобы заметить движение противника или хотя бы силуэт корабля.
Меня прошиб пот, хотя в Северном море было весьма прохладно, и я с радостью заметил, что испарина выступила и на лбах и лицах людей, находившихся поблизости от меня.
Внезапно корабль резко накренился вправо, и я выпустил поручень из рук. Именно Холмс подхватил меня, когда я начал падать:
– Я вас держу, Уотсон.
– Спасибо. По нам попали?
– Не думаю, никакого взрыва не было. Возможно, это была просто попытка уклониться: корабль совершил слишком крутой поворот.
Затем вновь последовал весьма продолжительный период ожидания, или он лишь показался долгим от напряжения. Но больше ничего не происходило. Наконец прозвучал сигнал отбоя тревоги, и мы с Холмсом позволили себе выдохнуть. Всюду раздавались нервные смешки, перемежающиеся короткими тихими репликами. Мы с облегчением перекрестились.
Возвращаясь в каюту, мы с Холмсом встретили молодого лейтенанта Лестера.
– Что ж, теперь не будет упреков, что мы не предоставили вам развлечений после ужина, – широко, по-мальчишески улыбнулся он.
Мы снова пожелали ему доброй ночи и рухнули на койки не раздеваясь. На сей раз нас никто не будил до завтрашнего дня.
14 июня 1918 года
Проснувшись на следующее утро (на самом деле было уже довольно поздно), я снова обнаружил, что Холмса в каюте нет. Меня всегда поражало, как мало времени ему нужно для восстановления сил. Будучи врачом, я читал о случаях, когда людям хватало всего двадцати минут ночного сна. Мне же для нормального самочувствия требовался полноценный восьмичасовой отдых.
Я переоделся и начал бриться, подстраиваясь под корабельную качку, которая изрядно мешала делу. Несколько раз я едва не порезался бритвой, но вскоре приноровился, и рука стала действовать уверенно. С гордостью могу сказать, что результат получился прекрасный. Пожалуй, мои достижения можно сравнить с полевой операцией во время яростной схватки с дикими афганскими горцами.
Наконец я проследовал в офицерскую кают-компанию, где принял участие в очень позднем завтраке. Мне сказали, что тревога предыдущей ночью оказалась ложной и мы вскоре будем проходить мимо Ютландии.
Я пошел на верхнюю палубу и нашел Холмса возле борта. Как я предполагаю, он высматривал прославленное место боев[8]. Но не успел я к нему подойти, как снова наткнулся на лейтенанта Лестера.
– Доктор Уотсон, я надеюсь, с вами все в порядке? – поинтересовался молодой офицер.
– Да, вполне. Спасибо.
К этому времени мы добрались до Холмса. После обмена сердечными пожеланиями доброго утра лейтенант Лестер заметил лукавым заговорщическим тоном:
– Джентльмены, вы должны понимать, какая вам оказана честь.
– Честь? – переспросил Холмс. – Вы о чем?
– Ну как же, вчера ночью старик устроил такое шоу! Подозреваю, что он просто пытался произвести на нас впечатление. Ведь он на корабле недавно.
– Вы уверены, что он недавно командует судном?
– Да, мистер Холмс. Капитан Дэвид присоединился к нам примерно пять дней назад. Наш командир корабля, капитан Стэнли, пошел на повышение, на какую-то штабную работу в Адмиралтействе. Надеюсь, вы не рассердитесь, если я скажу, что команде его до сих пор очень не хватает. Наверное, наш новый командир корабля – тоже хороший специалист, но нам никак не выяснить, кто он и откуда. Предполагается, что во время Ютландского сражения он командовал другим легким крейсером, «Пегасом». И тут начинаются странности. Понимаете, у меня есть друг, офицер, который тогда служил на одном эсминце, так вот он помнит, «Пегасом» командовал капитан Бартоломью. Наверное, это просто какая-то путаница, кто-то что-то недопонял. Так или иначе, мне пора. Надо идти, пока команда не взбунтовалась. Надеюсь, увидимся позднее.
Лейтенант щегольски отдал честь и быстро зашагал прочь. Этот юноша явно нашел свое призвание и был счастлив на своем месте, гордясь собственными способностями и уверенно глядя в будущее.
– Ну, Уотсон, – заметил Холмс, – независимо от того, командовал ли наш добрый старый капитан «Пегасом» или нет, он определенно старый морской волк – судя по тому, как легко он управляется с командой и держится на палубе. Вряд ли на нынешнем этапе нам удастся сорвать с него маску. Но теперь у нас есть подтверждение, что капитан Дэвид – это второе звено, причем гораздо более важное и внушительное, чем первое.
Не прошло и часа, как мы оказались у полуострова Ютландия. Он выглядел гораздо масштабнее, чем я предполагал. Мы с Холмсом наблюдали, как офицеры и матросы ненадолго выстроились на палубе и отдали честь.
Еще через три дня мы преодолели пролив Эресунн и должны были вот-вот войти в немецкие воды.
Сражение
Точно в одиннадцать семнадцать утра мы с Холмсом и моряки «Внимательного» увидели то, чего втайне надеялись избежать: корабль противника. Причем очень большой корабль.
Прозвучал сигнал, который означал приказ занять места по боевому расписанию. В дальнейшем нам пояснили, что наш крейсер повстречал рыскающий в поисках добычи немецкий эсминец. Его ни в коем случае нельзя было назвать самым мощным кораблем вражеской флотилии, но для меня, мирного доктора, выглядел он достаточно угрожающим. Нас с Холмсом отправили с палубы вниз.
Я думаю, что мы оба чувствовали одно и то же во время короткого столкновения: бессилие. Нас не пускали участвовать в сражении. Мы не могли внести свой вклад в борьбу. Однако здесь могли пригодиться мои врачебные навыки, да и Холмс со своими знаниями человеческой анатомии тоже определенно не был лишним.
Судя по тому, что нам рассказали после сражения, случилось следующее.
Наша команда увидела немцев до того, как они заметили нас. Наш командир корабля сразу же приказал всем занять места по боевому расписанию и приготовиться отступать, поскольку крейсеру с эсминцем не справиться. У немцев были десятидюймовые орудия против наших шестидюймовых; к тому же «Внимательный», как и другие легкие крейсеры, строился для проведения стремительных разведывательных действий, сопровождения других судов и налетов. Поэтому корабль был гораздо легче вооружен и слабее защищен, чем более крупные боевые военно-морские машины. Так что капитан Дэвид рассчитывал на скорость и удачу. Он получил и то, и другое – в разумных пределах.
Мы находились примерно в десяти милях, когда немцы произвели первые выстрелы. Они промазали, и наши моряки приветствовали ошибку противника радостными воплями.
Но один из снарядов, выпущенных во время второго залпа, нашел цель и поразил среднюю часть судна. Двухсотфунтовый фугасный снаряд немцев угодил в пусковую установку, и те ракеты, что были непосредственно готовы к запуску, взорвались. Все жертвы среди личного состава стали результатом этого прямого попадания, поскольку больше по нашему кораблю не ударил ни один снаряд. Нам удалось увильнуть от немцев, и с наступлением темноты он прекратили обстрел, хотя наш корабль пылал и светился в ночи, как маяк.
В средней части судна полыхал пожар и валил дым. Жар быстро распространялся вниз, дым становился гуще. Нам с Холмсом не повезло, так как мы находились ниже места взрыва и стали свидетелями многих ужасных последствий. Моряки превращались в живые факелы. Конечности отрубало или отрывало массивными стальными кусками, которые летали, как стрелы. Жуткие крики с призывами о помощи терялись среди еще более отчаянных воплей. Везде воняло обожженной человеческой плотью.
8
Близ полуострова Ютландия проходило крупнейшее морское сражение Первой мировой войны между немецким и британским флотами.